У КАРЦЕВА ДО КОНЦА ЖИЗНИ НЕ ПРОПАДАЛ ИНТЕРЕС К ЖЕНЩИНАМ

Знаменитый артист с ностальгией вспоминал, как в юности работал на швейной фабрике в окружении восьмидесяти красавиц

2 октября в возрасте 79 лет ушел из жизни народный артист России Роман Карцев, известный широкой публике по эстрадному номеру про «раков по пять рублей», которые «ну, очень большие, но вчера», и по роли председателя домкома Швондера в культовом фильме «Собачье сердце». Как сообщил представителям СМИ его сын Павел Кассинский, два месяца назад Романа Андреевича сразил инсульт, вслед за этим – инфаркт и тяжелая пневмония, его три недели держали в искусственной коме, но спасти так и не смогли.

   - Два года назад на телеканале ТВЦ нам с режиссером Сергеем Шустицким предложили сделать документальный фильм о Карцеве, - рассказала «Экспресс газете» создательница легендарных телепередач «Шире круг» и «Споемте, друзья!» Ольга Молчанова. - В свое время я была безумной его поклонницей. Ходила на все его концерты. И с радостью согласилась взяться за эту работу. А вот Роман Андреевич очень долго сопротивлялся. «Ой, обо мне столько уже снимали! – говорил он. - Зачем мне это надо сейчас?». Мне пришлось обратиться к его директору Наташе Жеромской – сестре известного мима Александра Жеромского. Ей нравились мои фильмы. И она смогла его уговорить дать нам интервью. Снимали мы Карцева в его загородном доме в Лыткарино. По сравнению с особняками, которые я видела у других эстрадных артистов, он показался мне небольшим и достаточно скромным. Его окружал симпатичный сад с яблоньками. Жена Карцева, с которой он прожил 50 лет, угощала нас кофе, но сниматься категорически отказалась. Безуспешными были и попытки позвать на съемки других членов семьи. Дочка, сын и внук были заняты. Пришла только внучка, которая, как я поняла, жила где-то поблизости.

   На протяжении всего интервью Карцев был довольно суровым, неулыбчивым. Оживлялся только, когда говорил о совместной работе со своим покойным партнером Виктором Ильченко и постоянным автором Михаилом Жванецким. «Мы начинали с самодеятельности в Одессе, - вспоминал Роман Андреевич. - Я работал на швейной фабрике. Выучился на механика по швейным машинам, получил разряд. У меня был цех, где сидело восемьдесят красавиц из-под Одессы, из деревни. Некоторым я предлагал жениться, потому что они уж больно красивыми были». Тогда будущий народный артист еще носил свою настоящую фамилию Кац. Карцевым он стал, когда его, Ильченко и Жванецкого взял на работу в своей театр Аркадий Райкин. «Когда Витя умер, я был в жутком трансе, - признавался Карцев. - Много времени я просидел, ничего не делал. Это, знаете, как отнять у человека две ноги или голову. Тридцать лет мы были вместе. В одном гостиничном номере жили. И дети, и праздники, и всё остальное у нас было общее. Прошло двадцать пять лет, и я до сих пор не отошел. Я всегда его вспоминаю».

   О современных юмористах Роман Андреевич отзывался весьма нелицеприятно. «То, что мы делали, ушло, - с сожалением констатировал он. - Осмысленный юмор ушел. Ну, что тут сделаешь? Сейчас пришло такое время. Все эти нынешние стендап-шоу, где они острят моментально, «Камеди Клаб», «Камеди Батл»… Я это называю «Камеди Быдл». Там сплошной мат. Это просто ужас. Не юмор, а хулиганство». Досталось от него и нынешнему телевидению. «Мой сын снимается в каких-то бандитских телесериалах – всех этих «Ментах» и «Разбившихся фонарях», - возмущался Роман Андреевич. - Я их ненавижу. Они уже сколько лет у меня дома стреляют беспрерывно. Есть у нас и другая крайность на телевидении. Из фильмов и передач исчез секс. Его сейчас почти не показывают. Только показывают головы, как они целуются, а потом опускается экран, и всё. Голых женских тел не показывают даже красиво. Зато рекламы столько, что можно сойти с ума». Но в фильме эти критические высказывания Карцева я использовать не стала. Не хотела, чтобы он выглядел в глазах зрителей каким-то старым брюзгой.

   Не вошли в фильм и некоторые рассказы коллег Романа Андреевича. В частности, Жванецкий почему-то упорно акцентировал внимание на его скупости. «Он мне в больницу принес баночку черной икры, а когда я ее открыл, это был засохший сухарь, - сетовал Михаил Михайлович. – Я ему потом сто раз про это напоминал. Я понимал, что он не мог в закрытую банку влезть. Но я просто не знал, сколько она у него пролежала. Или я как-то приехал к нему. Говорю: «Рома, я без денег сижу. Райкин берет все время произведения и ни черта не платит. У тебя что-то есть?». Он залезал под кровать, там отсчитывал и давал. Это чисто его характер». Я подумала, что Карцева это не порадует. И оставила в фильме только добрые слова Жванецкого о нем. Когда мы сдавали нашу работу руководству канала, меня даже упрекнули: «Как-то у вас все слишком гладко». Тем не менее, фильм несколько раз прошел на ТВЦ с очень хорошими рейтингами.

   После первого эфира мне позвонила Наташа Жеромская и сказала: «Карцев спрашивает ваш телефон». Я сразу насторожилась. Вдруг ему что-то не понравилось? Но Роман Андреевич остался всем доволен, поблагодарил меня и сказал, что наш фильм – один из лучших. Мне было очень приятно. Некоторое время назад мы с ним разговаривали о гастролях в Израиль. Он всегда совмещал их с посещением докторов. У него было какое-то беспокойство по поводу здоровья. Но последняя поездка его чем-то не устроила. Я предложила свести его со своими знакомыми и попробовать прокатиться по Израилю еще раз. Увы, этим планам было не суждено осуществиться. Вы не поверите, но накануне его смерти мне приснилось, что он умер. «Хорошо, что мы сделали о нем фильм, - подумала я во сне. – Можно будет снова его показать». А утром я приехала по делам к коллеге и от нее узнала, что Карцева действительно не стало. Меня это просто шокировало.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 41, 2018)