Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СМОТРЕТЬ СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ <--

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166]

НИКИТА БОГОСЛОВСКИЙ В 90 ЛЕТ ЗАМУЧИЛ ЖЕНУ СЕКС-УТЕХАМИ

«Стоячим всякий сможет, - шутил автор «Темной ночи». - А ты попробуй вяленьким!»

 

Девять лет нет с нами легендарного композитора Никиты Богословского, написавшего «Темную ночь», «Шаланды, полные кефали», «Спят курганы темные», «Любимый город», «Ты ждешь, Лизавета», «Три года ты мне снилась» и множество других всеми любимых песен. 22 мая 2013 года ему исполнилось бы 100 лет. В преддверии этой знаменательной даты друживший с Никитой Владимировичем тележурналист и продюсер Михаил Гладков устроил музыкальному обозревателю «ЭГ» встречу с его вдовой – тоже композитором Аллой Богословской (Сивашовой), которая прожила с ним последние 12 лет его жизни.

 

   - В день рождения Никиты я хотела сделать юбилейный концерт в зале Чайковского, - поделилась с нами Алла. - Но к кому бы из артистов я ни обращалась, почти все они в этот день были заняты. Пришлось перенести юбилей на осень. Я, конечно, постараюсь сделать все возможное, чтобы этот концерт состоялся. Ведь это последняя при нашей с вами жизни юбилейная дата Богословского. Тем не менее, я готова к любому развитию событий. Времена у нас сейчас тяжелые, непредсказуемые и, в общем, довольно мерзкие. Не так давно везде, где только можно и невозможно, зазывали на юбилей композитора Укупника. Я и не знала, что ему стукнуло целых 60. Думала - лет 14. При этом 100-летие со дня смерти Льва Толстого прошло почти незамеченным. И если с юбилеем Богословского ничего не получится, утешением мне послужит неплохая компания, в которую попадет Никита – с самим Толстым! Организовывать юбилей мне приходится своими силами. О спонсорах мне ничего неизвестно, так как я никогда не обращалась к ним. Пока у меня имеется весьма скромная сумма, которую я хочу израсходовать на установку мемориальной доски на высотном доме по Котельнической набережной, где жил и работал Богословский. Проблема в том, что, по закону, мемориальную доску можно установить только через 10 лет после смерти человека. Видимо, подразумевается, что к тому времени заслуги покойного могут быть истолкованы современниками как ничтожные. Некоторое время назад ко мне через своего помощника обратился Сергей Миронов из «Справедливой России» и попросил разрешения спеть «Темную ночь». «А зачем ему это надо?» - удивилась я. «Его отец очень любил эту песню», - объяснил помощник. «Ну, хорошо, - сказала я. – Заплатите мне, и я вам разрешу все, что угодно». Пусть даже это будет ужас-ужас-ужас! За деньги – не жалко! Но парню из «Справедливой России», естественно, хотелось получить разрешение бесплатно. «Тогда разговаривайте с моим юристом из Российского авторского общества! – сказала я. - Я состою с ними в 50-процентных отношениях. И не могу за них решать». От своей доли я отказалась. Но за это попросила помочь мне сделать мемориальную доску Богословскому. Как я знала из прессы, «Справедливая Россия» в свое время помогла с установкой мемориальной доски Клары Лучко, которая жила в том же доме и умерла спустя 2 года после смерти Никиты. Но, как и следовало ожидать, никакой помощи от славных партийцев так и не последовало. В таких случаях обычно говорят: «Эх! Надо было взять деньгами.

 

   - Насчет наших политиков сам Богословский нисколько не обольщался, - заметил Гладков. - Помню, он говорил про Черномырдина: «Прошел огонь, воду и газовые трубы». И еще называл его «Диктором Степановичем» из-за того, что тот с трудом мог связать два слова. В какой-то момент Никита так во всем разочаровался, что даже хотел эмигрировать в Америку и просил меня помочь с оформлением необходимых документов.

 

   - Не знаю, что говорил тебе Никита, - засомневалась Богословская. - Думаю, он шутил, приняв 100 граммов. Со мной он обсуждал эту тему абсолютно серьезно. Зная его авантюрный характер, я предлагала ему: «Давай уедем! Тебя всюду примут. Что мы здесь теряем?». И он неизменно отвечал: «Никогда этого не будет! Я русский человек и люблю Россию». А когда с ним случались какие-то неприятности, он рассуждал так: «Неприятность, которая меня сегодня постигла, через две недели покажется мне ерундой, на которую не следовало обращать ни малейшего внимания. Так зачем я буду ждать две недели? Я уже сегодня не буду обращать на нее внимания». Конечно, он говорил это в шутку. Для него это был образ. Но по сути это была истинная правда. Богословский никогда себя не напрягал. Все, что доставляло ему малейшее насилие над своим телом и душой, им сразу же отвергалось. Если он хотел сидеть, а кто-то обращался к нему с просьбой, вынуждавшей его встать, он ни за что не вставал. Когда Богословского спрашивали, как ему удается в его возрасте оставаться в такой прекрасной форме, он отвечал: «Я всю жизнь пью и курю. По улицам ходить не люблю. Езжу в машине. Спорт ненавижу. Выезды на природу – Боже упаси!». Однажды к нам в гости пришел 32-летний парень – завотделением 23-й городской больницы, с которым Богословский подружился, когда проходил обследование. «Что пьем?» - спросил его Никита. Это, кстати, был первый вопрос, который он задал мне при нашем знакомстве. Я не растерялась и ответила: «Все, что прозрачное и не ниже 40 градусов». Мой ответ ему понравился. Сам он тоже предпочитал водку. Всякие коньяки и виски не любил. И вот когда пришел врач, они за ужином вдвоем уговорили литровую бутылку водки. Думая, что мне придется везти врача домой, я не пила ни грамма. Но он сказал, что сам доберется до дома, и согласился только, чтобы я довезла его до метро. Вернувшись домой, я с невыразимым удивлением и даже с ужасом увидела Богословского спящим на своей кровати в ботинках, брюках, пиджаке и при бабочке. Спал он, как дитя. «Да-а… - подумала я. – Перепил дядя». Просыпался Богословский всегда, всю свою жизнь, ровно в 10 утра – ни раньше, ни позже. Даже если он уже не спал, все равно до 10-00 лежал с закрытыми глазами. В то утро я встала пораньше и заглянула к нему: как он там в ботиночках-то? Но ботинки были уже сняты, костюм аккуратно повешен на вешалку, а рубашка брошена в стирку. Когда он проснулся, я осторожно поинтересовалась: «Ну, ты как?». «В каком смысле?» - переспросил Никита. «Ну, как ты себя чувствуешь?» - уточнила я. «А как я себя должен чувствовать? – удивился он. – Нормально!». Умывшись, позавтракав и посетив на 3 минуты туалет, он уселся за чтение газет, которые ежедневно читал в огромном количестве. В общем, вел себя так, как будто и не было накануне никакой такой пьянки! «Позвони в больницу и узнай, как добрался наш доктор!» - попросил меня Никита. Понимая, что утром в больнице проходят всякие совещания и обход пациентов, я набрала служебный телефон доктора где-то ближе к часу дня. Каково же было мое искреннее удивление и гордость за Богословского, когда мне ответили, что доктор на работу еще не приходил.


   - Как-то утром я пришел к Никите раньше времени - без четверти десять, - вспомнил Гладков. - Он еще спал. И я решил над ним подшутить. Залез к нему под одеяло. И попросил Аллу встать на кровать и нас сфотографировать. Самое поразительное, что Никита никак не отреагировал на все эти манипуляции. Так и продолжал спать до 10 часов. Эту фотографию я назвал «Темная ночь, или Наш ответ Боре Моисееву». Честно говоря, я боялся показывать ее Никите. А вдруг ему это не понравилось бы? Но он рассмеялся и даже придумал свое название - «Три года ты мне снился».

 

   - Мне иногда кажется, что Никита был не человек, а какой-то пришелец, - призналась Богословская. – Уж очень легко все ему давалось. В советское время он официально был миллионером. На сберкнижке у него лежали миллионы. И, как у всех, эти деньги у него в одночасье сгорели. Но он не печалился по этому поводу. «Ничего! Заработаем еще!» - говорил он. Так же легко Никита расставался и с людьми – даже самыми близкими. Когда у него умерла предпоследняя жена Наталья Ивановна, он три года жил один, и к нему через день приходила домработница Зинаида Николаевна. Еще при жизни жены она помогала им по хозяйству и стала практически членом семьи. Умирая, Наталья Ивановна попросила ее: «Зиночка, не оставь Никиту!». Но, когда появилась я, Зинаида Николаевна решила, что в ее услугах нет необходимости. Узнав, что она больше не придет, Никита был потрясен и едва сдерживал слезы. Как же так?! Зина – часть его жизни. И ее теперь не будет. Но этой страшной глыбы, которая свалилась ему на голову, хватило ненадолго. Через пять минут он подошел ко мне и как ни в чем не бывало спросил: «Кофе пить будешь?». Про Зину он больше никогда не вспоминал. А с сыновьями как у него получилось! Его первый сын Кирилл умер в 46 лет. Захлебнулся во сне рвотными массами. Сын от другого брака Андрей, который был на 10 лет младше, немного его пережил. Он был очень способный парень. Написал рок-оперу «Алые паруса» и знаменитую песню «Рисуют мальчики войну», которую пела Жанна Бичевская. Но обладал слабым характером. Не мог сказать себе: «Стоп!». И в результате сломался. Водочка довела его до того, что в 53 года он скатился на самое дно жизни. Жена у него, похоже, была такая же, как и он. Денег у них не было. С работы его отовсюду выгнали. С ним перестали общаться все на свете. Богословский упросил своего приятеля Аркадия Вайнера взять Андрея на работу на телеканал Дарьял-ТВ. А через неделю нам домой позвонил Вайнер. К телефону подошла я. «Хорошо, что трубку снял не Никита, - сказал Аркадий Александрович. – Я даже не знаю, как это ему сказать. Андрея три дня не было на работе. Сейчас он спит в котельной. Рядом – гора пустых бутылок. Тут же он устроил туалет. Надо его забрать!». Андрея забрали в психиатрическую больницу имени Ганнушкина. «Его не могут держать там вечно, - говорила я Никите. – Что будем делать?». «Не давай ему больше денег, а покупай продукты!» - отмахнулся Никита. У меня остались письма Андрея отцу из психушки. По сравнению с ними Достоевский – это просто Ильф и Петров. В конце концов, Андрея выслали в Московскую область, в какой-то барак, где он и умер. Для кого-то другого это была бы трагедия. Но не для Никиты. Он просто вычеркнул Андрея из жизни. А когда умер Кирилл, Никита даже не пошел на его похороны. Пожалуйста, только не делайте из меня судью! Я никого не осуждаю. Я просто излагаю факты. Да, Никита не выплескивал свои эмоции. Но, конечно, он переживал. Я видела, как этот балагур и шутник плакал около фотографии Марка Бернеса. И еще пару-тройку раз я видела слезы у него в глазах. «Ты плачешь, что ли?» - спросила я его однажды. «Нет», - ответил он. «А чего ты какой-то вяленький?» - забеспокоилась я. На что последовал ответ: «Стоячим всякий сможет. А ты попробуй вяленьким!».

 

   - Предлагаю статью про Никиту назвать «Вяленький цветочек», - залился смехом Гладков. - Он обожал шутки на интимные темы. Однажды мы праздновали его день рождения в казино «Кристалл». И после долгого застолья он попросил меня проводить его в туалет. За нами увязались телевизионщики с камерами. Чуть ли не на толчке Никиту готовы были снять. А я тогда привез из Америки игрушку-прикол - искусственную какашку, которая выглядела как настоящая. Когда Никита сделал свои дела, я дал ему эту какашку. И он вышел из туалета, торжественно держа ее на ладони. Надо было видеть в этот момент лица поджидавших его телевизионщиков.

 

   - Если продолжить интимную тему, цветочек был не такой уж вяленький, - неожиданно разоткровенничалась Богословская. - Моя близкая подруга из Петербурга как-то рассказывала мне про молодую жену композитора Вениамина Баснера, которая жаловалась ей, как муж замучил ее сексуальными домогательствами. «Ну, не верю я ей, - говорила подруга. – Не может этого быть!». А я тоже хотела с ней поделиться, как меня замучил Богословский. «Но она и мне не поверит», - подумала я. И специально для нее сделала снимок, доказывающий мужскую состоятельность Никиты. Подруга, полюбовавшись, немедленно заткнулась и больше на эту тему, по крайней мере, со мной, никогда не говорила. Да, Богословский очень любил женщин. Но сколько у него их было и кто именно – как я его ни пытала, он мне так и не открыл. Я его страшно ревновала к прежней жизни. Особенно к жене Наталье Ивановне, которая была до меня и с которой он прожил 37 лет. «Ну, расскажи, как ты с ней жил!» - приставала я к нему. Но ни одного слова про нее я так и не услышала. Он был настоящий мужик.


   - Бывало, они ссорились до драк, - засвидетельствовал Гладков. – Мне не раз приходилось их мирить. Звонил Никита и говорил: «Приезжай ко мне! Алка ушла. Сказала, что больше не придет». Я звонил Алле. «Я в бассейне, - отвечала она. – Потом поеду к подруге. А Никита пусть идет на хрен!». А сами любили друг друга.

 

   - Да, как любил меня Никита, этот засранец, этот старый пердун, так меня больше не будет любить никто, - согласилась Богословская. - Мои 12 лет с ним были самыми яркими в моей жизни. Хотя и очень непростыми – и в женском отношении, и в творческом. Я же сама талантливый композитор. Говорю это и не краснею, потому что Никита по-настоящему ценил мою музыку. Через несколько лет совместной жизни я обратилась к нему с просьбой: «Замолви за меня словечко!». Он посмотрел на меня и совершенно серьезно сказал: «Этого не будет». «А почему?» - удивилась я. «Могут отказать», - объяснил он. А отказа он бы не потерпел никогда. «Я все поняла, - сказала я. – Спасибо, что не пописал в чай!». И с этого момента у меня с ним начались разлады. Не то, что бы я обиделась. Нет, я не из обидчивых. Но я это запомнила. В этом смысле мы очень похожи с Никитой. Он поступал точно так же. Видно, неслучайно Бог нас свел. Однажды мы делали большой авторский концерт Никиты в Киноцентре. Заканчивать его должен был Кобзон. Поскольку он меньше шести песен не поет, все лучшие песни оставили ему. Но он так и не приехал. И на наши звонки не отвечал. Мы не знали, что делать, и никак не могли начать концерт. Богословский же был пунктуален до фанатизма. В конце концов, песни, которые должен был петь Кобзон, распределили между другими участниками концерта. Никита очень обиделся и задумал страшную месть.

 

   - Может быть, я что-то путаю, но у Кобзона тогда чуть ли не мама умерла, - вступился за Иосифа Давыдовича Гладков. - Но самое главное – он предупредил кого-то, что не сможет приехать. А этот «кто-то» не сообщил об этом Богословскому.

 

   - Не выдумывай страшные глупости! – возмутилась Богословская. - Когда умерла мама Кобзона, я специально приезжала в ЦДРИ поклониться ей. Это было совсем в другое время. А предупреждал Кобзон кого-то о своем неприезде или просто забыл - не имеет значения. Когда мы приехали домой, первое, что сделал Богословский, - не раздеваясь, подошел к телефону, набрал Кобзону и сказал ему на автоответчик: «Забудь номер моего телефона! И не смей больше петь ни одной моей песни! Если я узнаю, что ты их где-то поешь, будешь иметь дело с моим адвокатом». И ладно бы – этим все и ограничилось. Но я была еще более зла. Мне было очень обидно за Никиту. И когда он повесил трубку, я тут же позвонила по тому же номеру и буквально пролаяла на тот же автоответчик: «Иосиф Давыдович! Кстати, мои песни не пойте тоже! Иначе будете иметь дело и с моим адвокатом». Короче, все отношения с Кобзоном у нас прервались.

 

   - А какое-то время спустя мы приехали в Киев на фестиваль, - продолжил Гладков. - Никиту позвали туда членом жюри. А председателем был Кобзон. Никита его демонстративно не замечал и проходил мимо, как будто это было пустое место. На пресс-конференции я обратился к Кобзону: «Что у Вас произошло с Богословским? Почему Вы с ним не разговариваете? Это нехорошо. Хотелось бы вас помирить». «Это не Ваше дело», - отмахнулся Иосиф Давыдович. Не секрет, что он никогда никому ничего не прощает. А через несколько дней был его день рождения. Он совпал с гала-концертом по случаю завершения фестиваля. Я пришел в гримерку к Кобзону и сказал: «Иосиф Давыдович, сейчас самое время помириться с Богословским». «Я не пойду, - начал отказываться он. – Пусть сам ко мне приходит!». «Нет, пойдете! – настаивал я. - Никита все-таки старше вас. Ну, что вам делить?!». И тут мне помог аккомпаниатор Кобзона Евсюков. «Йось, надо сходить», - сказал он. Кобзон зашел в гримерку к Никите. И через пару минут они уже обнимались, целовались и рассказывали анекдоты.

 

   - Все равно в их отношениях с Кобзоном что-то так и не срослось, - констатировала Богословская. - Ни с Никитой, ни со мной прежних теплых отношений у него уже не было. Тем не менее, когда хоронили Никиту, самый большой и красивый букет роз на его могиле был от Кобзона. А потом Иосиф Давыдович, сам того не ведая, помог мне придумать название для моей книги о Богословском. Я хотела назвать ее «Я люблю тебя Алка». Это слова из последней записки Никиты, которую мне передал врач Боткинской больницы. Но этот заголовок чем-то все же меня не устраивал. И вот однажды я случайно услышала в какой-то телепередаче выступление Кобзона. «Никиту Богословского на склоне лет оседлала некая особа из Харькова», - сказал он. Этот пассаж мне очень понравился. «Но кто же эта особа из Харькова? – задумалась я. – Может быть, Гурченко? Но она никогда не была женой Богословского и тем более его не оседлывала. Оседлала его я». Видимо, у Кобзона от неприязни ко мне так наболело, что он перепутал все на свете, и вместо меня у него явился образ Гурченко, которую он тоже – не поймешь – любит или не любит. «Ой, Иосиф Давыдович, как же Вы вовремя!» – обрадовалась я. И назвала свою книгу «Как я оседлала Никиту Богословского».

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 20, 2013)







ЛЮДМИЛА ЗЫКИНА НА ДАЧЕ СПАЛА В САРАЕ И КУПАЛАСЬ ГОЛЫШОМ

«королева русской песни» нашла свою помощницу Татьяну Свинкову на Даниловском кладбище

 

О том, что у Людмилы Зыкиной была помощница Татьяна Свинкова, широкая публика узнала после смерти великой певицы, когда наследники обвинили ее в присвоении бриллиантов и другого имущества покойной. После этого за Татьяной Александровной закрепился образ эдакой ушлой мошенницы, которая присосалась к пожилой и не очень здоровой артистке с целью ее обобрать. Мало кто знал, что Свинкова всю свою жизнь посвятила Зыкиной – сначала была ее преданной поклонницей, а потом почти четверть века работала с ней, пройдя путь от секретаря до генерального директора созданного Людмилой Георгиевной ансамбля «Россия». Лишь сейчас она прервала свое молчание и впервые согласилась рассказать о своей жизни и работе с «королевой русской песни».

 

   - Творчеством Зыкиной я увлеклась еще в детстве, - издалека начала свой рассказ Татьяна Александровна. - Я тогда жила в совхозе «Металлург» в Удмуртии. Помню, в 1963 году, когда мне было 7 лет, я постоянно пела песни Людмилы Георгиевны «А мне мама целоваться не велит» и «Травушка примятая». Мне говорили, что для ребенка это не совсем приличные песни. Я-то тогда не понимала, о чем в них поется. Но они мне сразу запомнились и запали в душу. В 1969 году было очень много публикаций о Людмиле Георгиевне в связи с выдвижением ее на Ленинскую премию. И тогда я узнала, кто такая исполнительница моих любимых песен. Никогда не забуду 5 марта 1970 года. Накануне передавали концерт из Кремлевского дворца съездов. Людмила Георгиевна пела «Степи» и «Звездам навстречу». И тогда я написала в своем блокноте, что она была, есть и будет навсегда моя самая любимая певица. После этого я начала собирать вырезки из газет и журналов, дежурила у приемника и до 1978 года вела такой дневничок, где, когда и что пела Людмила Георгиевна по радио и ТВ. Пропустить ее выступление было для меня смерти подобно. С тех пор я знаю практически все ее песни и могу по любой строчке вспомнить их целиком. Потом, когда мы уже близко общались и жили вместе, она шутила: «По-моему, ты знаешь мои песни даже лучше, чем я». Однажды мне приснился сон, что к нам в совхоз приехала Людмила Георгиевна. Я бегу к ней навстречу. И она говорит: «А где мне найти Таню Свинкову?». «Это я», - говорю я. «А чем докажешь?» - спрашивает Зыкина. «Спросите у кого угодно! - предлагаю я и сама спрашиваю у каких-то женщин. – Скажите, как меня зовут?». «Людмила Зыкина», - отвечают они. Действительно, меня никто не называл Татьяной Свинковой. Все звали меня Зыкиной. Людмила Георгиевна была моей путеводной звездой по жизни. В 1975 году я по лимиту приехала в Москву и устроилась работать на подшипниковый завод. Годом раньше я похоронила маму и осталась совсем одна. Надо мной не было никаких хозяев: делай, что хочешь! Очень многие девчонки пропадали. Но у меня была цель – быть на концертах Людмилы Георгиевны. 3 октября 1976 она выступала в ДК ГПЗ – в том самом, где потом был «Норд-Ост». А через месяц я поступила в народный театр при этом ДК. Мой первый выход на сцену был 6 декабря 1976 года. Тогда отмечалась 35-я годовщина битвы под Москвой. И к этой дате мы ставили музыкально-поэтическую композицию «Всех, кого взяла война». Как начинающую меня задействовали в массовке. Но все военные костюмы оказались разобраны. И я нарядилась в старуху. Прошла на заднем плане, как мне казалось, никем не замеченная. А потом в журнале «Театр» вышла рецензия: «Особенно запомнилась молчаливая старуха». В дальнейшем я играла и главные роли - старуху в «Последнем сроке» Валентина Распутина и Марию в его же «Деньгах для Марии». Выходить на сцену ДК ГПЗ для меня всегда было трепетно, потому что на этой сцене стояла Людмила Георгиевна. Игре в народном театре я отдала 15 лет. Это многое дало мне в понимании творчества и вообще в понимании жизни.

 

   - Как Вы лично познакомились с Зыкиной?

   - В 1975 году в издательстве «Советская Россия» вышла книга Людмилы Георгиевны «Песня». В этой книге я вычитала, что ее мама похоронена на Даниловском кладбище. А у меня после переезда в Москву не было возможности ходить на кладбище к своей маме. И я решила найти могилку матери Зыкиной Ирины Васильевны. Мы с подружкой несколько суббот и воскресений безуспешно ходили по Даниловскому кладбищу. Потом решили, что надо у кого-то спросить. Дали три рубля бабушке, работавшей на кладбище, и она нам показала эту могилку. Людмила Георгиевна тогда постоянно находилась в разъездах. И ухаживать за могилкой было некому. Мы стали ходить туда каждую неделю. Покрасили оградку. Посадили маргаритки. Причем, старались делать это тайком, чтобы нас никто не видел. Боялись, что нас отругают и выгонят. Спустя несколько лет, когда мы были там в очередной раз, к нам подошла – царство ей небесное! - Елена Михайловна Бадалова, костюмер Людмилы Георгиевны, которая много-много лет с ней работала. Она меня знала чисто визуально, поскольку я была на всех концертах. И рассказала обо мне Зыкиной. 20 июля 1980 года во время московской Олимпиады Людмила Георгиевны давала концерт в киноконцертном зале «Звездный» на проспекте Вернадского. Я, как обычно, поднялась на сцену, чтобы преподнести ей цветы. В этот момент Елена Михайловна, стоявшая за кулисами с термосом чая, вдруг закричала: «Люда! Люда! Это она!». Людмила Георгиевна взяла у меня цветы и сказала: «Спасибо вам за мамину могилку!». Это было для меня как будто благословение от нее. В надежде увидеть Людмилу Георгиевну я стала приезжать к высотному дому на Котельнической набережной, где она жила. Как пелось в ее песне, «куда ни поеду, куда ни пойду - все к ней загляну на минутку». Со временем я завела знакомство с дежурной по подъезду Татьяной Ивановной. А потом решила устроиться дворником в этот высотный дом, чтобы получить там служебную жилплощадь и быть постоянно рядом с Людмилой Георгиевной. Принесла директору эксплуатационной конторы Евгению Ивановичу Воронину свою трудовую книжку. Там было всего две записи: одна - г. Ижевск, школа № 68, пионервожатая, вторая – г. Москва, ГПЗ.


«Нет, взять вас дворником я не могу, - сказал Евгений Иванович. – Могу временно взять вас маляром». Как потом выяснилось, ему нужно было заменить уходившую на пенсию сотрудницу отдела кадров, и он сразу запланировал поставить на эту должность меня. После того, как я 8 месяцев отработала маляром, Евгений Иванович отправил меня на курсы учиться на диспетчера, потом – на кадровика. И следующие 5 лет я проработала у него в отделе кадров. Мне дали комнату с окном во двор в бывшей генеральской 7-комнатной квартире в 1-ом подъезде корпуса А. Там уже жили семь семей. А моя комната раньше использовалась как подсобное помещение, где хранились тазики и щетки. Площадь ее была 5 или 6 квадратных метров. У меня там стоял диван, и когда я его раскладывала, на него нужно было сразу ложиться, так как места больше не оставалось. Однажды, когда я еще работала маляром, меня в грязной робе, всю измазанную краской, увидела в подъезде Людмила Георгиевна. «А что ты тут делаешь?» - удивилась она. «Работаю», - ответила я. «А почему ты ко мне не заходишь? – спросила Людмила Георгиевна. – Пришла бы когда-нибудь и помогла!».

 

   - Неужели Зыкиной, кроме Вас, некому было помочь по хозяйству?

   - Конечно, это было сказано в шутку. Она тогда не особо нуждалась в моей помощи. У нее была домработница – легендарная Шурочка, которая убиралась также у Клавдии Ивановны Шульженко. Кроме того, ей помогала по хозяйству костюмер Елена Михайловна Бадалова. И сама Людмила Георгиевна была отнюдь не барыня. Она могла помыть полы, приготовить обед, постирать и погладить белье. Да и я тогда не решилась бы к ней прийти. Я разговаривать-то с ней боялась. При виде ее у меня тряслись руки, и пересыхало горло. Она была для меня как икона. Как персонаж из сказки. Долгое время я с ней только здоровалась. А весной 1985 года она неожиданно со мной разговорилась и пригласила меня поехать вместе с ней и ее мужем Виктором Гридиным на Волгу, в деревню Мозгово Тверской области, где у нее находилась дача. Я была на седьмом небе от счастья. По дороге в машине Гридин начал у меня допытываться: «А ты чья поклонница – моя или Людмилы Георгиевны?». «Ансамбля «Россия», - выкрутилась я. Дача Зыкиной оказалась обыкновенным деревенским домом с русской печью. Мы начали открывать окна. А между рамами было множество спящих мух. Они ожили и разлетелись по всему дому. Стоило немалых трудов их выгнать. Пока Людмила Георгиевна что-то готовила, я решила помыть окна. При этом я без остановки что-то пела. «Я сначала думала – когда же ты закончишь петь? – сказала мне Людмила Георгиевна. – А потом стала думать – сколько же ты песен знаешь?». Ее было очень легко «включить». Стоило мне промурлыкать какую-то нотку, она сама тут же начинала петь. В результате Людмила Георгиевна запретила мне петь при ней. «Я из-за тебя совсем не отдыхаю, - объяснила она. – Я все время пою с тобой. А мне нужно давать связкам отдых».

 

   - Почему Зыкина построила себе дачу так далеко от Москвы?

   - В конце 70-х годов, когда она вышла замуж за Гридина, ее пригласила в Мозгово подруга – поэтесса Карина Филиппова, у которой там уже была дача. И Людмиле Георгиевне так понравились эти места, что в начале 80-х она тоже построила дом в этой деревне. С Кариной и ее мужем-художником Борисом Диодоровым они дружили домами - то Людмила Георгиевна у них обедала, то они  к нам приходили. За столом они никогда не говорили об искусстве. Говорили про рыбу, про грибы, про купание на Дёрже. «Речка быстрая, каменистая в нашей местности протекает» - это про нашу Дёржу. Людмила Георгиевна с Кариной Степановной там голышом купались. А я стояла на шухере. «Что ты беспокоишься? – смеялись они. – Если кто-то придет, пусть на нас посмотрит!». Еще Людмила Георгиевна очень любила собирать грибы. Мы брали черный хлеб, соль, водичку и в 5 утра уходили в лес на весь день. Жить Людмила Георгиевна предпочитала не в доме, а в халабуде – небольшом сооружении типа дровяника. Там у нее было все необходимое - печечка маленькая, холодильник, топчан. А главное – там не нужно было никуда подниматься по лестницам. Людмила Георгиевна очень любила ездить в Мозгово. Каждый час проведенный там на нее благотворно влиял. Бывало, договоримся утром туда поехать. Вдруг в 12 часов ночи она мне звонит и говорит: «Тань, может, прямо сейчас поедем?». Мы садились в ее «Волгу» и отправлялись в путь. Когда мы приезжали в Мозгово, сразу же приходил местный рыбак Володя, которого все звали Профессором. «Георгиевна, я пошел за рыбкой?» - спрашивал он. «Иди! – отвечала она. – Я тебе привезла бутылочку». Володя приносил рыбку и садился с нами за стол. Рассказывал все местные новости. Потом приезжал председатель колхоза. Людмила Георгиевна могла ему и вставить за какой-то непорядок. Однажды она договорилась бесплатно провести газ всей деревне. А он не захотел. Ну, она ему тогда и всыпала. Когда Людмила Георгиевна развелась с Гридиным, дом в Мозгово перешел к нему. Но она так любила это место, что не могла с ним расстаться. И построила себе новый дом в расположенной неподалеку деревне Борки. В 2007 году Людмила Георгиевна переоформила этот дом на свою двоюродную сестру Нину Павловну Воробьеву, которая вместе со своим сыном за ним присматривала. В Орловской области, откуда она приехала, у нее был совсем старенький дом-развалюшка. Ей нужно было где-то жить. А Людмила Георгиевна понимала, что уже не будет туда ездить. Она была щедрым и благодарным человеком. Много кому помогала. И не только родственникам. В Тверской области у нее был хороший друг - директор хлебозавода Николай Дмитриевич Смирнов. Он помогал ей строить и дом в Мозгово, и дом в Борках. В 2008 году Николай Дмитриевич пожаловался ей, что у него отказал тазобедренный сустав. Людмила Георгиевна договорилась с 59-ой больницей и пробила ему квоту на замену сустава. После этого он снова смог ходить и даже водить машину.


   - А кто водил «Волгу» Зыкиной?

   - По штату ансамбля «Россия», ей был положен водитель. Но Людмила Георгиевна часто отпускала его и сама ездила на дачу. Водить машину она начала в 1962 году. И водила до 1996-97 годов. На дороге она никогда не наглела, не гоняла и никого не подрезала. Но, конечно, правила нарушала. Допустим, мы ехали куда-то и упирались в длинную очередь перед железнодорожным переездом. Она ее объезжала и вставала прямо у шлагбаума. А кто ей что-то скажет? Она же Зыкина. Иногда ее тормозили гаишники. Но, увидев, кто сидит за рулем, сразу брали под козырек и отпускали. Самое большее – просили автограф. А когда в годы перестройки были перебои с бензином, девочки с заправки на Шаховской, где она заправлялась по дороге в Мозгово, всегда держали для нее канистру 92-го. Народ ее любил. В 1995 году во время гастролей в Саратове губернатор Дмитрий Аяцков подарил Людмиле Георгиевне ее последнюю «Волгу». Там были проблемы с рулем. И ей уже стало тяжело самой водить. А в 1997 году она перенесла серьезную операцию. И вообще перестала садиться за руль. Зато с 2001 года водить машину начала я. До этого я 10 лет ее упрашивала, чтобы она разрешила мне сдать на права. Но она говорила: «Нет, ты мне нужна живая». А у меня уже были накоплены деньги на машину. И когда Людмила Георгиевна улетела без меня в Краснодар, я поехала с нашим водителем и купила себе вишневую «Оку». Ходить в автошколу мне было некогда. Вождение я осваивала самостоятельно на даче в Архангельском. И экзамены на права сдавала экстерном. Перед тем, как тронуться, я каждый раз читала молитву водителя, которую кто-то прислал Зыкиной. А уже через полгода Людмила Георгиевна решилась сесть ко мне в «Оку». Правда, от страха она всю дорогу ехала с закрытыми глазами. Да, представьте себе, я возила Зыкину на «Оке». Однажды на масленицу в Коломенское привезли канцлера ФРГ Герхарда Шрёдера, который находился в Москве с визитом. И попросили приехать Зыкину. А поскольку был выходной, свободных машин не было. И мы поехали на моей «Оке». В Коломенском все было перекрыто. Мою «Оку» не хотели пропускать. А когда увидели Зыкину, начали предлагать ей пересесть в другую машину. «Нет, я уж на «Оке» доеду!» - отказалась она. Понимаете, ей все равно было. Потом Людмила Георгиевна привыкла со мной ездить. Я думаю – как я не стала косой. Она же всегда сидела сзади. Я одним глазом смотрела вперед, на дорогу, а вторым – назад, на нее: как она себя чувствует. Однажды мы приехали в какой-то город. И водитель так старался везти нас аккуратно, что собирал все ямы. В конце концов, Людмила Георгиевна сказала: «А можно Таня сядет за руль?». Она уже больше ни с кем не хотела ездить. Иногда Людмила Георгиевна требовала что-нибудь нарушить, чтобы быстрее проехать. «Гаишников не бойся! – говорила она мне. – У тебя же в машине Зыкина». «Нет! – отвечала я. – Права у меня только одни. Откуда я знаю, какой козел нам попадется?! А я без прав не могу».

 

   - Как Вы попали на работу к Зыкиной?

   - В 1985 году, когда Людмила Георгиевна уже познакомилась со мной поближе, она сама предложила мне работать в ансамбле «Россия». Тогда я ушла из отдела кадров и стала уборщицей, чтобы мне дали справку на совмещение, и я могла быстренько убраться и ехать на работу к Зыкиной. Сразу уволиться из эксплуатационной конторы я не могла, так как мне нужно было отработать 10 лет за служебное жилье. Когда я отработала 7 лет, Людмила Георгиевна пошла к Евгению Ивановичу Воронину и сказала: «Таня мне очень нужна. Она так хорошо поет». Он пошел ей навстречу. И в 1987 году я перешла в ансамбль «Россия» на постоянную работу. Сначала я была секретарем. Потом стала администратором. Потом – замдиректора. В итоге доросла до директора. До меня сменилось 6 директоров. Это была чисто номинальная должность. Хозяйкой все равно была сама Людмила Георгиевна. Без согласования с ней не решался ни один глобальный вопрос. Допустим, надо было пошить костюмы для ансамбля. Она сама ехала в магазин. Или ей привозили ткани. И она выбирала. Или надо было пробить гастрольные поездки. Кто мог сделать это лучше, чем сама Зыкина? Она ехала в Росконцерт и обо всем договаривалась. А директор потом только оформлял договора. Когда я уже стала директором, не раз бывало, что я приезжала с работы, а она мне говорила: «А я 5 концертов зарядила. Хороший я администратор?». Между прочим, Людмила Георгиевна предлагала мне работать на сцене. «Ты поешь лучше всех моих девок, вместе взятых», - уверяла она. Но, как говорится, двум богам не служат. Я для себя решила, что мое место – за кулисами. Во время концерта Людмила Георгиевна всегда выходила за кулисы сделать глоток горячего чая. С термосом, как правило, стоял костюмер. А потом были моменты, когда костюмера не было. И так получилось, что эта функция была возложена на меня. Параллельно Людмила Георгиевна преследовала этим цель борьбы с моим курением. За кулисами-то курить было нельзя. А уйти я никуда не могла. «Стой здесь! – говорила она – Я должна всегда тебя видеть». Сама Людмила Георгиевна никогда не курила. И у нее дома, и в офисе ансамбля «Россия» курение было категорически запрещено. Курить мне приходилось на улице или на лестничной клетке. «Я всех своих мужей отучила от курения, - говорила она. – А с тобой никак не могу справиться». Зато, если ей надо было ко мне придраться, у нее всегда был готовый повод. Что бы ни случилось, она говорила: «Это произошло потому, что ты курила». Однажды во время поездки в Северную Корею я решила жестко бросить курить. Докурила последнюю сигарету и хотела больше не покупать. А мы с Людмилой Георгиевной жили в одном номере. Она пошла в город и, вернувшись, вручила мне блок «Данхилла». «А я решила бросить», - объявила я. «Нет уж, ты кури! – сказала она. – Ты очень злая, когда не покуришь». «Ну, да, должен же быть у меня хоть какой-то недостаток, - ответила я. – А то вырастут крылья».

 

   Окончание рассказа Татьяны Свинковой читайте в следующем номере «Экспресс Газеты»! Вы узнаете, почему Зыкина просила не мыть сцену перед концертами, какую роль в ее жизни играл доктор Владимир Константинов, как драгоценности Людмилы Георгиевны оказались в доме ее помощницы, и много других интересных вещей.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 19, 2013)


Читать продолжение этого материала

http://filimonka.ru/viewpub.php?num=705







АНИ ЛОРАК РАССТАЛАСЬ С ЮРИЕМ ФАЛЁСОЙ ИЗ-ЗА ПРЕЗИДЕНТА ЮЩЕНКО

первая жена и дочь до сих пор не могут простить продюсеру его увлечение певицей, которая была моложе его на 17 лет

 

Продюсер Юрий Фалёса, живущий и работающий в Украине, российской публике практически незнаком. Между тем, именно он раскрутил таких известных в России исполнительниц, как Ани Лорак, Мика Ньютон и недавно засветившаяся в шоу Первого канала «Голос» Маша Гойя. От общения со СМИ Юрий Дмитриевич в последнее время категорически отказывается. Но для «Экспресс газеты» из уважения сделал исключение.

 

   - Почему Вы не сразу связали жизнь с музыкой, а сначала подались в авиацию?

   - На самом деле моя жизнь была связана с авиацией с момента моего рождения: я родился через 15 минут после взлета Гагарина 12 апреля 1961 года. С самого раннего детства я занимался авиамодельным спортом, потом прыгал с парашютом, мечтал о небе. Но по зрению не смог стать пилотом. Даже в Киевский институт инженеров гражданской авиации с трудом поступил. Пришлось выучить наизусть все таблицы по проверке зрения. А музыка стала моим хобби позднее – уже в институтские годы. Это едва не сыграло роковую роль в моих отношениях с первой женой Олей. Мы познакомились с ней в нашем институте, в общежитии. Я навещал сокурсника, а Оля как раз в тот день была дежурной по этажу. Через 15 минут знакомства я предложил ей выйти за меня замуж. Она, улыбаясь, обещала подумать. «Ну, тогда вечером я приду за ответом», – сказал я. А вечером у меня был концерт с группой в каком-то заведении. После концерта, как обычно, музыканты все набухались. Тем не менее, я помнил, что должен получить ответ. Нашел комнату, где жила Оля, и начал стучаться в дверь. Когда она открыла, я ее не узнал и заявил ей: «Мне нужна Оля. Я пришел жениться». После этого дверь, естественно, захлопнулась. Причем, вместе с моей рукой. Я заорал как сумасшедший. Рука была вся в крови. Перепуганная Оля оказала мне первую медицинскую помощь. А через полгода стала моей женой.

   - Правда ли, что в конце 80-х у Вас были проблемы с КГБ из-за Ельцина?

   - После института я по распределению вернулся в родной Магадан. Работал главным инженером аэропорта. Потом стал начальником отдела спецтранспорта Магаданского управления гражданской авиации. А параллельно возглавил в управлении организацию ВЛКСМ. Меня послали в Москву на учебу комсомольского актива. На одной из лекций на вопрос, с кем бы мы хотели встретиться из видных деятелей, все в один голос попросили организовать встречу с Ельциным. Его тогда как раз сняли с должности мэра Москвы, и он был очень популярен среди молодежи. Естественно, нам этого никто не позволил. Тогда мы сами вышли на Бориса Николаевича, и он принял 16 человек у себя в кабинете. Мы разговаривали на все темы. Разговор был записан на мой диктофон. Потом эту беседу растиражировали по всему Советскому Союзу. Изъять эти записи было нереально. По приезду в Магадан меня уже ожидали представители обкома партии и КГБ. Грозили отобрать партбилет. Потом начались проблемы на работе. В итоге я решил уволиться и уехать в Украину, в Черновцы. Тут все спохватились – министерская должность, хороший специалист. Даже квартиру предложили 3-комнатную в центре города. Но я не изменил своего решения. Через год Ельцин стал президентом России, а те, кто пытались лишить меня партбилета, пошли торговать колбасой в кооператив. Вот как все обернулось. 

   - Как получилось, что Вы ушли из авиации в шоу-бизнес?

   - Когда я приехал в Украину, стало понятно, что в гражданской авиации мне делать нечего. Тем более, в Черновцах, где по сравнению с Дальним Востоком все было очень запущено и разваливалось не по дням, а по часам. К счастью, возникло кооперативное движение, и поскольку я заочно получил в Магадане юридическое образование и уже имел большой опыт работы в крупной организации, мне было несложно начать открывать малые предприятия и кооперативы. Чем мы только не занимались: и торговлей, и перегоном машин из-за границы, и строительством. Потом открыли продюсерский центр во Дворце Культуры Черновицкого машзавода. У нас был концертный зал, куда мы привозили звезд, и диско-зал, из которого мы сделали первый в Украине ночной клуб «Титан». К нам приезжали погулять со всей Украины и даже из России. Потом это место облюбовали рэкетиры и бандиты. Начались поножовщина и перестрелки. Мы с командой ушли оттуда, занялись только музыкой. А клуб после нашего ухода очень скоро закрыли. 

   - Как Вы познакомились и начали работать с Каролиной Куёк, более известной всем как Ани Лорак?

   - Наш продюсерский центр часто проводил всякого рода фестивали и конкурсы. В одном из них, который назывался «Первоцвит», участвовала Каролина. Ей тогда было 13 лет, но она убрала за пояс даже тех, кому было уже за 25. После конкурса я подошел к ней и сказал: «Хочешь стать звездой?». Каролина ответила: «Да, дяденька». Как оказалось, она училась в интернате. У нее была большая семья, старший брат погиб в Афганистане, мать находилась в разводе, и у нее не хватало времени заниматься еще тремя детьми. Жили они бедненько, у ребенка нечего было носить, да и покушать нормально никогда не было. Пришлось помогать не только ей, но и всей ее семье. Каролина много времени проводила в нашем доме. Мои дети с ней хорошо дружили - и спортом вместе занимались, и уроки делали. А жена относилась к ней как к дочери. Я нанял Каролине преподавателей, сам по многим предметам занимался с ней. Через год она экстерном закончила 10-й и 11-й класс без единой тройки. Ребенок хватал все на лету. Такая трудяга! Параллельно мы занимались в репетиционном зале нашего клуба. Там она давала свои первые концерты. Песни мы записывали в Киеве у моих друзей, так как в Черновцах такой возможности не было. А со временем вообще переехали в Киев. Все равно вся работа была в столице. 

   - Кто и как придумал сценический псевдоним Ани Лорак?

   - Сначала Каролина выступала под своим именем, и мы не собирались его менять. Очень скоро в Украине нам стало тесно. К 15 годам Каролина уже выступила везде, где только можно, поучаствовала во всех украинских телепрограммах и фестивалях. И мы решили попробовать силы в Москве на конкурсе «Утренняя звезда». В то время это было самое популярное телешоу во всей стране – мы еще не разделяли ее на Россию и Украину, для нас оставался Советский Союз. Чтобы попасть в него, тогда не требовались большие деньги. Мы тратились в основном на проезд и проживание. Частично сами зарабатывали, частично нам помогали наши партнеры – казино «Сплит» и клуб «Джосс», где Каролина выступала каждый день. Но, когда мы приехали на «Утреннюю звезду», нам сказали, что в Москве уже есть певица Каролина, и Юра Николаев посоветовал нам взять псевдоним. Мы просидели весь вечер, выдумывали имя, вертели его по-всякому. Когда я прочитал Каролина наоборот, всем понравилось. Так Каролина стала Ани Лорак. Это имя оказалось для нее счастливым. Где бы она ни выступала, везде побеждала - и на «Утренней звезде», и в Нью-Йорке на «Big Apple Music», и на «Таврийских играх». Кубки и дипломы некуда было складывать. Когда Ани исполнилось 20 лет, Борис Григорьевич Шарварко – гений и большой деятель культуры - подал президенту прошение на присвоение ей почетного звания. И Ани стала самой молодой Заслуженной артисткой Украины.

   - Как получилось, что Вы расстались с женой Ольгой и вступили в брак с Вашей юной подопечной?

   - С Ани Лорак мы официально не состояли в браке. Мы были так поглощены работой, что у нас не было времени расписаться. Да и желания особого не было. Все-таки разница в возрасте 17 лет – это много. Пока мы по полгода ездили по гастролям, Оля тоже начала встречаться с другим. Сошлась с моим другом, композитором. При разводе мы с Олей решили, что наш сын Артем останется со мной, а дочь Иванна - с мамой. Тогда мне казалось, что так будет легче материально. Я слишком поздно понял, что это было огромной ошибкой. Я сделал несчастными всех троих. С дочкой мы общаемся иногда по праздникам и то лишь по телефону. Она меня так и не простила. Когда я был ей очень нужен, она жила в Израиле, и мы встретились только раз на ее 16-летие. Тогда я понял, что отец для нее совсем другой человек. Ни Иванка, ни жена, естественно, меня никогда не простят. Да и не за что меня прощать: всю жизнь посвятил другим людям. 

   - В начале нулевых, когда Ани Лорак уже была звездой в Украине, Вы пытались с помощью Игоря Крутого продвигать ее на российский рынок. Что тогда помешало ей стать звездой в России?

   - Когда мы подписали контракт с Крутым, началась плодотворная работа, и мы многое успели сделать за каких-то пару месяцев. К сожалению, Игорь Яковлевич сильно заболел, ему потребовались серьезные операции, и на полгода все остановилось. Он предлагал нам работать с другими композиторами. Но ни с кем другим мы работать не хотели и отказались. Решили записать украиноязычный альбом и больше работать в Украине. Крутой - очень талантливый композитор и продюсер. За всю свою жизнь я встречал не так уж много подобных ему людей. У нас до сих пор остались теплые дружеские отношения. 

   - А почему Вам не удалось в 2005 году отправить Ани Лорак на «Евровидение»?

   - После победы на выборах «оранжевых» Ющенко собрал свое окружение и спросил, кто едет на «Евровидение» от Украины. Его первая «шестерка» Томенко доложил, что едет Ани Лорак, которая выступала за Януковича. Ющенко возмутился и дал Томенко распоряжение вместо нее отправить уличную группу «Гринджолы», которая написала гимн революции «Разом нас багато, нас не подолаты». За три дня был организован показательный отбор, куда вставили артистов, поддержавших Ющенко на выборах. Естественно, народ в эйфории выбрал «Гринджол». Ребята были не виноваты. Они подходили ко мне и извинялись. Но кто же упустит шару поехать на такой конкурс?! Под администрацией президента ежедневно стояло с плакатами более тысячи человек, требовавших пересмотреть решение в пользу Ани Лорак. Я предлагал ей побороться, выйти на Европу, в крайнем случае, выступить от другой страны. Но Каролина отказалась. «Я не пойду против президента», - отрубила она. Это меня обезоружило. Через три дня эйфории украинский народ понял, что совершил грубую ошибку, но было уже поздно. Результат – последнее место Украины в конкурсе. 

   - Из-за чего после 10 лет совместной жизни Вы расстались с Ани Лорак?

   - Несправедливость с «Евровидением» привела нас к полугодовой депрессии. Каролина обвинила во всем меня. А мне уже ничего не хотелось делать ни для нее, ни для страны. Был полный пофигизм. Отношения между нами совсем разладились. Мы не могли уже ни работать, ни жить вместе. В итоге я предложил ей расстаться. При расставании я все оставил Каролине. Абсолютно все! Единственное, что осталось за моей компанией, – это авторские права на произведения, записанные за период совместной работы. И то она распоряжается ими по своему усмотрению. Сейчас ей очень сильно помогает Филипп Киркоров. Он умничка. Я его обожаю. Но мне не нравится их тандем. Каролина находится в тени Киркорова, а это несправедливо. Впрочем, это не его, а, скорее, ее вина. 

   - С Вашей следующей артисткой Оксаной Грицай, более известной всем как Мика Ньютон, у Вас тоже завязались близкие отношения?

   - Нет, у меня никогда не возникало даже мысли насчет отношений с Оксаной, помимо рабочих. У нее была своя личная жизнь. В частности, на «Новой волне-2008» у Оксаны завязался роман с конкурсантом из Германии. И у меня в то время были отношения с другим человеком. С Оксаной мы познакомились еще в 2002 году. Она, как и Каролина, участвовала в конкурсе, а я был членом жюри. Ей было 16 лет. Она жила в городе Бурштын, но к тому времени уже переехала в Киев, так как поступила в эстрадно-цирковое училище. Псевдоним Оксане придумал я – в честь моих любимых музыкантов группы «Uriah Heep» – гитариста Мика Бокса и басиста Пола Ньютона. Кроме того, в переводе с английского New Tone значит «новое звучание». Имя Оксана Грицай не звучное и сложное для иностранцев. А я планировал запускать ее на международный рынок. Мы много работали в Лондоне. Записали альбом с лучшими английскими продюсерами. Практически Оксана жила и училась там 

   - Почему Ваше сотрудничество с Микой Ньютон оказалось не таким долгим и плодотворным, как с Ани Лорак?

   - Главной причиной расставания с Микой стало закрытие российской компании «Стиль Рекордс», которая участвовала в ее продвижении. Сначала мы очень быстро взлетели и вышли в лидеры на рынке. Но, когда начался кризис, учредители «Стиль Рекордс» потеряли много денег. Для них шоу-бизнес был игрушкой. И они решили прекратить существование компании. Мы тогда остались в больших долгах, еле-еле сводили концы с концами. Начались проблемы с выплатой кредитов. Все обвалилось резко. Концертов стало мало. А Оксана требовала у меня повышения зарплаты. Для меня до сих пор загадка - ее поведение в то время.  Скорее всего, кто-то находился рядом с ней и нашептывал на ушко всякую фигню. Конфликт между нами продолжался почти год. Потом появился Тимофей Нагорный и стал ее продюсером. С ним мы полюбовно все решили. 

   - Зачем Вы взялись проводить в Украине отборы на конкурс «Новая волна»? Чтобы пропихивать туда своих артистов? Насколько справедливы были обвинения группы «Пара нормальных», что в 2008 году организаторы отбора вымогали у них $10000?

   - Когда Мика Ньютон выступала в Юрмале, мы много общались с организаторами об улучшении качества отбора и популяризации конкурса. В итоге гендиректор «Волны» Александр Румянцев предложил мне заняться организацией отборочных туров в Украине. После этого ни один из моих артистов не участвовал в конкурсе. Зато все артисты из моих отборов стали победителями тех лет. Это Джамала, Мила Нитич, «Пара нормальных», Маша Собко, Таня Ширко. Насчет вымогательства денег у «Пары нормальных» - это бред! Кто вымогал? Игорь Крутой? Румянцев? Или я? Смешно!!! Мне даже спонсоров нельзя было привлекать. Я организовывал все за свои деньги. Только тратил на этом, ничего не зарабатывая. А «Пару нормальных» уговорили выступить от России, так как от Украины уже были в финале три артиста на два места. Для нас сделали исключение.

   - А как получилось, что Вы начали представлять в Украине интересы артистов российской компании «Вельвет Мьюзик»?

   - После скандалов с «Евровидением» и с Микой Ньютон я вообще разуверился в артистах. Правильно сказал Иосиф Пригожин: «Куда артиста не целуй – везде жопа». У меня даже комплексы стали вырабатываться по этому поводу. Я начал считать, что я ни на что не способен, и вообще мое место не в шоу-бизнесе, потому что порядочным людям там нечего делать. Но хорошо, что есть друзья. Из клоаки, в которой я оказался, меня вытащила Алена Михайлова - мой самый лучший на свете друг. Она прилетела в Киев и сказала, что я все равно не смогу без музыки, без артистов. И я с радостью принял предложение заняться артистами их компании «Вельвет Мьюзик» в Украине. Тем более, я всех их люблю - и нашу Ёлку, и «Чи-Ли», и «Уму2рман». А потом количество артистов стало с каждым месяцем расти. С нами начали сотрудничать Валерий и Константин Меладзе, Вера Брежнева, Анита Цой. Какие они все классные и замечательные артисты! И в этом, конечно, огромная заслуга Алены Михайловой и Лианы Меладзе. Я считаю, что их продюсерская компания - лучшая в наших странах. Артистов нужно любить, лелеять - тогда только будет успех. А если эта любовь взаимная, успех гарантирован вдвойне. 

   - Несколько лет назад Вы заявляли в интервью, что больше никогда не будете связывать свою личную жизнь с артистками. Как же вышло, что в Вашей жизни снова появилась артистка – Маша Шаповалова, более известная всем как Маша Гойя?

   - С Машей мы познакомились, когда ей исполнилось 22 года. Мне позвонил композитор Руслан Квинта и сказал, что у его знакомой певицы есть подружка, которая учится в эстрадно-цирковой академии, и она – то, что мне нужно. Я назначил ей встречу в офисе на 18-00. Когда я пришел к назначенному времени, в кабинете у моих дизайнеров царило шумное веселье: они развлекали какую-то блондинку. Я попросил их вести себя потише, прикрыл к ним дверь и пригласил в кабинет девушку, которая сидела в приемной. Тогда я посчитал, что это Маша. Девушка мне что-то говорила о своей карьере, показывала песни. Я ничего не понимал. Лишь минут через 15 до меня дошло, что это совсем не тот человек, которого я ждал. Потом я еще кого-то принял и начал разбирать документы. Вдруг чуть ли не с ноги открылась дверь, и ко мне в кабинет заглянула та блондинка, которая шумела с дизайнерами. «Мне еще долго вас ждать? – заявила она. - Я тут уже час торчу». Я опешил от ее борзости, но все-таки извинился и предложил ей войти. Мне хватило пообщаться с ней 10 минут и посмотреть ее видео, где она пела песню Мики Ньютон в ресторане, и я предложил ей сразу подписать контракт. Тут уже она опешила от неожиданности и обломала меня: «Я не против подписать контракт, но я в настоящий момент пою в группе «SMS». «Какого лешего ты тогда пришла и мне здесь концерты устраиваешь?» - возмутился я. За каких-то полчаса она трижды перевернула мое сознание.    - Как Вы не побоялись предложить контракт артистке, которая, будучи начинающей, уже столь вызывающе себя вела?   - Не побоялся, потому что увидел перед собой самородок. Да, она безбашенная, но в ней столько харизмы, она так круто поет, она такая красивая и такая сексуальная, что дух захватывает. Настоящая голливудская звезда! Я о такой артистке мечтал десять лет. Минуту поразмыслив, я набрал продюсера группы «SMS» и сказал: «Саша, я хочу забрать у тебя артистку. Она все равно не будет долго в группе работать. Она солистка, и она мне нужна». Через неделю мы уже подписали с Машей контракт. Я сразу предложил ей выступать под псевдонимом Гойя. Фамилия Шаповалова очень распространенная, а это не совсем удобно для личности творческой. А главное - имя артиста должно соответствовать его образу. У меня Маша почему-то ассоциировалась с художником-революционером, бунтарем – таким, как испанец Франсиско де Гойя. К тому же GO YA в переводе с английского означает что-то типа «Я пришла, и вам всем хана». 

   - Правда ли, что Вы возражали против участия Маши в «Фабрике звезд» и других подобных телепроектах?

   - Да, по моему мнению, артистам, у которых есть своя линия в жизни, которые знают, что они должны сказать своим творчеством, в этих проектах лучше не участвовать. Увы, сейчас у продюсеров нет таких средств, чтобы конкурировать с талант-шоу, в которые вбухиваются миллионы. На сегодняшний день это, пожалуй, самый эффективный способ засветиться настоящим талантам. Поэтому нужно им пользоваться. Но нужно понимать, что все талант-шоу – это всего лишь телевизионный продукт. Каналу нужны рейтинги и рекламодатели. А судьба артиста никого не интересует. Да, можно привлечь к себе аудиторию и максимально использовать свой шанс. Но по окончании проекта нужно пахать с еще большим остервенением. Иначе через месяц тебя забудут. 

   - Как Маша попала в российский телепроект «Голос»?

   - Все было по-честному. Я предложил Маше пройти это испытание в России. В Украине ее бы просто зарубили на этапе сбора документов из-за боязни, что я на что-то влияю. Меня там каждая собака знает. И очень много зависти - это ментальность у украинцев такая. На российском «Голосе» меня, конечно, знали продюсеры проекта, но я до прямых эфиров даже на площадке не появлялся, чтобы не навредить Маше. Поскольку она была в Москве одна, в «грин рум», где находились болельщики участников, приходилось приглашать первых встречных и просить их сыграть роли друзей и родственников. 

   - Не секрет, что Первый канал заключал с участниками «Голоса» достаточно жесткие контракты, ограничивающие их творческую деятельность. Вас не смущало, что Маше придется подписать такой контракт?

   - Я очень переживал по поводу контракта. Чем ближе к финалу продвигалась Маша, тем больше было волнений. Я не переживал за компанию «Universal». С ними бы я всегда решил вопрос. С Первым каналом все сложнее. Хотя с ними за счастье подписать контракт любому артисту. Но что-то мне подсказывало, что российские зрители все-таки будут больше голосовать за своих, за россиян. Кроме того, до финала дошли армяне и татары, там нации сплоченные, за своих порвут всех на свете. А украинцы голосовать не будут, хохлы жадные и завистливые, своих же потопят. Поэтому я успокаивал себя, что Маше не дадут победить. Да и каналу проще было взять на контракт не задействованного нигде артиста, чтобы не иметь лишних проблем. В итоге все именно так и сложилось. 

   - Где, по-Вашему, с шоу-бизнесом дела обстоят лучше - в России или в Украине?

   - В Украине шоу-бизнес какой-то кострубатый (нескладный – М.Ф.), нищий, короче, дистрофик по сравнению с российским. У нас нет денег, нет государственной поддержки. Сейчас вообще все настроено на развал не только шоу-бизнеса, но и культуры в целом. Если бы не интернет, то молодые артисты вообще не имели бы возможности заявить о себе. Я уже не говорю о театре, кино и классической музыке. Здесь с этим полный крах. Умудрились развалить все. Но что характерно - в Украине с творчеством получше. С нашими композиторами и клипмейкерами сотрудничает весь бывший Советский Союз. А какие у нас певицы и певцы, танцоры и артисты цирка! Кадрами снабжаем весь мир!

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 18, 2013)







[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166]

 




 

 

Памятные даты

 

 

 

25.07.1955 умер Исаак Осипович Дунаевский, композитор ("Широка страна моя родная", "Дорогая моя столица", "Ой, цветет калина в поле у ручья") (родился 30.01.1900).

25.07.1977 родилась Анастасия Владимировна Максимова, автор песен ("Если в сердце живёт любовь", "Как твои дела", "Привет"), певица ("Дива", "Просыпайся"), дочь ведущей телепрограммы "Музыкальный ринг" Тамары Максимовой, жена радиоведущего Марселя Гонсалеса.

25.07.1980 умер Владимир Семенович Высоцкий, актер, автор и исполнитель песен ("Кони привередливые", "Он не вернулся из боя", "Москва-Одесса"), участник музыкальных фильмов ("Вертикаль", "Интервенция", "Опасные гастроли") (родился 25.01.1938).

25.07.1983 родилась Дарья Ермолаева, экс-солистка группы "Сливки", бывшая любовница солиста группы "Отпетые мошенники" Сергея Аморалова.

25.07.1996 умер Микаэл Леонович Таривердиев, композитор ("Не думай о секундах свысока", "Мне нравится, что вы больны не мною", "Маленький принц") (родился 15.08.1931).

25.07.2008 умер Михаил Иванович Пугонькин (он же Пуговкин), киноактер, исполнитель танцев и песен ("Почто забрал, начальник, отпусти", "Приготовьтесь, фрау мадам", "Лед, лед, лед играет, серебрится") (родился 13.07.1923).

26.07.1929 родился Юрий Михайлович Чичков, композитор ("Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки", "Наташка-первоклашка", "Некогда стареть учителям") (умер 1990).

26.07.1970 родился Андрей Генрихович Григорьев-Апполонов, солист группы "Иванушки".

27.07.1841 под Пятигорском на дуэли отставным майором Николаем Мартыновым убит Михаил Юрьевич Лермонтов, поэт ("Белеет парус одинокий") (родился 15.10.1814).

27.07.1936 родился Марис Рудольф Эдуардович Лиепа, артист балета ("Лебединое озеро", "Жизель", "Спартак"), участник музыкальных фильмов ("Могила льва", "Четвертый", "Детство Бэмби") (умер 25.03.1989).

27.07.1956 родился Борис Борисович Ренский, владелец компьютерной фирмы "R&K", спонсор группы "Тату".

27.07.1964 родился Юрий Николаевич Клинских (он же Хой), лидер группы "Сектор Газа" (умер 04.07.2000).

28.07.1908 родился Владимир Александрович Нечаев, певец ("Вечер на рейде", "Сормовская лирическая", "Осенние листья"), сценический партнер Владимира Бунчикова (умер 11.04.1969).

28.07.1933 родился Александр Наумович Колкер, композитор ("Сегодня праздник у девчат", "Чудо-кони", "Карелия"), муж певицы Марии Пахоменко.

28.07.1956 родился Андрей Игоревич Романов (он же Дюша), флейтист группы "Аквариум" (умер 29.06.2000).

28.07.1994 умер Эдуард Савельевич Колмановский, композитор ("Я люблю тебя, жизнь", "Черное и белое", "Одна снежинка - еще не снег") (родился 09.01.1923).

29.07.1928 родился Константин Агапаронович Орбелян, дирижер, руководитель оркестра своего имени, бывший любовник Аллы Пугачевой, посвятившей ему свою песню "Маэстро".

29.07.1954 родился Игорь Яковлевич Крутой, бывший аккордеонист Валентины Толкуновой, композитор ("Мадонна", "Любовь, похожая на сон", "Шарманка"), певец ("Незаконченный роман", "Мой друг", "Ангел-хранитель"), владелец продюсерской фирмы "АРС", независимого агентства по авторским правам (НААП), телеканала Муз-ТВ и радиостанции "Love-радио", один из создателей фестиваля "Новая волна" в Юрмале, музыкальный продюсер "Фабрики звезд-4".

29.07.2008 умер Владимир Павлович Макаров, певец ("Последняя электричка", "А я еду за туманом", "Если друг оказался вдруг") (родился 15.07.1932).

30.07.1994 в Израиле утонул Евгений Исаакович Клячкин, бард ("Об утреннем городе", "Прощание с Родиной", "Предупредительная песня") (родился 23.03.1934).

31.07.1937 родилась Эдита Станиславовна Пьеха, певица ("Наш сосед", "Песня остается с человеком", "Ничего не вижу, ничего не слышу"), участница фильмов ("Судьба резидента", "Неисправимый лгун", "Стажер"), бывшая жена руководителя ВИА "Дружба" Александра Броневицкого, спортсмена Геннадия Шестакова и сотрудника администрации президента РФ Владимира Полякова, мать певицы Илоны Броневицкой, бабушка участника "Фабрики звезд-4" Стаса Пьехи.

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн