ПЕРВОГО СОЛИСТА «НА-НА» ЗАКОДИРОВАЛ ОТ ПЬЯНСТВА ПУТИН

По мнению Валерия Юрина, Бари Алибасова довели до психушки украинские геи

Первому солисту легендарной группы «На-На» Валерию ЮРИНУ, спевшему когда-то хиты «Пустынный пляж», «Соловей-разбойник», «Эскимос и папуас» и сводившему с ума всех девчонок Советского Союза, не так давно исполнилось 55 лет. Музыкальный обозреватель «Экспресс газеты» встретил юбиляра на одном из мероприятий и предложил ему поделиться с нашими читателями воспоминаниями о своем бурном творческом пути.

   - Я родился и вырос в Сталинграде, который хоть и был переименован в Волгоград, для меня всегда оставался Сталинградом, - поведал Юрин. - С юных лет я играл на гитаре в самодеятельных ансамблях при ДК «Строитель» и ДК «Судоверфь», которыми руководили два брата Алексей и Сергей Балакины. В 1987 году, когда я вернулся из армии, к нам приехал на гастроли Бари Алибасов со своей группой «Интеграл». А братья Балакины, когда учились в Усть-Каменогорске, вместе с Алибасовым играли на танцах. И перед концертом меня с ним познакомили. «О, мне как раз нужен гитарист! – обрадовался Бари. - У меня Серега Перегуда уходит в «Веселые ребята». И я ищу ему замену». Пригласил меня на прослушивание в Саратовскую филармонию, к которой тогда был приписан «Интеграл». В прослушивании участвовало еще 50 претендентов. Я привез свою самопальную гитару Fender Telecaster и «примочки», которые сделал своими руками. И дал такое мощное соло из Гарри Мура, Риччи Блэкмора и Пола Гилберта, что все рты пораскрывали от удивления. «Ты принят, - сказал мне Алибасов. – Приступай к работе! Только имей в виду, дисциплина у нас жесткая. Пить нельзя. Девок с улицы водить нельзя. Все должно быть на высоком уровне». Как выяснилось, насчет слабого пола он предупреждал меня не напрасно. Через месяц репетиций я поехал с «Интегралом» на гастроли. Гастролировали мы по несколько месяцев без заездов домой. И в каждом городе нас осаждали поклонницы, жаждавшие интима. Однажды мы с Женькой Белоусовым, который тогда играл в «Интеграле» на бас-гитаре, пришли после концерта в гостиницу. «А ключи от номеров забрали ваши невесты, - объявил нам администратор. – Сказали, что хотят сделать вам сюрприз». Мы в полном недоумении поднялись в наши номера и увидели там накрытые столы с едой и совершенно незнакомых девушек, сидевших на кроватях практически в раздетом виде. Как культурные ребята мы, конечно, ничего с ними делать не стали и после совместного ужина вежливо их выпроводили. Было много случаев, когда родители таких «невест» по ночам искали их у нас с милицией. А одна юная поклонница, пытавшаяся проникнуть ко мне в номер, и вовсе заявила дома, будто переспала со мной. Ее отец был генералом МВД и потребовал, чтобы я на ней женился. «Да не было у меня с вашей дочкой ничего! – сказал я ему. - Давайте съездим в больницу и проверим!». К счастью, врачи подтвердили, что девственности ее никто не лишал.

   «Интеграл» исполнял рок, и вид у участников группы был соответствующий. Почти все носили лохматые длинные волосы. А у Алибасова на голове красовались какие-то белые перья, делавшие его похожим на дикобраза. Как-то мы выезжали из моего родного Сталинграда в Москву и на вокзале заскочили в магазин, чтобы взять с собой в поезд продуктов. Там стояла бешеная очередь. Алибасов обошел ее и сразу проследовал к прилавку. «Вы что, ветеран войны, что идете без очереди?» - наехала на него продавщица. «Да, я ветеран войны 1812 года», - с серьезным видом заявил Бари. «Милок, где же ты такой работаешь?» - поинтересовалась у него бабулька из очереди, с удивлением глядя на его прическу. «Обезьяной в зоопарке, - ответил он. - Вот пришел на обед». Вся очередь расхохоталась, и из магазина мы выходили под аплодисменты. А в 1989 году Алибасов решил переключиться на попсу и создал группу «На-На». Солистами в нее взял меня и найденного по объявлению Володю Левкина. Первый «на-найский» альбом «Не женись!» записывался еще участниками «Интеграла» - мной, Андреем Потаниным, Альбертом Гумаровым, Сергеем Шмелевым и Андреем Потемкиным. И Левкину где-то год или два приходилось выступать под фонограммы с голосами Потанина и Потемкина. Во дворце спорта в Риге с ним случился конфуз на песне «Бабушка Яга». Во время проигрыша он внезапно исчез в клубах заполнившего сцену дыма. Уже зазвучал очередной куплет, а Левкин как сквозь землю провалился. Мы с бас-гитаристом Сашей Карпухиным стали на ощупь искать его в дыму и обнаружили… спящим посреди сцены. Нам стоило немалых трудов его растолкать и вернуть к работе. То ли он перед выходом выпил коньяка, то ли просто отключился от нервного переутомления. Мы тогда давали до пяти концертов в день и к последнему концерту уже плохо понимали, где находились и что делали.

   В 1990 году я начал встречаться с моей будущей женой и матерью моего ребенка – танцовщицей из нашего балета Анжелой Сухановой. Пока не обзавелся своим жильем, несколько лет жил в гостинице «Россия». То ли за 6, то ли за 8 рублей снимал номер «люкс» на 12-м этаже. Подо мной в таком же «люксе» жила Лариса Долина. А надо мной – Игорь Тальков. За мое проживание частично платил находившийся при гостинице одноименный концертный зал. Частично – я сам из своих гонораров. В 1992 году в холле концертного зала, где находились гардероб и буфет для зрителей, поставили сцену и открыли ночной клуб. На открытие пригласили много артистов. Нас с Левкиным посадили за столик с Борей Моисеевым. А метрах в десяти сидели какие-то бандюки. Они показывали в сторону Моисеева неприличные жесты и называли его «петушком». Боря, к тому моменту уже немножко подпивший, обиделся и сказал нам: «Смотрите, я сейчас опущу их стол!». Подошел к этим бандюкам, оголил задницу и со словами «Вот вам, сволочи!» сел на край их стола. Они пришли в ярость, повытаскивали пистолеты и начали грозить ему расправой. Я понял, что Борю сейчас убьют, и его надо спасать. Схватил его за шиворот, через подвальные помещения, которые были мной за время проживания в «России» хорошо изучены, вывел из клуба и затащил в свой номер. Выглянул в окно и увидел внизу этих бандюков, бегающих у выхода из гостиницы в поисках Бори. «Пока они не успокоились, тебе лучше остаться у меня, - сказал я ему. - Здесь две комнаты. Можешь лечь спать на диване». «А почему не с тобой? – расстроился Моисеев. – Я тебя хочу отблагодарить». Каким образом – он не уточнил, но можно было догадаться. «Нет, спасибо, не надо», - отказался я и на всякий случай закрылся в другой комнате. Потом, когда мы где-то встречались, Боря всегда вспоминал эту историю и говорил: «Ты меня спас, моя несбывшаяся мечта». Кстати, его директор Сергей Горох, который работал с ним последние годы, начинал в «На-На» фокусником. Пока мы с Левкиным отдыхали между песнями, он со своим партнером заполнял паузы и доставал из шляпы кроликов.

   В 1994 году я ушел из «На-На» и начал работать самостоятельно. Алибасов отпустил меня мирно, без ругани, и первое время даже подкидывал мне работу. Как-то позвонил и говорит: «Нас зовут выступить на предвыборном концерте в поддержку питерского мэра Анатолия Собчака. А у «На-На» уже забит гастрольный маршрут. Можешь поехать в Питер вместо нас?». «Да, поеду с удовольствием», - согласился я. Со мной связался организатор концерта – продюсер группы «Земляне» Владимир Киселев. Тот самый, который сейчас контролирует «Русское Радио» и дети которого являются крестниками нашего президента Владимира Владимировича Путина. Мы с Киселевым договорились обо всех условиях, и я со своим коллективом вылетел в Питер. Вместе с нами летели другие участники концерта - Миша Муромов, Игорь Николаев с Наташей Королевой, Алена Апина и группа «Технология». В Питере у трапа самолета нашу делегацию лично встречал Путин – в то время первый заместитель Собчака. Нам подали «Чайки». Поселили в крутой гостинице. А перед концертом пригласили на обед, на котором присутствовал сам Собчак. Он вел себя очень демократично. Просил нас называть его Толей и на ты. А его 13-летняя дочка Ксюша с брекетами на зубах фанатела от «Технологии» и бегала за их солистом Ромой Рябцевым. Все пили шампанское и общались. Только Путин грустный стоял в стороне и смотрел в окно. Я подошел к Собчаку и спросил: «Толя, а что твой заместитель грустит? Такое впечатление, что у него сейчас слезы пойдут». «Володька, что ли? – усмехнулся Анатолий Александрович. – Иди ему шампанского налей! Он быстро повеселеет». Недолго думая, я взял у официанта два бокала и предложил Путину: «Давайте выпьем!». «Валерий, вы знаете, я не пью, - ответил он. – И вам не советую. У вас сегодня выступление в концертном зале «Октябрьский». Вы сможете петь?». «Конечно, смогу», - заверил его я и вернулся к столу. Честно говоря, от его ответа я слегка обалдел. Он мог бы просто меня послать. А вместо этого произнес целую речь и заставил меня задуматься о моем здоровье. Да, в дальнейшем я не раз срывался и начинал пить. Но сразу вспоминал его слова и находил в себе силы остановиться. А с определенного момента вообще завязал с выпивкой. Можно сказать, Владимир Владимирович меня закодировал.

   К сожалению, со временем у меня начались раздоры с Алибасовым. Так сложилось, что на протяжении шести лет моей работы в «На-На» я не получал положенную мне зарплату. В целях нашей безопасности все деньги, которые нам платили в городах организаторы концертов, у нас сразу забирали и мешками отвозили Алибасову в Москву. Одно время этим занимался мой нынешний директор Андрей Назаров, которого еще пацаненком пристроил в «На-На» его старший брат, служивший в МВД в Усть-Каменогорске. Из этих мешков с деньгами нам выдавали только суточные. Иногда удавалось со скандалом вырвать более крупные суммы на какие-то покупки. Помню, я договорился по очень низкой цене купить в Южно-Сахалинске «Тойоту» с правым рулем, позвонил Алибасову и сказал, что не выйду на сцену, пока мне не дадут на нее денег. Правда, по своей молодости и неопытности я не учел, что машину придется в контейнере стоимостью 2 тысячи долларов переправлять самолетом до Новосибирска, а оттуда – поездом до Москвы, и вместе с доставкой она будет стоить ничуть не дешевле, чем в московском автосалоне. Тем не менее, Бари тогда пошел мне навстречу и разрешил взять нужную сумму. За недополученную часть своих денег я не переживал. Я был уверен, что они лежат у Алибасова, как в сберегательной кассе. А когда я уходил из группы и попросил мне их отдать, Бари неожиданно признался, что купил на них квартиру и сделал в ней ремонт. «Вот они, твои деньги! - обвел он руками свое жилище. - Если хочешь, живи здесь вместе со мной!». Естественно, меня такой вариант не устраивал. По моим подсчетам, Алибасов задолжал мне около пяти миллионов долларов. «Верни мне хотя бы три миллиона! – настаивал я. – Или перепиши на меня свою квартиру!». После этого Бари начал строить мне всякие козни. Ездил в звукозаписывающую компанию «J.S.P.», выпустившую мой сольный альбом «Жизнь моя грешная», и наезжал на них, что они якобы не имели права выпускать мои записи без его разрешения. Пытался отодвинуть меня с радио и телевидения и лишить гастролей. Запрещал мне исполнять «Фаину» и другие песни, в написании которых я участвовал. Мы-то, лошары молодые, не думали об авторских правах. А он, не написав ни одной ноты, зарегистрировал все права на себя.

Лишь несколько лет назад мы с Алибасовым вроде бы помирились и пришли к какому-то согласию. Денег я от него, конечно, не получил. Но он признал за собой долг и обещал потихоньку его компенсировать за счет концертов и телевидения. А потом – хлобысть! – хлебнул из горла «Крота» и напрочь забыл обо всех своих обещаниях. Года полтора назад мы с Андреем Назаровым приехали его навестить. «Привезите мне две бутылки водки!» - попросил Алибасов. Мы выполнили его просьбу. Сели у него на кухне. Поставили ему рюмку и стакан с водой для запивки. Но Бари не захотел пить из рюмки. Выплеснул воду из стакана в раковину и налил водку в него. «Что ты делаешь?» - удивился я. «Надо сразу выпить нормально, - объяснил он. – Чего там какими-то рюмками баловаться!». Залпом опустошил 200-граммовый стакан и закусил яблочком. А после второго стакана стал на нас кричать: «Что вы здесь делаете, придурки? Споить меня хотите? Идите на хрен отсюда!». За 30 с лишним лет знакомства я его таким никогда не видел. В какой-то момент Алибасов совсем ушел в запой, и его пришлось положить в психушку у метро «Щукинская». Его там обдалбливали такими мощными препаратами, что он ходил по коридору с постоянно открытым ртом и получил от других пациентов прозвище Рыба. Насколько я понимаю, до такого плачевного состояния Бари довело его сомнительное окружение. Вокруг него крутились два хлопца из Украины – актер гей-порно Сергей Моцарь и еще один такой же. Они охмурили Алибасова своими массажами и заставили переоформить на Моцаря квартиру его жены Лидии Николаевны Федосеевой-Шукшиной. Хорошо еще, что ее адвокатам удалось оспорить эту сделку и вернуть ей имущество. Мне кажется, эти украинские лазутчики специально Бари что-то подливали, чтобы он не соображал, что делает. Наверное, поэтому у него и возникли такие проблемы с головой.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 44, 2022)

   Газетная версия https://www.eg.ru/showbusiness/2693222