СОЗДАТЕЛЬ «МИРАЖА» ИЗ-ЗА УГРОЗ ПЕРЕСТАЛ БЫВАТЬ В РОССИИ

Уже почти 10 лет продолжается противостояние между 63-летним создателем группы «Мираж» и автором «Музыка нас связала» и других ее хитов Андреем ЛИТЯГИНЫМ и 62-летней заслуженной артисткой России Маргаритой СУХАНКИНОЙ, которая когда-то в 80-х эти хиты записала и с 2004 по 2016 год гастролировала в составе «Миража». Недавно стало известно о завершении очередного суда, постановившего взыскать с Андрея Валентиновича в пользу Маргариты Анатольевны 8 миллионов 500 тысяч рублей.

   - Я хочу поделиться своей радостью со всей страной, - ликовала певица в интервью Пятому каналу. - Я выиграла суд у Андрея Литягина и доказала, что я тот самый «золотой голос» проекта «Мираж». Его представитель рассказывал в суде, что якобы я один раз только виделась с Литягиным и все эти песни передала ему, а он с ними якобы делал, что хотел. Но это все блеф абсолютный. Я встречалась с ним. Приезжала к нему либо домой, либо в какую-то снятую студию. Там эти фонограммы переписывались, переделывались. На протяжении сорока лет Литягин незаконно торговал моим голосом на всех носителях, - она показывала в камеру виниловые пластинки и компакт-диски. - Без моего ведома, по поддельному договору. А теперь объявляет в СМИ, что я там какие-то безумные миллионы - причем, цена все время вырастает - ему должна. Я никак не могу понять - за что. Я, прославившая своим волшебным голосом его песни. Мне бы тоже хотелось что-то иметь с миллионов, которые он получает за их запись в фильме «Слово пацана» и при выпуске дисков. Наконец, спустя полтора года разбирательств техническая экспертиза доказала, что договор, на основании которого он продавал везде мои фонограммы, был поддельным. Суд вынес абсолютно правильное решение и рассказал, какую компенсацию мне должен заплатить «великий» композитор. Но человек скрывается. Он находится уже третий год в бегах. Как выясняется, к нему очень много претензий не только от меня, но и от людей, которым он продавал все это наследие, созданное нами совместно.

   - В каких бегах я нахожусь? - удивился Андрей Литягин, к которому музыкальный обозреватель «Экспресс газеты» обратился за разъяснениями. - Я уехал из России 10 лет назад, потому что у меня появились за рубежом интересные предложения по работе. Вон наш знаменитый хоккеист Александр Овечкин уже много лет играет в Америке. Представители нашей классической школы оперы и балета выступают в лучших театрах Европы. И я тоже решил попробовать, как они, поработать в другой стране. Я бы и на родине с радостью работал. Только там ничего интересного в творческом плане мне не предлагали. Связей с Россией я не разрывал. Единственное - давно туда не приезжал. Последний раз был там в 2024 году на мамин день рождения. По большому счету, делать в России мне было нечего. К тому же в мой адрес постоянно поступали угрозы жизни и здоровью от менеджмента Суханкиной. Гитарист Леша Горбашов, который вместе со своей женой Катей Болдышевой сейчас работает в моем проекте «Мираж», был тому свидетелем. «Пусть Литягин не ломает нам бизнес! Иначе мы ему кадык вырвем», - примерно в таких выражениях высказывался один из продюсеров певицы. Представившись в домофон Лешей Горбашовым, этот человек вломился в квартиру к моей 90-летней маме. Начал пугать ее и мою дочку и предавать мне какие-то грозные сообщения, что меня найдут. Я писал по этому поводу заявления в Следственный комитет и в прокуратуру. Но никакой реакции на них не последовало. Естественно, я стал опасаться приезжать в Россию. Если бы что-то случилось, кто бы меня защитил?

   Угрозы я навлек на себя борьбой за соблюдение моих авторских прав и выплату положенного мне как автору вознаграждения. Вот уже девять с половиной лет я не получаю ни копейки за исполнение моих песен в концертах Суханкиной. В июле 2016 года я решил закрыть мой проект «Мираж», в котором она была солисткой. Причиной такого решения послужила нечистоплотность ее команды в расчете заработков с гастролей. «Я отзываю у вас лицензию на репертуар и товарный знак «Миража», - сказал им я. - Идите в самостоятельное плавание! А если хотите исполнять мои песни, платите!». Вообще-то, по российскому законодательству, вознаграждение авторам должны платить не исполнители, а организаторы концертов. Обычно это делается через РАО (Российское Авторское Общество). Но я еще в 2011 году подчистую изъял все свои произведения из реестра этой организации. И со мной было нужно рассчитываться напрямую. Чтобы не заморачиваться с заключением договоров по каждому концерту, я предложил команде Суханкиной платить мне каждые полгода по 2 миллиона 400 тысяч рублей. Учитывая, что в ходе нашей совместной работы валовый сбор у них составлял 8-10 миллионов в месяц, это была вполне подъемная сумма. Они согласились и в сентябре за первые полгода заплатили. А потом платить перестали. Мотивировали это тем, что у них якобы сложное театрализованное шоу, на которое обычный порядок выплаты авторских отчислений не распространяется. И организаторов уверяли, что им платить не нужно. Мол, все вопросы мы сами решим. Видимо, хотели, чтобы предназначенные мне деньги пошли им в мошну.

   Пришлось мне судиться с организаторами ее концертов. Это был единственный способ защиты моих нарушенных прав, предусмотренный нашим законодательством. По двум десяткам выступлений Суханкиной есть уже вступившие в законную силу решения судов, что никакое у нее не театрализованное шоу, а обычные концерты и мне причитается с них вознаграждение за использование моей музыки. В общей сложности с организаторов постановили взыскать в мою пользу более 32 миллионов рублей. «Как же так? - спрашивали они у менеджеров Суханкиной. - Вы же нам обещали, что решите все вопросы». А им отвечали: «Мы ничем вам помочь не можем». Тем организаторам, которые признали, что были неправы, и хотели разрулить ситуацию полюбовно, я пошел навстречу. Скостил им суммы и снял все претензии. Я не хотел крови организаторов. Я просто хотел остановить воровство у меня денег. Саму Суханкину и ее команду можно было привлечь только по уголовной статье за присвоение чужих денежных средств. Использовать мои песни они не имели права. А деньги-то за концерты получали. Где-то по 100 миллионов в год. Ну, хорошо, не по 100, а меньше. Допустим, по 70 миллионов. За все эти годы набежало около 700 миллионов. На 200-250 из них я как автор музыки и изготовитель фонограмм, под которые Суханкина выступала, уж точно мог претендовать. Но добиться возбуждения против них уголовного дела мне пока не удалось.

   Я пытался договориться с ними по-хорошему. По моему поручению, Леша Горбашов два года назад делал им предложение через соавтора песен «Миража» - поэта Валеру Соколова. «Нет, нам это неинтересно. Будем дальше воровать», - дословно передал их ответ Валера. А когда их стали щемить по судам, они вдруг сами захотели пойти на мировую. Только весьма странным способом. «Мы тут подали на тебя иск на 8 миллионов, - написал мне директор Суханкиной. - Давай мы откажемся от иска и эти 8 миллионов, которые тебе не придется нам выплачивать, зачтем как компенсацию за твои авторские! Еще миллионов 5 сверху положим и будем дальше покупать права в рассрочку». То есть, они затеяли этот иск в расчете по бартеру закрыть мои требования к ним. «Так не пойдет, - ответил я. - По нашей договоренности, за девять с половиной лет вы должны были заплатить мне 46 миллионов 800 тысяч. Ну, хорошо, вычтите из них ваши 8 миллионов. А оставшиеся 38 заплатите». Но такой вариант их не устроил.

   Если уж на то пошло, их иск ко мне был совершенно безосновательным. Никто права Суханкиной как исполнительницы не нарушал. Я познакомился с ней на 1-ом курсе института на дискотеке в Центральном доме художника. В 1986 году привлек ее к записи трех песен из первого альбома «Миража». Записывалась она не бесплатно. Мы с Валерой Соколовым скинулись и что-то ей заплатили. Точную сумму за давностью лет уже не помню. Зато помню, что в 1988 году за запись второго альбома Суханкина запросила 6 тысяч рублей. Расписок за эти деньги с нее не брали. Она вообще умоляла никому не говорить, что записывала эти песни. Боялась, что из-за этого ее выгонят из консерватории. Потом, когда «Мираж» уже вовсю гастролировал, заявила: «Вы на мне зарабатываете. Хочу еще машину». Сначала попросила маленькую. За счет группы ей купили «Запорожец». Через какое-то время она захотела машину побольше. Получила «Ниву». После этого лет на 10 затихла. Пыталась делать оперную карьеру в Большом театре. А когда карьера не задалась и ей пришлось уйти из Большого, решила сама выступать с песнями «Миража». «Хорошо, - согласился я. - Но тогда подпиши договор, что ты подчистую отдаешь права на все, что напела до настоящего момента». И в 2005 году Суханкина такой договор подписала. Заключался он ее нынешним продюсером Александром Букреевым, который был тогда гендиректором нашей компании «Мираж-Мьюзик». Аналогичный договор был тогда заключен с Наталией Гулькиной, записавшей часть песен из первого альбома. А в 2012 или 2013 году, когда компания фактически прекратила свою деятельность, всю находившуюся на ее балансе интеллектуальную собственность Букреев передал по договору мне как индивидуальному предпринимателю. И я имел полное право распоряжаться записями «Миража» по своему усмотрению.

   На суде Суханкина начала идиотничать и открещиваться от предоставленного мной договора. Мол, Литягин что-то намухлевал и там не ее подпись. По этому поводу судьей была назначена экспертиза. И никаких признаков подделки эксперт не обнаружил. Да, выглядел договор потрепанным. Так ведь с момента его подписания прошел 21 год. После закрытия офиса «Мираж-Мьюзик» Букреев сложил все документы в картонные коробки и перевез в гараж к своему папе. Я лично их оттуда доставал, когда права перешли мне. За годы хранения в гараже бумаги отсырели. Пришлось их сушить. Кое-где что-то расплылось. Но, по заключению эксперта, подписи на договоре однозначно были сделаны Суханкиной. И не на чистых листах, как намекала она, а уже поверх напечатанного текста. Было установлено даже, что в момент подписания никакому воздействию ее никто не подвергал и, образно говоря, веселящий газ ей не давал. По-хорошему ее следовало бы привлечь к ответственности за ложное обвинение в подделке договора. Каково же было мое удивление, когда судья вопреки результатам экспертизы вынесла решение в пользу Суханкиной да еще насчитала ей явно завышенную компенсацию. Мне до сих пор кажется, что это был какой-то розыгрыш. Видимо, настолько сильно преклонение наших судей перед артистами. Тем не менее, сдаваться я не намерен. Вон Полина Лурье прошла все круги ада, но отбила у Ларисы Долиной квартиру. Я тоже буду подавать апелляцию и добиваться отмены несправедливого решения. Если кто-то продал свеклу для борща, это еще не дает ему права на этом борще зарабатывать. Все права на него принадлежат повару, который его сварил. В нашем случае это продюсер, собирающий из отдельных ингредиентов конечный продукт - песню. И пусть Суханкина не говорит, что мои песни обязаны успехом исключительно ее «золотому голосу»! Почему же тогда за столько лет ей не удалось создать ни одного своего хита? У всех бывших солисток «Миража» после ухода из группы появились свои хиты. У Гулькиной - «Айвенго» и «Это Китай». У Светланы Разиной - «Плакать». У Натальи Ветлицкой - «Посмотри в глаза». У Ирины Салтыковой - «Голубые глазки». У Татьяны Овсиенко - «Женское счастье» и «Школьная пора». И только обладательница «золотого голоса» до сих пор продолжает зарабатывать на моих старых песнях, на которые у нее даже после всех судов нет никаких прав.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 33, 2026)

   Газетная версия https://www.eg.ru/showbusiness/5643911