СЕМЬЯ СУМИШЕВСКОГО БРОСИЛА В БЕДЕ ПОМОГАВШУЮ ИМ ПЕВИЦУ

Лет десять назад на дне рождения дочери покойной Кати ОГОНЕК у меня завязалось знакомство с исполнительницей шансона Людмилой ШАРОНОВОЙ, известной по хитам «Эта ягода горькая», «А над озером туман», «Спасибо, черемуха». Недавно она затеяла снять клип на песню «Если любить». Задействовала в нем своих друзей из музыкальной тусовки - организатора гастролей ВАЛЕРИИ и других звезд Сергея ЛАВРОВА и бывшего барабанщика группы «Дюна» Сергея КАДНИКОВА. Позвала сняться и меня вместе с моим коллегой по «Экспресс газете» Дмитрием ЛИФАНЦЕВЫМ. И по ходу съемок мне удалось узнать у Людмилы много интересных подробностей о ее карьере в шоу-бизнесе.

   - Я родилась в Иркутске, - поведала Шаронова. - Окончила там театральное училище и устроилась в местный ТЮЗ, где получила роли Винни-Пуха и Катерины в «Каменном цветке». Еще во время учебы начала петь в ресторанах вместе со своим однокашником по училищу - нынешним солистом Московского театра оперетты Александром Каминским. В 1997 году Иркутск потрясла страшная трагедия - на жилые дома упал самолет. Погибло много людей. Со всего мира прилетели богатые уроженцы Иркутска, чтобы собрать помощь пострадавшим. Им устроили ужин в ресторане «Дом кузнеца», где я в то время пела. И попросили выступить для них в отдельном кабинете. Там меня услышал нефтяной магнат Александр Геннадьевич Комаров и пригласил за 6 тысяч долларов поработать в Москву. Обещал заняться моей раскруткой и сделать меня звездой уровня Анжелики Варум. И я, дура, согласилась. Он поселил меня на правительственной даче в поселке Горки-10, где когда-то жила жена Иосифа Сталина Надежда Аллилуева с детьми. Устроил мне в Москве несколько концертов - в Доме актера имени Яблочкиной и в каких-то ресторанах. Заплатил обещанные деньги. А потом неожиданно дал задний ход. «Моя жена сильно ревнует меня к тебе, - сказал Комаров. - Я вынужден пока прекратить наше сотрудничество. Возвращайся домой в Иркутск! Как что-то изменится, я тебе позвоню».

   Я уже собрала вещи и готовилась улетать из Москвы. Но меня остановил Леонид Генрихович Лешберг, который заправлял дачей в Горках-10 и представлялся всем советником тогдашнего президента Бориса Ельцина. «Оставайся у нас! - предложил он. - Я буду платить тебе зарплату. Будешь петь для гостей». Туда приезжали отдыхать председатель Центризбиркома Александр Вешняков, депутат Госдумы Дмитрий Рогозин, другие государственные деятели и бизнесмены. Бывали писатели Михаил Жванецкий и признанный недавно иноагентом Эдуард Тополь. Часто наведывался певец Михаил Звездинский с женой. На шее у него было надето несколько толстенных золотых цепочек. И как только его жена куда-то отходила, он снимал с себя эти цепочки, совал всем работавшим на даче девушкам и уговаривал за это на интим. Поступало такое предложение и мне. Но меня оно как-то не вдохновило. А вот с певцом Ефремом Амирамовым я была готова пойти на свидание. «Людмила, вы так замечательно поете!» - разливался соловьем он. Привез мне целое ведро роз и позвал провести с ним вечер в ресторане «Царская охота». Я поехала в Москву, чтобы купить себе что-то нарядное. Тем временем Амирамов положил глаз на одну из сотрудниц дачи. И, когда я вернулась, поставил меня перед фактом, что в ресторан мы едем втроем. А в ресторане поднял бокал и объявил: «Людмила, прошу меня извинить! Я по-прежнему восхищен вашим пением. Но я влюбился в другую». Я вскочила и бросилась бежать. Моя соперница побежала вслед за мной с криками: «Люся, я не хотела. Прости меня!». Попытки Амирамова нас догнать успехом не увенчались. Мы поймали на дороге такси и вдвоем уехали обратно на дачу.

   В Горках-10 я практически безвылазно просидела до 2000 года. В конце концов, мне надоело, что в моей жизни ничего не происходит, и я переехала на съемную квартиру в Москву. А через две недели на дачу нагрянули люди в масках из спецслужб. Оказалось, что Лешберг был аферистом и незаконно пользовался этой дачей. Как мне потом рассказывали, сам он сбежал за 40 минут до «маски-шоу». Бросил жену с детьми и эмигрировал в Израиль. А всех, кто оставался на даче, спецслужбы выгнали и дачу опечатали. Некоторые даже не успели забрать свои вещи. Так что я вовремя оттуда свалила. Какое-то время перебивалась случайными заработками. А потом нашла себе постоянную работу певицы в ресторане «Три медведя» в Чертаново. Там не было отбоя от посетителей. Люди гуляли до утра и постоянно за деньги заказывали песни. Однажды на пороге этого заведения появился Александр Сумишевский - папа никому тогда неизвестного Ярослава Сумишевского. До него дошел слух, что это очень выгодное место. И он напросился петь в «Трех медведях» вместе со мной. Ездил туда через всю Москву из Химок и проводил какие-то странные обряды - раскладывал около ресторана сахар якобы с целью привлечь больше народа. А в дальнейшем стал подтягивать в ресторан и своего сына, который тогда учился в институте культуры и подрабатывал на бэк-вокале у Сергея Зверева. К тому времени моим продвижением как певицы занялась Елена Бейдер и добилась, что мои песни взяли на радио «Шансон». «Тебе тоже надо отправить туда свой материал, - говорила я Ярославу. - У тебя такой волшебный голос. Тебя обязательно возьмут». Рассказала про него папе Кати Огонек Евгению Семеновичу Пенхасову, с которым мы с Еленой общались. Он уверял меня, что сел на машину и лично отвез диск Ярослава редакторам «Шансона». Так или иначе, Сумишевский вскоре зазвучал в эфире.

   Официально Ярослав на тот момент еще состоял в браке с первой женой, которая родила от него дочь. Но его всегда сопровождала и после работы возила на своей машине домой в Химки другая женщина - будущая вторая жена и мать его сына Наталья Бородкина, которая в 2021 году умерла после автокатастрофы под Красноярском. Именно она купила Ярославу видеокамеру и помогла запустить его интернет-проект «Народный махор», где он снимал себя со всеми музыкантами Москвы. Сама Наталья говорила мне, что работала в Газпроме. И, судя по всему, была из состоятельной семьи. Много лет спустя, когда она попала в ту самую автокатастрофу, я написала папе Ярослава и спросила, не нужна ли им какая-то помощь. «У нее такие родственники, что ничего не нужно», - ответил он. Семью Сумишевских всегда преследовал какой-то злой рок. До жены Ярослав еще потерял маму. По рассказам папы, у нее был рак головного мозга. Он тогда очень переживал. Говорил, что заплатил за операцию, но это не помогло. И я сама, когда работала с ними, едва не двинула кони. С жуткими болями меня забрали в больницу. Стали оперировать и повредили мне жизненно важный орган. Я чудом выжила и надолго выбыла из строя. Мне нельзя было ни есть, ни пить. Для лечения понадобилось купить и привезти мне какое-то лекарство. Поскольку родственников в Москве у меня не было, я обратилась за помощью к Александру Сумишевскому. «Нам некогда этим заниматься, - отмахнулся он. - У нас очень много работы. Мы еле высыпаемся». Как я потом узнала, на мое место Александр пристроил в «Три медведя» своего второго сына, и они всей семьей успешно зашибали там деньги, пока ресторан не пустили под снос. А когда дела у Ярослава уже пошли в гору, я случайно столкнулась с ним в метро. «Надо же, первый раз за сто лет сюда зашел и сразу встретил тебя», - удивился он. «Наверное, это знак, - предположила я. - Давай запишем с тобой дуэт!». «Присылай песню!» - без энтузиазма отреагировал Ярослав. Но сколько разных песен я ему ни присылала, никакого ответа от него так и не последовало.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 41, 2025)

   Газетная версия https://www.eg.ru/showbusiness/5198302