ПЕВИЦУ АНАСТАСИЮ ПЕДАГОГ ИЗ ЩУКИ УБЕДИЛ НЕ ДЕЛАТЬ АБОРТ

4 августа принимала поздравления с юбилеем давняя подруга «Экспресс газеты» - исполнительница любимых многими песен «Королева золотого песка», «Мамин крестик», «Высокий каблук», «Губа не дура» Анастасия МИНЦКОВСКАЯ. Накануне этой знаменательной даты она пообщалась с нашим музыкальным обозревателем и поделилась с ним увлекательными воспоминаниями о временах своих детства и юности.

   - Я родилась от великой любви. Моя мама Людмила Григорьевна Салдадзе и мой папа Владимир Федорович Протасенко поженились за год до моего рождения. Не вынужденно, по беременности, как некоторые, а потому что безумно любили друг друга. Появиться на свет я должна была в роддоме имени Грауэрмана на Арбате. Но там объявили карантин из-за стафилококка. И маму отправили рожать в другой роддом, который находился у Никитских ворот напротив кинотеатра Повторного фильма, на месте нынешнего здания ТАСС. Родители учились во ВГИКе: мама - на режиссера, папа - на актера. И поскольку девать меня было некуда, грудным ребенком они на время занятий сдавали меня в институтский гардероб. Оставляли мне бутылочку с молоком и давали гардеробщице какую-то денежку, чтобы она за мной присматривала. Когда я немного подросла, я часто сопровождала родителей на «Мосфильме» и в театре киноактера. Однажды папа играл в каком-то спектакле на военную тему. Оставил меня за кулисами со своим другом - дядей Сережей Никоненко. Но он за мной не уследил. Я вышла на сцену и, показав на папу, воскликнула: «Не верьте ему! Он все врет. Это мой папа». Мне было три года. Зрители хохотали и аплодировали. А дядя Сережа затащил меня за кулисы и надавал мне по заднице. Иногда меня брала к себе на работу бабушка Анна Ивановна Шмелева. Она в какой-то военной организации на улице Воровского возглавляла машинописное бюро, где на пишущих машинках стучали, по моему детскому убеждению, не меньше ста женщин. Я просовывала голову к ним в окошко и кричала: «Ку-ку!». Машинки сразу замолкали, и все женщины с улыбками на лицах говорили друг другу: «Настенька к нам пришла».

   Жила наша семья в полуподвале в Брюсовом переулке, в центре Москвы. И совсем маленькой я наблюдала оттуда ноги прохожих - ботинки, туфли, тапки, калоши. Это были мои первые мультфильмы. Потом нас переселили в Кузьминки. Бабушке как верной коммунистке дали там квартиру в пятиэтажке-хрущевке. Это были самые выселки. Рядом с нашими домами еще оставались деревенские избы со всем подсобным хозяйством. Там я впервые увидела живых коров. Тем не менее, когда ругали Никиту Хрущева, я всегда говорила: «Ребята! Он же людей из подвалов и бараков начал переселять, да, в маленькие и неудобные, но в свои квартиры. За это я ему очень благодарна». В Кузьминках меня отдали в детский сад. Там я сыграла свою первую роль. Дело было во время тихого часа. Я его всегда ненавидела. Нужно было лежать неподвижно да еще молчать. Я же была очень активным ребенком. Мне хотелось бегать, закапывать фантики под стеклышками - так называемые «секретики». А молчание и вовсе было для меня равносильно смертной казни. Вдруг ко мне подошла наша воспитательница и заговорщическим шепотом спросила: «Настенька, ты можешь мне помочь?». Я всегда была авантюристкой и с радостью согласилась. Мы вышли с ней на улицу. «Я сейчас иду в кино с молодым человеком, - объяснила она. - Тебе нужно пойти со мной и при нем называть меня мамой. Ты меня поняла?». «Поняла, - ответила я. - Вы хотите проверить вашего жениха, примет ли он вас с ребенком». Воспитательница просто обалдела. Мне было лет пять. А я ее сразу раскусила. Не забыла я и про гонорар. Потребовала в награду угостить меня мороженым. Молодой человек, увидев меня, заметно погрустнел. Пошел покупать билеты и сбежал. А я ела мороженое и утешала чуть не плачущую воспитательницу: «Значит, он не ваш человек. Правильно, что вы меня с собой взяли. А иначе бы вышли за него замуж и пострадали».

   В 1971 году из Кузьминок мы переехали в соседний район с жутким названием Выхино. Папа с мамой с помощью папиных родителей купили там за 3,5 тысячи рублей трехкомнатную квартиру в кооперативном доме на улице Молдагуловой. К ним постоянно приходили в гости их коллеги. Актер Раднэр Муратов, который снимался с папой в фильме «Джентльмены удачи», просил у него что-нибудь ненужное из одежды. И папа отдавал ему свои брюки, рубашки и свитера. Но счастливая жизнь в новой квартире продолжалась у нас недолго. Когда мне было семь лет, папа развелся с мамой. Я очень сильно из-за этого переживала и даже на нервной почве попала в больницу. Чтобы меня как-то отвлечь, маме пришлось за 80 с лишним рублей купить мне огромную говорящую куклу. У папы и раньше случались романы на стороне. С Нонной Мордюковой одно время он жил чуть ли не как гражданский муж. Она писала ему письма, где называла его «голубь мой любимый». Спустя много лет Нонна Викторовна сама подошла ко мне на каком-то мероприятии и ошарашила меня вопросом: «А ты знаешь, какое достоинство было у твоего папы?». «Ко мне его достоинство имело отношение только в момент зачатия, - отшутилась я. - Больше оно меня никак не волновало». Мама прекрасно знала про отношения папы с Мордюковой и относилась к этому совершенно спокойно. Она была абсолютным циником и прямо говорила ему: «Если это нужно тебе для карьеры, спи, с кем угодно!». Но тут ситуация оказалась сложнее. От папы забеременела Нина из литчасти театра киноактера. Родила сына Глеба. И папа ушел к ней. Посчитал, что будет неправильно бросать ее одну с ребенком на руках. Подлецом он никогда не был. Мне и маме тоже помогал. Квартиру в Выхине оставил нам. Сам перебрался в однушку на улице Довженко, которую мама выбила ему через своего педагога по ВГИКу Сергея Герасимова. И общение с папой у меня не прекращалось. Со временем я познакомилась и подружилась и с его сыном Глебом Протасенко, который стал ведущим новостей на Пятом канале. А уже после смерти папы мне внезапно позвонила мама Глеба Нина и сказала: «Я умираю и хочу попросить у вас прощения. Я вам такую боль причинила». «Да что вы говорите! - успокоила ее я. - Вы мне подарили такого прекрасного брата. Спасибо вам огромное!».

   В 5-ом классе я устроила в школе жуткий скандал. У нас училась одна блатная девочка. Ее родители служили при посольстве в Америке. Привозили оттуда всякие шмотки. И очень задобрили нашу классную руководительницу. Она тащила эту девочку на золотую медаль. По литературе, русскому языку и истории я была номер один. Но этой блатной девочке даже за ответ с ошибкой ставили пять с минусом. А мне за ответ без единой ошибки - четыре. «Почему так?» - возмутилась я. «Ну, вот здесь нет запятой», - начала оправдываться классная. «Здесь есть запятая, - возразила я. - Вы специально занижаете мне оценки. Топите меня, чтобы эту возвысить и оправдать подарки ее родителей». Пришла домой и заявила маме: «Больше в эту школу я не пойду». Выяснив, в чем дело, мама пошла к директору и сказала: «У вас некомпетентные учителя. Я забираю у вас свою дочь». Взяла мои документы и отнесла их в другую школу, которая находилась через дорогу. Там меня приняли с распростертыми объятиями. Я была у них не единственным ребенком из творческой семьи. Со мной в классе учился Леша Кулагин, сын актера Леонида Кулагина. Но моим главным дружбанищем стал не он. В школе тогда были уроки труда. Мальчиков учили сколачивать табуретки. А девочек - печь пирожки и шить юбки. Эти занятия у нас вела женщина, похожая на Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона. «Настенька, умоляю - только не общайся с Ираклием Пирцхалавой! - предупредила меня она. - Это ужасный мальчик». Первое, что я после этого сделала, - схватила за шкирку кого-то из учеников и спросила: «Где этот Ираклий Пирцхалава?». «Так вот он за углом курит!» - показали мне. Я пошла за угол и увидела шкета ростом мне по грудь, дымящего «Беломорканалом». «Почему мне сказали с тобой не общаться?» - поставила вопрос ребром я. «Наверное, потому что я хулиган», - предположил он. В итоге мы с ним сколотили банду на двоих. Не буду рассказывать, чем мы занимались, но худо-бедно по три рубля в день мы зарабатывали. К сожалению, после 8-го класса Ираклия со вздохом облегчения убрали из школы, и наши пути разошлись. Еще в этой школе мне попался потрясающий классный руководитель Юрий Львович Котляревский. Он преподавал у нас математику. А с точными науками я была не в ладах. Не понимала все эти иксы и игреки. «Куда ты собираешься поступать?» - спросил меня Юрий Львович. «В театральный», - ответила я. И до окончания школы он меня вообще не трогал по своему предмету. А на выпускном экзамене подкинул мне шпаргалку и шепнул: «Сделай какие-нибудь ошибки! Иначе никто не поверит, что ты сама решила». Вечная моя благодарность ему за это!

   А какие замечательные педагоги были у меня в Щукинском училище, куда я поступила после школы! Из 16-летней девочки они сделали, нет, не скажу, что актрису, но какую-то личность. Когда 31 августа, по традиции, поступивших представляли всем щукинцам, Владимир Абрамович Этуш сразу опустил нас с небес на землю: «Дорогие наши первокурсники! Вы себя звездами-то не ощущайте! Вы должны понять, что вы все говно. И из этого говна мы попытаемся что-нибудь слепить». Мастер нашего курса Марианна Рубеновна Тер-Захарова меня недолюбливала и поначалу вообще не хотела брать. Но на заседании кафедры за меня вступился Юрий Васильевич Катин-Ярцев. «Марьяша, ты будешь дурой, если не возьмешь эту девочку, - сказал он Тер-Захаровой. - Ей всего 16 лет. А посмотри, какой у нее голос!». И в дальнейшем я не раз получала поддержку от Юрия Васильевича. А однажды с его помощью осуществила свою детскую мечту. Совсем маленькой я была с мамой у кого-то в гостях. И чтобы я не мешала взрослым общаться, мне дали трехтомник Альфреда Брема «Жизнь животных» - старое издание с калечкой, отделяющей иллюстрации от других страниц. От этого трехтомника я буквально сошла с ума и с тех пор мечтала его приобрести. Уже на третьем курсе я нашла его в букинистическом магазине рядом со Щукой. У меня была стипендия 40 рублей. А Брем стоил 70 рублей. Таких денег у меня не было. Я прибежала в Щуку. Увидела в холле Катина-Ярцева, который причесывался перед зеркалом. Объяснила ему ситуацию. И Юрий Васильевич тут же дал мне нужную сумму. Он зарабатывал порядка 1000 рублей и мог себе это позволить. Через неделю я заняла у бабушки и принесла ему эти 70 рублей. «За книги и за лекарства я денег обратно не принимаю», - неожиданно объявил мне Катин-Ярцев. Я бросилась на него, как в первую брачную ночь влюбленные бросаются друг на друга. Обнимала его, целовала и даже приподняла. «Я буду считать Брема вашим подарком, - сказала я ему. - Вы не представляете, как я вам благодарна». Долгие годы этот трехтомник хранился в нашей квартире в Выхине. А в какой-то момент я обнаружила, что он исчез. «Где мой Брем?» - строго спросила я у мамы. «Понимаешь, я очень дружна с патриархом Грузии Илией, - с лицом висельника объяснила она. - Я была у него в патриархии и обратила внимание, что его интересуют книги о животных. Мне захотелось сделать ему приятное. И я подарила ему твоего Брема. Он был счастлив, как ребенок».

   Первая любовь у меня случилась в 10-ом классе. Я влюбилась в мальчика, который сидел передо мной. Меня безумно возбуждала его длинная смуглая шея. Он ответил мне взаимностью и тоже меня очень полюбил. Но я к нему быстро охладела. Видимо, это был просто взрыв гормонов. А на втором курсе Щуки я в какой-то компании познакомилась с моим будущим первым мужем Лешкой Минцковским. Он был студентом Московского авиационного института. Прекрасно играл на гитаре. Очень хорошо танцевал. И при этом не произносил слово «я» сорок раз в минуту, как это делали щукинцы. Мне это очень понравилось. И я стала с ним встречаться. Летом всех студентов отправляли на картошку. А нас - по селам с агитбригадами. Поскольку мама в тот момент находилась где-то на съемках, в нашей выхинской квартире жила половина моего курса. Накануне отъезда на гастроли мы пошли купаться на речку. Я толком не умела плавать и стала тонуть. Лешка вытащил меня за шкирку. И после этого мы зачали нашу дочку Нюську. Когда я вернулась с гастролей и пошла ко врачу, выяснилось, что у меня 8 недель беременности. А впереди третий курс и диплом. Домой я приехала вся в слезах и объявила однокурсникам, что буду делать аборт. Хотя врач меня предупредил, что в этом случае я больше не смогу иметь детей. «Никакого аборта! - принялся переубеждать меня Женька Бондаренко, который теперь Воскресенский. - Роди для меня! Я воспитаю твоего ребенка». За советом я обратилась к Катину-Ярцеву. «Что ты сомневаешься, дурочка? Конечно, рожай! - сказал Юрий Васильевич. - Пока ты учишься, сделать это гораздо проще. А если ты родишь в театре, у тебя тут же все роли стибрят». И я прислушалась к его мнению. В Щуке мне сделали персональный график обучения, позволявший днем отлучаться домой и кормить дочку. А Александр Анатольевич Ширвиндт привез ей из Чехословакии полиэтиленовый чехол на липучках для подгузников - прообраз нынешних памперсов. О свадьбе мы с Лешкой даже не думали. Но, когда мой животик стал заметным, его мама Маргарита Федоровна заставила нас пойти в загс. И наша Нюська родилась уже в законном браке.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 31, 2025)

   Газетная версия https://www.eg.ru/showbusiness/5090162