Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СМОТРЕТЬ СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ <--

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167]

СВЕТЕ СВЕТИКОВОЙ СВЕТИТ ДО ШЕСТИ ЛЕТ ТЮРЬМЫ

артисты мюзикла «Монте-Кристо» подбили «фабрикантку» на уголовное преступление

 

В весьма неприятную ситуацию попали Светлана Светикова, Александр Маракулин, Теона Дольникова, Алексей Секирин и еще несколько артистов, известных по участию в мюзикле «Notre-Dame de Paris». На днях их задержала милиция за исполнение этого мюзикла без надлежащего разрешения от правообладателей. Теперь им грозит уголовная ответственность по статье 146 УК РФ «Нарушение авторских и смежных прав», предусматривающей наказание в виде лишения свободы на срок до шести лет.

 

   - С «пиратским» «Нотр-Дамом» гастролировало две бригады артистов, - рассказала продюсер оригинальной русской версии мюзикла – баронесса Екатерина фон Гечмен-Вальдек. - Одной из них руководил Александр Маракулин - исполнитель роли Фролло в нашей постановке. В эту бригаду входили Света Светикова (Эсмеральда), Александр Постоленко (Гренгуар), Сергей Ли (Клопен), Андрей Белявский (Квазимодо). В афишах также упоминался Эд Шульжевский (Феб), но иногда под его именем выступал другой человек. Вторую бригаду возглавлял Владимир Дыбский, который играл у нас Гренгуара. С ним работали Теона Дольникова (Эсмеральда), Алексей Секирин (Феб), Игорь Балалаев (Фролло), Тимур Ведерников (Квазимодо). Большая часть этих артистов сейчас занята в мюзикле «Монте-Кристо», который идет в Театре оперетты. В частности, Дыбский и Балалаев в очередь играют главного героя, Маракулин и Белявский – Вильфора и т.д. Работают они блоками по 10 дней в месяц и по контракту им платят довольно приличные деньги. Постоленко к тому же поет в «молодежном» составе «Самоцветов» вместе с сестрой Димы Маликова. А Шульжевский при участии серьезного инвестора делает сольную певческую карьеру. Сказать, что они нищенствуют и голодают, никак нельзя. Но, видимо, артистам никогда не бывает достаточно денег. И они решили в свободное время подзаработать гастролями с «Нотр-Дамом».

 

   Все права на «Нотр-Дам» принадлежат вице-президенту французского футбольного клуба «Пари Сен-Жермен» Шарлю Талару. Срок лицензии на русскую версию, которую его компания давала нам с Александром Ванштейном, истек в 2004 году. И артисты прекрасно знали, что показывать этот спектакль нельзя. Но они всем объясняли, что их менеджер Вячеслав Гнедак якобы договорился с французами. И в качестве подтверждения показывали справку из РАО об условиях отчислений авторам за исполнение отдельных арий из «Нотр-Дама». Это все равно, что ездить на ворованной машине и вместо ПТС предъявлять справку из ГАИ о том, где легально купленную машину поставить на учет. Тем не менее, они с этой справкой благополучно проехали по всей стране. Играли они практически на голой сцене, без должного звука и света, без спецэффектов, с пятью артистами балета, прыгающими сзади в грязном тряпье. И беззастенчиво выдавали эту самодеятельность за оригинальную версию «Нотр-Дама». На гастролях в Красноярске Ведерников даже показывал журналистам накладной горб, на котором было написано имя Гару – первого исполнителя роли Квазимодо. И хвастался, что французы, придя в восторг от их спектакля, подарили им костюмы из своей оригинальной постановки. Конечно, Ведерников мог сам сделать эту надпись. Но комплект оригинальных костюмов «Нотр-Дама» из Лондона, где играл Гару, был передан в свое время на баланс Театра оперетты. И не исключено, что театр их продал или предоставил «пиратским» бригадам. Я, как могла, пыталась остановить их «подпольную» деятельность. Объясняла Маракулину и другим, что все это плохо закончится. Но они только отмахивались. Мол, французы далеко. В конце концов, сам Гару во время гастролей в России увидел их афиши и сообщил об этом Талару. Его представители обратились в российскую прокуратуру. И 13 мая в ходе оперативной проверки «маракулинская бригада» была поймана с поличным во время очередного «пиратского» спектакля в Туле.


   Этот спектакль организовывала бывшая замдиректора Тульской филармонии Галина Ершова. Она была в курсе, что он «пиратский», и на него приедет милиция с проверкой. Я лично дважды ее об этом предупреждала. Объясняла, что как организатор спектакля она будет нести прямую ответственность, и просила, пока не поздно, его отменить. Но, судя по всему, Ершовой очень не хотелось возвращать зрителям деньги. «Боже мой, у меня такие расходы!» - причитала она. «Лучше потерять 100 тысяч рублей, чем попасть под суд», - пыталась убедить ее я. Но она, видимо, решила, что ее прикроют влиятельные знакомые из местного руководства. И не стала ничего отменять. Спектакль проходил в ДК Тульского оружейного завода. Был абсолютный аншлаг. Как потом выяснилось, выручка в этот вечер составляла 1 миллион 700 тысяч рублей. Из этой суммы только одна треть причиталось участникам спектакля. А все остальное шло в карман Ершовой. Милиция могла бы отменить спектакль или прервать его после первого акта. Но из уважения к зрителям позволила доиграть его до конца. Люди приехали на спектакль со всей Тульской области. Заплатили огромные деньги. Они-то были ни в чем не виноваты. Увидела милицию и поняв, что дело пахнет паленым, Ершова по-соседски попыталась обратиться за помощью к руководству местной прокуратуры. Но это ей не помогло. Тогда в своих показаниях она стала валить все на артистов и их менеджера Вячеслава Гнедака. Мол, они ввели ее в заблуждение, уверяя, что спектакль легальный, и она здесь ни при чем.

 

   Еще глупее, чем организаторы, повели себя участники «пиратских» спектаклей и особенно Света Светикова. Когда мне стало известно, что милиция будет проводить в Туле оперативную проверку, я пожалела Свету и попросила Теону Контридзе, которая с ней дружит, ее предупредить. «Да ладно! – сказала Светикова. - Ничего они с нами не сделают». Понимая, что это конец ее репутации навсегда, я попросила Теону позвонить ей еще раз. «Объясни Свете, что она единственная из всех участников спектакля, чье имя широко известно, - сказала я. – Ей ни в коем случае нельзя выходить на сцену. Пусть скажет, что заболела! Иначе после этого журналисты ее просто размажут». Но Светикова не послушалась и все-таки поехала в Тулу. В интервью местным журналистам она заявила: «Вы знаете, если я долго не играю Эсмеральду, мне становится плохо». Когда их задержала милиция, они прикинулись дурачками и сказали: «Кто организатор спектакля – мы не знаем. Нам какой-то дядя позвонил и предложил сыграть. Сказал, что у него есть все права. Это было в первый и последний раз. Сейчас мы поедем в Москву и больше никогда так делать не будем». На них посмотрели как на недоумков: «Ну, артисты! Что с них взять?!». Подробно объяснили им, что они нарушили закон и какое наказание за это грозит. И с миром отпустили. Но вместо Москвы они поехали… прямиком в Воронеж играть следующий спектакль. А там их, конечно, снова ждала милиция, уже в полной уверенности, что имеет дело не с дурачками, а с профессиональными мошенниками. Параллельно в этот же день в Брянске «приняли» вторую бригаду с контрафактным «Нотр-Дамом». Эти артисты оказались чуть умнее или, может быть, чуть пугливее. Увидев милицию, они спрятались в гримерке и сказали: «Мы на сцену не выйдем». Тогда местные организаторы начали выламывать двери и грозить им расправой. В конце концов, они согласились играть спектакль, взяв с милиции обещание, что их не будут снимать на видео. Но милиция, конечно, оперативную съемку все равно провела. После Воронежа и Брянска «звезды мюзиклов» слегка напугались и на следующие спектакли в Курске и Тюмени не поехали. Но быстро пришли в себя. На следующий день со мной связался их менеджер Вячеслав Гнедак и попытался выяснить, могут ли они доиграть спектакли в тех городах, где уже получены деньги. Я была потрясена, что у них до такой степени отсутствует инстинкт самосохранения. Ведь, несмотря на огромную выручку, сами артисты получают за спектакль не более нескольких сот долларов. Это в любом случае не те деньги, ради которых стоит рисковать своим добрым именем и свободой. Но они даже за копейки готовы подставиться и попасть под статью. Просто край непуганых идиотов!

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 22, 2009)







АВТОРА ХИТОВ РОТАРУ ПОВЕСИЛИ УКРАИНСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ

армянский любовник Пугачевой не давал Долиной заниматься сексом на работе

 

Наша беседа с Аркадием Хораловым – автором и исполнителем хитов 80-х «Давай попробуем вернуть», «Вот и все», «Новогодние игрушки» - завязалась совершенно случайно. «У тебя нет телефона или адреса Элтона Джона?» – спросил меня как-то Аркадий Дмитриевич. Оказалось, что он хочет попросить у сэра Элтона крупную сумму денег, которая сейчас, в момент кризиса, ему остро необходима. Естественно, я не мог не поинтересоваться, какие у него имеются основания для столь наглой просьбы.

 

   - В середине 80-х годов я был участником авторских концертов поэта Андрея Дементьева, проходивших в Театре эстрады, - издалека начал свой рассказ Хоралов. - В первый день на репетиции ко мне подошел главный звукорежиссер и язвительно сказал, что, если уж я ворую песни, надо делать это не так откровенно. Сначала я даже не понял, о чем идет речь. Тогда он объяснил, что припев моей песни «Давай попробуем вернуть» очень похож на припев песни «Shoot Down The Moon» из альбома Элтона Джона «Ice On Fire». Честно говоря, это известие меня немного обескуражило. Творчеством Элтона Джона я никогда особо не увлекался. А этот альбом вообще не слышал. На следующий день звукорежиссер принес запись и дал мне послушать песню «Shoot Down The Moon». Естественно, там были отличия в тональности, в темпе и в аранжировке. Но сходство с «Давай попробуем вернуть» действительно присутствовало. К счастью, я нашелся, что на это ответить. «В каком году вышел этот альбом Элтона Джона? Он же вышел только в 1985 году! – сказал я. – А моя песня еще в 1978 году выходила на пластинке в исполнении ВИА «Самоцветы», а в 1979 году – в исполнении ВИА «Красные маки».

   Что Элтон Джон мог позаимствовать у меня мелодию – мне тогда даже в голову не пришло. На эту мысль меня в конце 80-х натолкнул мой друг, который был директором Лаймы Вайкуле. Он вспомнил, что читал в каком-то журнале интервью Элтона Джона, в котором его спросили, как он сочиняет песни. «Я прослушиваю под настроение огромное количество музыки, - ответил Элтон Джон. – Потом захожу в студию и под впечатлением от прослушанных песен сочиняю своё». Услышать мою песню он мог во время гастролей в соцстранах. На Украине, где я родился, ловились польские и румынские радиостанции. И я часто слышал у них в эфире «Давай попробуем вернуть». В 1989 году я первый раз полетел в Америку. И друзья познакомили меня с очень серьезным лойером, который работал в центральной адвокатской конторе на Манхэттене. Об уровне этого человека говорит тот факт, что после меня он принимал посла Сирии. Когда я рассказал ему про Элтона Джона, лойер выразил готовность взяться за это дело и даже оплатить расходы. «Возвращайся в Россию и привози все материалы! – сказал он. – Это очень интересная тема! Как говорят американцы, если не догоним курицу, то хотя бы согреемся».

   Но это было смутное время перестройки. Прежняя система, при которой я получал за одну песню авторские по 1000-1500 рублей в месяц и мог вообще не ездить на гастроли, начала разваливаться. Нужно было как-то зарабатывать деньги, кормить семью. И мне стало не до выяснения отношений с Элтоном Джоном. А сейчас я решил реанимировать эту тему. Доказать мой приоритет не составит труда. «Давай попробуем вернуть» я еще в 1976 году зарегистрировал в ВААПе (Всесоюзное Агентство по Авторским Правам, правопреемником которого является нынешнее Российское Авторское Общество – М.Ф.). А написал я ее в 1975 году, когда работал у Софии Ротару в ансамбле «Червона Рута». Мы приехали на фирму «Мелодия» записывать альбом. И на лестнице встретили поэта Андрея Дементьева. Ротару к тому времени уже спела его «Алексей, Алешенька, сынок» и «Пусть летят по небу лебеди». У них были очень хорошие отношения. Дементьев тут же дал мне текст «Давай попробуем вернуть». А я в тот же вечер в автобусе по дороге на концерт сочинил на него музыку.

 

   - А как вы попали в коллектив к Ротару?

   - Я закончил Таврическую сельскохозяйственную академию в Мелитополе. Параллельно пел в студенческом оркестре. Потом получил приглашение работать в ансамбль «Поют гитары» Костромской филармонии. На гастролях в Черновцах меня услышал замдиректора местной филармонии Пинкус Абрамович Фалик. «Аркаша, Соня Ротару с «Червоной Рутой» сейчас за рубежом, - потихонечку нашептал мне он. – Но я хотел бы, чтобы ты приехал к ней прослушаться». Вернувшись из-за рубежа, София Михайловна легла в больницу. У нее были какие-то проблемы с легкими. И наше первое общение происходило через больничное окно. Ее муж Анатолий Евдокименко привел меня и сказал: «Вот новый певец!». Когда она вышла из больницы, я уже репетировал на сцене. Моя работа ей понравилась. И София Михайловна приняла решение взять меня в «Червону Руту». У нас сложились очень теплые отношения. Когда я пел сольные песни, София Михайловна не уходила в гримуборную, а практически всегда стояла за кулисами и слушала меня. Нас даже запечатлели вместе в документальном фильме «Песня всегда с нами», где мы исполняли песни замечательного композитора Володи Ивасюка, сочинившего «Червону руту», «Водограй» и другие хиты Ротару.


   - А это правда, что Ивасюк погиб при каких-то загадочных обстоятельствах?

   - Да, гибель Володи была очень непонятной. По этому поводу ходили разные слухи. Якобы он написал какую-то песню, которая не понравилась националистам Западной Украины. Они посчитали ее антиукраинской. Угрожали ему, чтобы он не давал этой песне хода. Но я боюсь утверждать, что это именно так. Знаю только, что его повесили в лесу под Львовым. По официальной версии, он якобы покончил с собой. Но это явная ерунда. С чего человек в расцвете творческих сил, любимый народом, взял бы и повесился?! Тем более, он был непьющий. Нормальный, адекватный человек. Жизнерадостный такой. Сколько я его помню, всегда улыбался. К сожалению, я проработал в «Червоной Руте» недолго и не успел познакомиться с Володей поближе. Мы виделись всего несколько раз. Сидели в баре вместе с ним и Анатолием Евдокименко. Говорили о музыке и о женщинах. О чем еще могут говорить молодые люди?!

 

   - Если в «Червонной Руте» к вам так хорошо относились, почему же вы недолго там проработали?

   - Понимаешь, старик, я был молод, горяч, полон энергии и планов! Мне захотелось попробовать, потяну ли я как вокалист с большим эстрадным оркестром. И в 1975 году я поехал на прослушивание в один из лучших коллективов страны – государственный джаз-оркестр Армении под управлением Константина Орбеляна. Спел пару песен из репертуара Тома Джонса. И был принят сразу во второе отделение. Но и у Орбеляна я долго не задержался. Внутри коллектива были слишком строгие порядки. Лариса Долина, которая тогда работала в оркестре, даже не могла завести себе любовника. Все боялись, что - не дай Бог! – кто-то что-то узнает, и потом будут поносить, как в ауле. Да что там Долина! Даже Алла Пугачева, когда приезжала к Орбеляну репетировать его песню «Сто часов счастья», жила в гостинице в отдельном номере и на людях никак не афишировала свои отношения с Маэстро. Если кто-то что-то и домысливал, вслух это не обсуждалось. Орбелян был нешуточный человек. И все предпочитали держать язык за зубами. А самое главное – в коллективе не было возможности творчески развиваться. Я тогда уже сочинял свои песни и хотел их петь. Но Константин Агапаронович не давал мне этого делать. Можно было исполнять только зарубежные хиты, армянские песни и произведения самого Орбеляна. А у меня был приятель Виталик Кретюк, с которым я познакомился на гастролях в Ростове, когда еще работал в ансамбле «Поют гитары»…

 

   - Это тот самый Кретюк, который в начале 70-х был любовником Пугачевой?

   - Говорили, что они жили гражданским браком. Но я свечку не держал. Вот что Алла Борисовна работала в группе, которой руководил Виталик, - это факт. Помню, в Ростове она пела «Посидим-поокаем». Вела себя весьма скромно и неприметно. Это было еще до ее «звездного» взлета с «Арлекино». Потом Пугачева ушла к Паше Слободкину в «Веселые ребята». А Кретюка взяли во второй состав «Самоцветов». В этом составе также работали Володя Пресняков с супругой Леной, Саша Барыкин, Володя Винокур и много другого известного народа. Кретюк, с которым мы поддерживали контакты, все время тянул меня тоже перейти в «Самоцветы». Однажды я был с оркестром в Москве и пришел к ним на прослушивание. Руководитель «Самоцветов» Юрий Маликов и худрук «Москонцерта» Сергей Мелик были в восторге. Но возникла одна проблема - на работу в «Москонцерт» не принимали без московской прописки. А прописаться было нельзя, пока не устроишься на работу. Можно было, конечно, вступить в фиктивный брак, как многие тогда делали. Но я не мог на это пойти. Я с 18 лет уже был женат. Моей дочке было 4 года. Пришлось идти на другие уловки. Меня устраивали к Игорю Гранову в «Голубые гитары». Формально я числился там, а реально работал в «Самоцветах». Потом меня временно прописывали в общежитии. Маликов даже прописывал меня у своих родителей в Подмосковье. В общем, всеми правдами и неправдами меня пытались оставить в «Самоцветах». Вскоре после меня приходил на прослушивание Саша Серов. Но Маликов ему сказал: «У нас уже есть Хоралов. Зачем нам еще один?». Кретюк сделал очень хорошие аранжировки к моим песням «Давай попробуем вернуть» и «Мама». К сожалению, прописать меня в Москве так и не удалось. И в 1978 году я принял предложение Валерия Чуменко перейти в его ансамбль «Красные маки». Они работали от Тульской филармонии, и проблем с пропиской у них не было. В «Красные маки» тогда пришел Юра Чернавский и начал рулить новую музыку. Мы записали «Кружатся диски» - первый в Союзе альбом, в котором песни шли нон-стопом. Одними из первых начали экспериментировать с новым электронным звучанием.

 

   - А что потом стало с Кретюком? Бывшая солистка «Веселых ребят» Светлана Резанова утверждала в интервью, что его убили за какие-то темные дела.

   - Мне кажется, это все базарные разговоры. Да, ходили слухи, что он попал в тюрьму и там погиб или умер. Якобы его посадили за спекуляцию аппаратурой. Но я общался с Кретюком на протяжении пяти лет и даже представить не могу его в роли спекулянта или фарцовщика. Другое дело, что в те времена хорошей аппаратуры в свободной продаже практически не было, и чтобы ее приобрести, многие сами были готовы переплатить. Помню, в 1977 году я купил в комиссионке на Садовой-Кудринской маленький японский магнитофон «Айва» и взял его с собой на гастроли в Азербайджан. Не успели мы заселиться в гостиницу, как ко мне подошел гостиничный администратор и уговорил меня этот магнитофон продать. Некоторые музыканты даже продавали на местах аппаратуру и инструменты, на которых сами работали, а когда возвращались в Москву, брали новые дешевле. Но Виталик был крайне от этого далек. Это был музыкант до мозга костей, великолепный пианист с очень хорошим вкусом. По-моему, его в жизни ничего не интересовало, кроме музыки. Конечно, в тюрьму может попасть кто угодно. Возможно, Виталика просто подставили. Ты же прекрасно знаешь, в каком мире мы живем.

 

   - А когда вы общались с Кретюком в последний раз?

   - После моего ухода в «Красные маки» я Виталика больше не видел. У «Самоцветов» был свой «чёс», у нас – свой, и мы с ними нигде не пересекались. И с «Лейся, песня», куда Виталик перешел из «Самоцветов», почему-то тоже не пересекались. Вот с «Веселыми Ребятами» и «Песнярами» у нас траектории часто совпадали. А с Яком Йоллой в начале 80-х «Красные Маки» даже работали по отделению в одной программе. На родине, в Эстонии, его недолюбливали. Считали «кремлевским соловьем». А у нас его концерты проходили с неизменным успехом. Он был покоритель дамских сердец – красавчик, «фирмач», всегда модно одетый. Девушки к нему в очередь выстраивались. Довелось нам совместно гастролировать и с еще одним любимцем дам – Валерием Ободзинским. Это было в 1983-84 годах где-то в Средней Азии. Правда, мы застали его уже не в лучшей форме. Из-за злоупотребления спиртным он тогда очень плохо себя чувствовал. Однажды его объявили, он вышел, постоял немного и ушел со сцены. Пришлось «Красным Макам» работать за него второе отделение. К сожалению, собраться с коллегами просто так, не по работе, удавалось крайне редко. Я в этом убедился, когда на протяжении 15-ти лет проводил в Туле благотворительные вечера памяти Игоря Талькова.


   - Вас что-то связывало с Тальковым?

   - Мы просто были хорошими знакомыми. Познакомились в 1981 году на концерте «Красных Маков» и Яка Йоллы в тульском Политехе. Игорь тогда еще был никому неизвестен. Играл в Туле в какой-то группе. А для «Маков» это было звездное время. В зале был биток. Потом Игорь мне рассказывал, что он залез в зал по каким-то трубам и вверху над сценой слушал концерт. Конечно, виделись мы нечасто. В основном, это были мимолетные встречи на совместных концертах. Когда Игорь погиб, ко мне подошел один товарищ из Тулы и сказал: «Давайте сделаем вечер его памяти. Он все-таки наш, тульский. И вы были с ним в хороших отношениях». Я позвонил Володе, брату Игоря. Они с мамой Ольгой Юльевной приняли эту идею на ура. В 1992 году на годовщину гибели Игоря мы провели первый концерт. Приехали Леша Глызин, Саша Серов и многие другие артисты. Потом энтузиазм у артистов стал постепенно угасать. Но, пока была жива мама Игоря, отказаться от проведения этих концертов было невозможно. Она их очень ждала. Однажды в день концерта ударил мороз. Концерт проходил на открытой площадке. Но она все равно пришла и три часа сидела на улице. Для нее это было очень важно. Сын Игоря был на этих концертах, наверное, раза три. А жена, по-моему, один раз. С ними у Ольги Юльевны были несколько натянутые отношения. Они как-то не очень понимали друг друга. Почему – не знаю. Но Ольга Юльевна всегда была очень огорчена тем, что у них нет должного семейного, родственного контакта. Я, как мог, ее поддерживал и помогал ей. Если из сборов от концертов что-то оставалось, я все отдавал Ольге Юльевне. Правда, в последние годы собранных средств с трудом хватало, чтобы покрыть расходы. Хотя концерты были благотворительные, не все артисты приезжали бесплатно. Потом нужно было выставлять аппаратуру, оплачивать аренду, заказывать автобусы, а то и легковые машины на Москву. Мне приходилось ходить по банкам, клянчить деньги. Один раз помог региональный тульский «Газпром». Один раз – Александр Васильевич Коржаков. Но целенаправленно никто не помогал.

 

   - А вам не приходило в голову возродить те же «Красные Маки» и со старыми хитами поехать по провинции? Говорят, на советские ВИА сейчас хороший спрос.

   - К сожалению, я упустил эту возможность. Еще в 2000 году Володя Матецкий советовал мне сделать это. Руководитель «Красных Маков» Валера Чуменко к тому времени от музыки отошел, занялся каким-то бизнесом на Украине и не возражал, чтобы я работал под этим названием. Но тогда эта идея меня как-то не вдохновила. А несколько лет спустя меня разыскал некий Александр Касаткин и предложил мне… стать солистом возрожденного им ВИА «Красные Маки». При этом ни он сам, ни другие участники его коллектива никогда не имели к «Красным Макам» никакого отношения. Это все равно, что я бы возродил ВИА «Песняры» или группу «Битлз». Я просто охренел от такой наглости и послал этого Касаткина куда подальше. Оказалось, до этого он уже пытался аналогичным образом «возродить» ВИА «Лейся, Песня». Даже зарегистрировал на себя товарный знак. Правда, потом уступил его подлинным участникам этого ВИА во главе с Александром Филаткиным. При желании можно было собрать и подлинных участников «Красных Маков». Я до сих пор выезжаю на гастроли с барабанщиком Володей Заседателевым - мужем Надежды Бабкиной. Есть гитарист Женя Шопен. Есть, наконец, Руслан Горобец. А что это за «Красные Маки», если в них нет людей, которые работали под этим брендом в советское время и впитали музыкальную школу этого ансамбля, формировавшуюся не один год и не одним человеком?! Как выяснилось, участники «возрожденного» ансамбля даже толком не знают репертуар настоящих «Красных Маков» и исполняют без разбора все хиты всех ВИА. Поклонники, побывавшие на их концертах, возмущались в интернете, что им подсовывают совершенно незнакомые лица и голоса, расходящиеся с фонограммами.

   Чтобы пресечь использование названия «Красные маки» посторонними людьми, я решил зарегистрировать его как товарный знак. Проверка по компьютеру Патентного бюро показала, что это название никем не занято, и никто на него не претендует. Я нанял патентного поверенного, потратил кучу денег на оформление заявки. А через полгода вдруг обнаружилось, что товарный знак «ВИА «Красные Маки» уже зарегистрирован на имя Александра Касаткина. Единственное – он добавил к названию  число «XXI». Но с позиции «Закона о товарных знаках» это ничего не меняет. Соответственно, мне в регистрации было отказано. Я подал по этому поводу возражение в Палату по патентным спорам при Роспатенте. В качестве доказательств я представил ряд документов из Тульской филармонии, из которых следует, что Касаткин у них никогда не работал, а я проработал там долгие годы и принес ансамблю всесоюзную известность. Также я представил справку фирмы «Мелодия» о том, что пластинки «Красных Маков» в советское время разошлись общим тиражом около 10 миллионов. Может, этот тираж и не рекордный, но однозначно свидетельствует о широкой известности ансамбля. Об этом же свидетельствует справка Тульской филармонии о 4000 концертах, данных «Красными Маками». Умножив количество концертов на среднюю вместимость типового советского зала – 500-1500 человек, мы получаем от 2 до 6-7 миллионов зрителей, которые реально видели и слышали выступления настоящих «Красных Маков». Тем не менее, во всех инстанциях в удовлетворении моего возражения было отказано. А поддельные «Красные Маки» Касаткина до сих пор как ни в чем не бывало шарашат по стране.

   К сожалению, это далеко не единственный случай из моего опыта, когда люди без всяких оснований пользуются плодами чужих трудов. Года три назад мне позвонил товарищ и поинтересовался, не смотрю ли я сериал «Кармелита». «Не смотрю, - ответил я. – А что такое?». «Они поют там твою песню «Мама», - объяснил товарищ. – И в титрах твое имя не указано». Я нашел компанию, выпустившую этот сериал. Приехал к ним. Сначала меня встретили очень вяло. Позвали какого-то цыгана. «Эту песню мой папа написал», - заявил он. «Ты чего, пацан?!» - возмутился я. И предъявил им пластинку с этой песней и справку из РАО о том, что она была зарегистрирована мной в 1977 году. Ее пел Коля Расторгуев, когда еще работал в ВИА «Лейся, песня». Тут они сели на очко. Быстро составили договор. Дали каких-то денег. Мало, конечно. Но, по крайней мере, разобрались. Быстро и безо всяких судов. Это удается далеко не всегда. Например, сэр Виктор Дробыш из моей песни «Тогда скажи, зачем идут дожди» сделал песню «Вдвоем по улицам дождей», которую спел Авраам Руссо с какой-то девочкой (дочерью бывшего замдиректора ФСБ Юлией Жданьковой, выступающей под псевдонимом Иванна – М.Ф.). Когда я это услышал, мне стало плохо. Но разобраться с Дробышем оказалось еще более проблематично, чем с Элтоном Джоном. Это нужно обращаться в наш гражданский суд. А ты представляешь, что это такое?! У нас же полное беззаконие. Чего-то добиться шансов практически нет. Проще добраться до Элтона Джона.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ (www.eg.ru, 2009)







МУЖ РАСПУТИНОЙ ИЗМЕНЯЛ ЕЙ С МЕДСЕСТРОЙ ИЗ КРАСНОЯРСКА

спустя 22 года к Владимиру Ермакову явилась его дочь от этой случайной связи

 

Бывший муж и продюсер Маши Распутиной Владимир Ермаков давно отошел от активной деятельности в шоу-бизнесе. Уже мало кто помнит, что Маша прожила с ним почти двадцать лет и именно его стараниями стала звездой первой величины. Однако звездное прошлое до сих пор не дает Ермакову покоя. Недавно у 64-летнего продюсера объявилась 22-летняя дочь, которую он якобы «нагулял» во время брака с Распутиной.

 

   - Месяца три назад мой друг Вадим Просвирин пригласил меня на выступление группы, в которую устроился играть его знакомый гитарист, - поведал Владимир Иванович. - Еще до того, как группа вышла на сцену, я обратил внимание на их солистку – высокую и довольно упитанную девушку. «Прямо какая-то бригадирша», - подумал я. А после концерта Вадим признался, что пригласил меня ради этой девушки. «Вспомни, ты был в 1986 году в Красноярске?» - спросил он. «Да, был», - ответил я. Целью моей поездки была продажа импортных клавиш. В то время хорошие музыкальные инструменты были в дефиците. И многие музыканты их перепродавали, чтобы заработать лишнюю копейку. «А в красноярской больнице с колото-резаной раной плеча ты лежал?», - продолжал Вадим. «Да, лежал», - подтвердил я. Плечо мне поранили в ресторане, где мы с покупателями клавиш обмывали удачную сделку. Изрядно выпив, я повздорил с каким-то кавказцем. «Пойдем выйдем!» - потребовал он. Мы вышли через кухню на задний двор, заставленный ящиками с пустыми бутылками. А там нас уже ждали четверо его соплеменников. Завязалась драка. Один из кавказцев схватил бутылку, отбил у нее дно и «розочкой» распорол мне правую руку. Тогда я тоже решил не церемониться и стал бить их бутылками по головам. В результате бравые горцы обратились в бегство. А я на несколько дней угодил в местную больницу. «А сексом с медсестрой по имени Настя ты в этой больнице занимался?» - не унимался Вадим. «Откуда ты все знаешь?!» - удивился я. Действительно, числился за мной такой грешок. Я ведь в то время хоть и не был еще официально расписан с Машей, но уже несколько лет жил с ней гражданским браком. В 1982 году у нас родилась дочь Лида. Когда Маша забеременела, я пытался убедить ее, что нам рано заводить детей. Мол, надо сначала твердо встать на ноги, получить квартиру и т.д. Но Маша сказала: «Нет, буду рожать». Только не подумайте, что я постоянно ходил от нее налево. На самом деле за нашу долгую совместную жизнь с моей стороны было всего две измены. Одна – уже в конце 90-х с преподавательницей Лиды Викой Клоковой, из-за которой мы с Машей и расстались. А другая – как раз в этой красноярской больнице. Вокруг меня суетились молодые медички в белых халатиках. Делали мне перевязки, трогали за разные места. С одной из них у меня и завязалась любовь. Даже было желание увезти ее с собой в Москву. Но сразу возникло много вопросов – где она будет жить, где будет работать. А главное – было непонятно, действительно ли это серьезное чувство или какой-то опрометчивый шаг. «Приедешь ко мне потом или я за тобой приеду», - сказал я ей. Оставил свой телефон и уехал в Москву. Но она мне так и не позвонила. И я благополучно забыл о ней. «Только при чем здесь солистка этой группы?» - никак не мог понять я. «Дело в том, что это дочь той самой медсестры из Красноярска, - огорошил меня Вадим. – Ее зовут Катя. И она утверждает, что ты ее отец».


   Моя реакция на это известие была двойственной. С одной стороны, меня охватила какая-то подспудная радость. С другой стороны, я забеспокоился, не кроется ли за всем этим какой-то подвох. Мне и так хватает проблем с дочкой Лидой. Я пытался сделать с ней музыкальный проект. Но она бросила это дело. Якобы мама сказала, что ей петь не надо. В конце концов, Лида попала в больницу с психическим расстройством. После этого ко мне вдруг пришли из милиции с обыском. Оказалось, она написала на меня заявление, будто я ее бил, насильно постиг наголо, украл у нее все вещи и т.д. Естественно, никаких ее вещей у меня не нашли. И никто ее не бил и насильно не стриг. Она сама захотела себе такую прическу. Видимо, на почве нервного потрясения. «Вы что, не понимаете, что эта бумага написана человеком, который находится в психиатрической больнице? – сказал я следователю. – И вы на основании этой бумаги пытаетесь состряпать дело? Вы хотите, чтобы я обратился на телевидение и в газеты?». «Я выполняю указания сверху», - признался следователь. И на следующий день прислал мне бумагу, что дело прекращено. Потом я спросил у Лиды: «Зачем же ты это сделала?». «Мне сказали, что так надо», - ответила она. Не исключаю, что все это было затеяно с целью посадить меня в тюрьму и с помощью Лиды завладеть моей квартирой. У самой-то Лиды квартиру уже отобрали. При разводе я добровольно отдал им с Машей почти все совместно нажитое имущество. Не то, что бы я чувствовал свою вину за измену. Просто я хотел помочь Маше начать новую жизнь. Себе я оставил только квартиру и машину. А через год ко мне пришла Лида и сказала, что ей негде жить. Я стал звонить Маше. К телефону подошел ее нынешний муж Виктор Евстафьевич. «Что за дела?! – возмутился я. – Я отдал Маше миллионы. Почему у Лиды нет жилья? Купите ей квартиру! Это обойдется всего в 14-16 тысяч долларов». Мы вели ругань целый год. Потом Маша все-таки купила Лиде квартиру. А когда квартира стала стоить 200 тысяч, Лиду уговорили от нее отказаться. Это явно было сделано с нарушением закона. Лиду забрали из больницы. Сказали ей, что она будет жить с мамой. И выписали ее из Москвы в подмосковный Сергиев-Посад. Когда Лида туда приехала, обнаружилось, что никакого жилья по этому адресу нет – стоит только какой-то развалившийся сарай. В итоге она снова пришла ко мне. «Зачем же ты подписала документы на квартиру?» - удивился я. «Я это сделала добровольно, - ответила Лида. – Мне квартира не нужна. Я одна жить не могу». «Ну, давай живи у меня! – сказал я. – Хотя я сейчас не могу, как мама, спеть концерт и заработать деньги, чтобы месяц на них жить». Официально я получаю пенсию. Иногда подрабатываю уроками вокала. Но какого-то постоянного заработка у меня нет. Слава Богу, потом Маша забрала Лиду к себе, и сейчас она вроде бы живет у Маши.

 

   Сами понимаете, после таких фортелей Лиды от новоявленной дочки из Красноярска и вовсе можно было ожидать чего угодно. Тем не менее, я все-таки решил с ней познакомиться и пообщаться. Уж очень вся эта история меня заинтриговала. Катя показала мне фотографию своей мамы Анастасии Михайловны. Увы, я даже не смог с уверенностью сказать – с ней у меня случилась любовь или не с ней. Я запомнил только белый халат с вываливающимися из него прелестями и характерный «медицинский» запах. А ее лицо как-то не отложилось у меня в памяти. «Откуда такая уверенность, что я действительно твой отец? – спросил я Катю. – Разве у твоей мамы тогда не было других мужчин?». «Да, у нее был молодой человек, с которым она встречалась три года, - не стала отрицать Катя. - Но на момент встречи с вами мама находилась с ним в ссоре и два месяца не виделась». Короче, по всем подсчетам получалось, что никто, кроме меня, зачать ей ребенка не мог. «Почему же тогда она не попыталась связаться со мной?» - резонно поинтересовался я. «Мама поначалу надеялась помириться со своим молодым человеком, - объяснила Катя. – Но он так и не простил ей измены и в итоге ее бросил. А когда она уже хотела обратиться к вам, вас показали по телевизору вместе с Машей Распутиной. И она не решилась вас беспокоить». Долгое время Катина мама никому не распространялась о связи со мной. Лишь четыре года назад, когда Катя окончила школу и поехала учиться в Москву, она рассказала дочери, кто ее отец. «Почему же ты сразу меня не разыскала и объявилась только через четыре года?» - снова возник у меня резонный вопрос. «Я боялась, что вы меня прогоните, - призналась Катя. – И хотела сначала чего-то добиться, чтобы прийти к вам уже не девочкой с улицы». Потом она просто-напросто не знала, где меня искать. А тут выяснилось, что их гитарист знаком с человеком, который хорошо меня знает. «Чего ждать? – стали подбивать ее музыканты. – Надо действовать!». Так все и завертелось. Вроде бы пока Катя от меня ничего не требует. Даже не настаивает на официальном признании отцовства. Но вокруг нее вьется множество шустрых молодых людей. Мало ли, что они могут напеть ей в уши. «Чего ты теряешься? – скажут ей. – Пусть папаша поделится с тобой жилплощадью!». В общем, не знаю, что мне теперь делать – то ли радоваться, то ли кричать: «Караул!».

 

    Михаил ФИЛИМОНОВ (www.eg.ru, 2009)





[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167]

 




 

 

Памятные даты

 

 

 

17.08.1942 родился Муслим Магомедович Магомаев, певец ("Королева красоты", "Лучший город земли", "Ах, эта свадьба"), муж певицы Тамары Синявской, участник музыкальных фильмов ("Когда песня не кончается", "Похищение", "Низами") (умер 25.10.2008).

17.08.1964 родилась Наталья Игоревна Ветлицкая, певица ("Посмотри в глаза", "Мальчики-чики", "Глаза цвета виски"), экс-солистка группы "Мираж", бывшая жена певцов Павла Смеяна и Жени Белоусова, бизнесмена Кирилла Кирина, бывшая любовница певца Димы Маликова, бизнесменов Павла Ващекина, Сулеймана Керимова и Михаила Топалова.

17.08.1974 родилась Лариса Владимировна Шепелева (она же Черникова), певица ("Да ты не смейся", "Я люблю тебя, Дима", "Я Шура, ребенок нежный"), вдова бизнесмена Андрея Черникова.

18.08.1938 родился Вадим Иосифович Мулерман, певец ("Король-победитель", "Хмуриться не надо, Лада", "Трус не играет в хоккей"), бывший муж певицы Вероники Кругловой, бывшей жены Иосифа Кобзона.

18.08.1945 родился Владимир Георгиевич Мигуля, композитор и певец ("Поговори со мною, мама", "Аты-баты, шли солдаты", "Трава у дома") (умер 16.02.1996).

19.08.1922 родился Павел Кузьмич Аедоницкий, композитор ("Радоваться жизни самой") (умер 18.03.2003).

19.08.1929 умер Сергей Павлович Дягилев, импрессарио, организатор "Русских сезонов" в Париже (родился 31.03.1872).

19.08.1990 умер Александр Владимирович Варламов, композитор, дирижер, один из основоположников отечественного джаза (родился 19.07.1904).

19.08.2017 преображение господне (яблочный спас).

20.08.1971 родился Станислав Михайлович Костюшкин, участник дуэта "Чай вдвоем".

20.08.2009 умер Семен Львович Фердман (он же Фарада), актер, исполнитель песен ("Уно моменте") (родился 31.12.1933).

21.08.1962 родился Виктор Викторович Рыбин, лидер группы "Дюна".

21.08.1977 родилась Анна Васильевна Плетнева, солистка группы "Винтаж", экс-солистка группы "Лицей".

21.08.1982 родился Сергей Шестеперов (он же Мигель), участник мюзиклов "Метро" и "Notre Dame de Paris", участник "Фабрики звезд-5".

21.08.1995 в автокатастрофе погибла Татьяна Валерьевна Печенкина (она же Снежина), автор песен ("Позови меня с собой", "Музыкант", "Праздник лжи"), дочь бывшего заместителя Председателя ФСБ РФ генерала Валерия Печенкина (родилась 14.05.1972).

21.08.1997 умер Юрий Владимирович Никулин, клоун, киноактер, исполнитель песен ("Постой, паровоз", "Если б я был султан", "А нам все равно") (родился 18.12.1921).

22.08.1939 родился Анатолий Григорьевич Поперечный, поэт-песенник ("Соловьиная роща", "Малиновки заслыша голосок", "Аист на крыше").

22.08.1966 родился Дмитрий Анатольевич Нестеров, лидер группы "Свинцовый туман".

22.08.1982 родилась Елена Николаевна Мульганова (она же Кауфман), участница "Фабрики звезд-5".

22.08.2017 день государственного флага России.

22.08.1979 родился Марк Иосифович Тишман, участник "Фабрики звезд-7", экс-солист группы "Профсоюз".

23.08.1964 родилась Елена (она же Алена) Евгеньевна Апина, певица ("Ксюша, юбочка из плюша", "Узелок завяжется", "Электричка"), бывшая солистка группы "Комбинация", жена продюсера Александра Иратова.

23.08.1985 родилась Софья Владимировна Кузьмина, участница "Фабрики звезд-3", дочь певца Владимира Кузьмина.

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн