БУДУЩАЯ ЖЕНА ЮЛИАНА ОСТАВИЛА ИОСИФА КОБЗОНА БЕЗ СЕКСА

На днях в своем поместье на берегу Волги в Зубцовском районе Тверской области в кругу близких друзей отпраздновала юбилей певица и автор песен Анастасия МИНЦКОВСКАЯ. Музыкальный обозреватель «Экспресс газеты» тоже приехал ее поздравить и, пока за столом собирались гости, побеседовал с ней о том, как начиналась ее карьера на эстраде.

   - В 1986 году я окончила Щукинское училище, но положенного в то время распределения в театр не получила, - поведала Анастасия. - Наш мастер Марианна Рубеновна Тер-Захарова своих любимчиков устроила в Ленком. А мне вообще показов никуда не сделала. Долгое время я сидела без работы. Приходила на знакомый мне с детства «Мосфильм», заглядывала в разные съемочные группы и спрашивала, нет ли для меня какой-то роли. Меня взяли на небольшой эпизод в фильм «Апелляция» с участием Вячеслава Васильевича Тихонова. Заплатили 7 рублей 50 копеек. Но я поняла, что кино - это не мое. Там приходилось делать много дублей - то свет из-за облаков не так лег, то панорама не получилась, то кто-то лишний в кадр попал. Тихонов послушно повторял сцену, как требовал режиссер, и каждый раз был органичен и убедителен. А я полностью выкладывалась в первом дубле и дальше уже «перегорала». Лишь через несколько лет безработицы и нищеты меня взял к себе кукловодом главный режиссер кукольного театра на Бауманской Леонид Абрамович Хаит. Потом мне поступило предложение о работе от Эдуарда Львовича Ливнева из областного драматического театра. «Ты можешь за одну ночь ввестись на главную роль в спектакль «Ночные забавы» по пьесе Виктора Мережко?» - спросил он. «Безусловно», - ответила я и сделала это. Ливнев меня очень хвалил и дал мне еще несколько ролей. Я даже играла у него Офелию в «Гамлете». Но больше всего мне запомнился детский спектакль про Белоснежку и семь гномов. «Не ешь, мама, это яблоко! Оно отравлено!» - кричала мне из зала моя маленькая дочка Нюська. «Нет, девочка, я съем это яблоко, потому что мне его дала хорошая женщина», - говорила в ответ я. Когда моя героиня засыпала мертвым сном, актеры, игравшие гномов, надо мной издевались и начинали меня щекотать. В отместку я в другой сцене выкручивала им мужские причиндалы и шипела: «Еще раз ко мне прикоснетесь - я вам там все оторву!».

   А на эстраду меня привел композитор Владимир Шаинский. Параллельно съемкам с Тихоновым я подзарабатывала на озвучивании спектаклей театра зверей Натальи Дуровой. Им нужно было записать сочиненные Шаинским песни зайчика, лисички, волка и других зверюшек. Я умела петь разными голосами, и чтобы получить побольше денег, взяла сразу несколько песен. Запись происходила в одной из тон-студий «Мосфильма» в сопровождении симфонического оркестра. «Вы знаете, я бы песню волка спел по-другому», - стал давать мне советы Владимир Яковлевич. «Вот вы музыку пишете - и пишите дальше! - отшила его я. - А как спеть - я знаю лучше. Я в этом профессионал». Он посмотрел на меня с очень большим интересом и пригласил после окончания смены к себе в гости. «Приставать будете?» - спросила я. «Нет-нет, что вы, - заверил Шаинский. - У меня жене 19 лет. На фиг вы мне сдались?». Видимо, я в мои 20 лет уже была для него слишком старая. В его огромной квартире на Комсомольской площади стоял роскошный рояль. Я села за него и, пока хозяин вышел на кухню что-то приготовить, стала играть 11-ю прелюдию Шопена. «Это ты играла?» - удивился прибежавший с кухни Владимир Яковлевич. «Нет, это сосед пришел и сыграл», - пошутила я. Потом он спел мне свои сонеты на стихи Шекспира. Это было потрясающе. «Вы гениальный композитор, - сказала я ему. - Зачем же вы тратите свой талант на песни белочек и зайчиков?». «Я очень хочу хорошо кушать, - признался Шаинский. - За эти сонеты я ничего не получу. А все лучшие детские песни в этой стране - мои». Не знаю, чем я его к себе расположила - то ли своим юмором, то ли тем, что не заискивала перед ним. Но он предложил мне спеть свою песню «Я за тобою вслед не побегу». На следующий день сам отвез меня на своей белоснежной «Волге» в телецентр «Останкино» и притащил к редактору передачи «Шире круг» Ольге Молчановой. Она меня послушала и не только взяла в свою передачу с его песней, но и сделала ведущей в паре с юмористом Генкой Ветровым. Отсюда и пошла-поехала моя карьера как певицы. За что я Владимиру Яковлевичу и Ольге Борисовне очень благодарна.

   Исполнив в «Шире круг» произведения Шаинского и других известных авторов, я стала сама писать песни и предлагать их на радио. Денег за эфиры тогда еще не просили. Правда, песню «Вы помните» на стихи Есенина главный редактор «Маяка» Константин Смертин попросил перепеть. Через неделю я принесла ему ту же самую запись и соврала, что выполнила его просьбу. «Вот теперь стало гораздо лучше!» - удовлетворенно сказал он и поставил ее в эфир. А популярность пришла ко мне в 1991 году с песней «Высокий каблук». Когда я показала ее маме Саши Айвазова Галине Гордеевой, которая была на радио редактором передачи «В рабочий полдень», она воскликнула: «Кое-кому на нашей эстраде теперь жопа!». Вскоре у меня дома раздался телефонный звонок. «С вами сейчас будет говорить Алла Борисовна Пугачева», - сообщили мне. «Я вас хочу пригласить в свои «Рождественские встречи», - услышала я в трубке знакомый голос. - Будете петь «Желтый дым» и «Последнюю монету». Завтра в 8 утра репетиция». Я приехала в назначенное время и вместе с Игорем Николаевым, Сашей Кальяновым и другими артистами пять часов ждала приезда Аллы Борисовны. На следующий день повторилось то же самое. А рядом выгуливали лошадей. И чтобы скоротать время, я решила прокатиться верхом. Вдруг появилась Пугачева и, схватив мою лошадь за уздцы, начала настойчиво требовать, чтобы «Монету» я отдала спеть ей. «Не отдам, - уперлась я. - Даже за деньги. Я свои песни не продаю. А дарю только друзьям. Но вы мне не друг». Алла Борисовна из-за этого затаила на меня обиду. «Желтый дым» в «Рождественских встречах» показали. А «Монету» вырезали якобы из-за брака по звуку. Проявил ко мне интерес и еще один наш мэтр Иосиф Кобзон. Но не по части творчества. Он просто хотел меня отыметь. Я приехала на гастроли в Осетию. В час ночи добралась до гостиницы. В холле ко мне подбежал директор Кобзона и попросил подняться в 301-й номер. «Вас там ждут», - многозначительно сказал он. Я все поняла и взяла с собой пятерых участников своего коллектива. Дверь открыл Кобзон в халате и без парика. «Иосиф Давыдович, вы хотели моим мальчикам что-то сказать по поводу выступления? - прикинулась дурой я. - Они ждут ваших замечаний». «Иди в жопу!» - такой от него последовал ответ.

   В начале 90-х изменения произошли и в моей личной жизни. Это с моим нынешним мужем Володей Зудиным я живу уже 21 год. А с предыдущими больше пяти лет не получалось. Распался и мой брак с отцом Нюськи Лешкой Минцковским. И я вышла замуж за режиссера телевидения Сашу Клюшкина, который снял мне клип на «Высокий каблук». Поселилась у него в коммунальной квартире на Суворовском бульваре. Сложился стереотип, что жильцы коммуналок постоянно ругались между собой. А у меня с соседями сложились прекрасные отношения. Единственное - на меня немножко надулись из-за того, что я запретила курить на кухне и потребовала по очереди убирать места общего пользования. Но, когда я сама первая отдраила кухню, туалет и коридор, все поняли, что я права и это очень здорово. С Клюшкиным я прожила еще меньше, чем с Минцковским. Он оказался сквалыгой. И вскоре я от него ушла. При этом жить продолжала в той же коммуналке. Оттуда выехала одна семья. И райисполком отдал их комнату мне. На нее еще претендовал участковый милиционер. Показывал мне ордер. Но я его прогнала и осталась в этой комнате. К тому времени у меня уже завязались отношения с моим следующим мужем Русланом Бабским. Ради меня он оставил службу в охране и стал везде таскаться со мной. С его появлением в нашу коммуналку потянулись мои коллеги по эстраде. Мне нужно было звонить три раза. Как-то три звонка раздались посреди ночи. Я открыла дверь и увидела на пороге Лешу Глызина. «Мы тут с мужиками кирнуть собрались, а стаканов нет», - пожаловался он. Я вынесла ему три стакана. Леша забрал их и ушел. А однажды режиссер и певец Аким Салбиев привел к нам молодого журналиста Сашу Хинштейна. Ему было всего 19 лет. Но он никого не боялся и писал очень острые статьи. Поскольку я только вернулась с гастролей, в холодильнике у меня были одни замороженные сардельки. Больше угощать гостей было нечем. И пока мы общались, Саша съел два десятка этих сарделек. Очень рада, что сейчас его назначили губернатором Курской области. Такой человек, как он, сможет навести там порядок.

   Когда новоявленные богачи начали скупать и расселять коммуналки, я собрала всех соседей и сказала: «Ребята! Мы сидим на бочке с золотом. Какое жилье каждый хочет получить?». Кто-то хотел двухкомнатную квартиру на Ленинском проспекте. Кто-то - однушку у Курского вокзала. Я составила список пожеланий и начала торговаться с потенциальными покупателями. Как-то пришли ко мне две тетки-психолога и принялись меня обрабатывать: «Вы понимаете, что такое отдельная ванная, отдельный туалет, отдельная кухня?». А нас в Щуке учили всем этим психологическим приемам. «Где стеклянные бусы, которыми вы должны потрясти у меня перед лицом? - наехала я на теток. - И где огненная вода, которую вы должны мне налить? Только имейте в виду, я не индеец, и со мной этот номер не пройдет». Они сразу потеряли ко мне интерес и свалили. Так я отменила шесть расселений. Соседи уже стали косо на меня смотреть. «Не волнуйтесь, все будет хорошо! - успокаивала их я. - В Очаково никто из вас не уедет». И покупатель, который выполнил все наши условия, в конце концов, нашелся. Им оказался очень большой нефтяной магнат. От него ко мне пришли два огромных парня в спецназовской форме. Посмотрели список, кто из жильцов чего хочет, и очень удивились, не обнаружив в этом списке моего имени. «Меня вы будете расселять самой последней», - объяснила я. «Надеемся, не в Кремль?» - пошутили они. «Нет, меня вполне устроит Сивцев Вражек», - улыбнулась в ответ я. С Сивцевым Вражком, правда, ничего не вышло. И я переехала на Пречистенку, что тоже было очень здорово. Единственное - квартира, которую мне купили, находилась в жутком состоянии. Раньше это тоже была коммуналка. Там жило 19 человек. Пришлось потратить на ремонт около 80 тысяч долларов.

   Каких только приключений не случалось со мной в бурные 90-е! Как-то я вместе с Олегом Газмановым, Надеждой Бабкиной и Феликсом Царикати участвовала в «Днях Москвы» в столице Таджикистана Душанбе. На заключительном банкете ко всем артистам подбегал полковник и умолял бесплатно выступить перед солдатами. Газманов и Бабкина отказались. «А я могу», - сказала я. «И я могу», - поддержал меня Царикати. Нас две недели возили по военным частям в пустыне. Со мной еще ездила Нюська, которой было лет семь. Жарища стояла страшная - 55 градусов. Кондиционеров еще нигде не было. Жили мы в казармах. Жрали солдатскую пищу и ходили по нужде в их туалеты. Но на концертах принимали нас просто потрясающе. Солдаты так искренне радовались. А некоторое время спустя я увидела в прямом телеэфире Газманова, который рассказывал, что давал благотворительные концерты в 201-й дивизии в Таджикистане. «Что же ты свистишь? - возмутилась я. - Тебя же там не было». И в этот момент на него упала декорация. Бог таким образом дал ему подзатыльник за вранье. Доводилось мне иметь дело и с бандитами. Только никакую дань, как другие артисты, я им никогда не платила. Я еще поначалу недоумевала: «Почему они ко всем приходят, а ко мне нет? Я что, плохая певица?». И вот однажды в Казани ко мне в гостиничный номер приперлись двое братанов. Начали намекать, что надо с ними делиться. «А вы были у меня на концерте? - накричала на них я. - Вы видели, как я работаю? Давайте я сегодня заряжу вам места в первом ряду! Посмотрите концерт, и тогда поговорим!». После концерта они принесли мне несколько ящиков коньяка и шоколадок. Целовали мне руки. Говорили, что мои песни растрогали их до слез. А потом с почестями провожали меня в аэропорт. «Чтобы больше никто не приходил ко мне по поводу денег!» - потребовала я. «Если тебя кто-то будет обижать, скажи нам! Мы их накажем», - пообещали эти казанские ребята. С тех пор бандиты даже не пытались меня доить. Наоборот, всячески мне помогали. Когда от меня сбежал Бабский и украл из сейфа все мои сбережения - 175 тысяч долларов, мне предлагали с ним разобраться. Но я сказала: «Не надо. Бог и так его накажет». «Настя, ходят жуткие слухи, что ты бандитская певица», - ужаснулся как-то мой будущий муж - певец Юлиан. «Знаешь, лучше быть бандитской певицей, чем кремлевской», - подколола его я. Юлика-то в те времена приглашали во все правительственные концерты. Это потом новые заправилы шоу-бизнеса, которые стали пропускать артистов на телеэкран только за деньги, отовсюду нас убрали. И, кстати, очень зря это сделали. Людям не хватает нормальных песен - душевных, мелодичных, с хорошими стихами. Недаром мы с Юликом, практически не появляясь в эфире, до сих гастролируем и собираем аншлаги.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 32, 2025)

   Газетная версия https://www.eg.ru/showbusiness/5100482