Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2018 год
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СМОТРЕТЬ СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ <--

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179] [180] [181] [182]

МУЗА ТУХМАНОВА КОРМИЛА БУДУЩИХ УЧАСТНИКОВ «GORKY PARK»

Татьяна Сашко находила таланты в ресторанах и открывала им дорогу на большую сцену

 

5 декабря исполнилось 80 лет одной из самых загадочных фигур отечественной эстрады 60-80-х годов Татьяне Тухмановой, более известной под девичьей фамилией Сашко. Долгие годы она находилась в тени своего знаменитого мужа – композитора Давида Тухманова. Ее упоминали только как автора текстов его песен «Эти глаза напротив» и «Джоконда». А на легендарных пластинках «По волне моей памяти» и «НЛО» указывали, что она осуществляла подбор литературного материала. Но участие Татьяны Алексеевны в творческой деятельности Давида Федоровича этим отнюдь не ограничивалось.

 

   - Татьяна Сашко фактически была одним из первых в нашей стране музыкальных продюсеров, - объяснил «Экспресс газете» певец Игорь Иванов. - Она во всем очень серьезно помогала Давиду Тухманову. И все его проекты, сделанные вместе с ней, имели большой успех. Могу только снять перед Татьяной шляпу. Наше знакомство произошло в 1975 году в ресторане «Октябрь», где я тогда пел. Тухманов и Сашко специально пришли, чтобы меня послушать. И предложили мне записать на пластинку несколько песен. А незадолго до этого Вячеслав Добрынин позвал меня работать в ансамбль «Лейся, песня», недавно созданный Валерием Селезневым и Михаилом Плоткиным. Я согласился исключительно ради записи добрынинской песни «Прощай», которая мне очень понравилась. И предложил Тухманову записать пластинку вместе с этим ансамблем. Так появился «миньон» с «Песней про сапожника», «Ты не забудешь обо мне», «Объяснить невозможно», «Не знаю, что и думать мне». После этого у Давида Федоровича завязалось сотрудничество с «Лейся, песня». Помню, как мы параллельно со Львом Лещенко репетировали и записывали тухмановский «День Победы». На словах «Здравствуй, мама! Возвратились мы не все. Босиком бы пробежаться по росе» солировал Владислав Андрианов. На мой взгляд, у Лещенко эта песня получилась лучше. Но именно в исполнении «Лейся, песня» она впервые прозвучала по радио. Потом Тухманов пригласил меня участвовать в записи пластинки «По волне моей памяти». Мне досталась песня «Из вагантов» или, как ее еще называли, «Песня студента». Многое в ней показалось мне непонятным. О вагантах я тогда ничего не знал. И Давиду Федоровичу с Татьяной пришлось объяснять мне, кто это такие. К тому времени я уже работал в новом ансамбле Плоткина «Надежда». И когда для записи песни «Из вагантов» понадобились бэк-вокалисты, я предложил Тухманову нашу вокальную группу. Записывать «По волне моей памяти» также получили приглашение Андрианов из «Лейся, песня» и солисты еще нескольких ансамблей. Но песни, которые они исполняли, я услышал только после выхода пластинки. Успех у нее был такой, что купить ее было невозможно. Мне ее подарил сам Давид Федорович. Особенно приятно было, что моя песня на пластинке оказалась самой «народной». В дальнейшем я записал с Давидом Тухмановым «Алло-алло, Алена», «Мы с тобою танцуем», «Вы мне не поверите» и еще ряд песен. В работе над ними также активное участие принимала Татьяна Сашко. Я всегда видел ее вместе с Давидом Федоровичем. Она организовывала его работу. Напоминала ему: «Адик, у нас в 17-00 фирма «Мелодия». В 19-00 встреча в Союзе композиторов. А потом нам надо подготовить материал к завтрашней встрече». Но Татьяна занималась не только административными вопросами. Сама будучи певицей, она очень хорошо ощущала, что нужно делать для того или иного проекта. Помогала подбирать исполнителей. А иной раз подсказывала такие вещи, которые администратор не смог бы подсказать. Например, на записи говорила: «Адик, вступление никуда не годится. Надо его переделать». Он садился, переделывал, и получалось гениально. А когда Тухманов расстался с Сашко, все застопорилось. Без продюсера делать такие же успешные проекты, как раньше, ему оказалось сложно. Что стало с Сашко – мне неизвестно. Она перестала со всеми общаться. Ее приглашали на разные передачи. Но она ни разу не пришла. Очень жаль, что все так получилось.


   - Это был замечательный тандем – Тухманов и Сашко, - признался лидер группы «Gorky Park» Алексей Белов. - Они всегда выдавали на-гора какой-то необыкновенный продукт. И огромной частью своего успеха Давид Федорович был обязан Татьяне Алексеевне. Именно она была главным творческим двигателем, благодаря которому у него все получалось. Я познакомился с ней в конце 70-х, когда Тухманов пригласил меня на запись как сессионного музыканта. Я тогда работал у Михаила Плоткина в ВИА «Надежда». Во время работы в студии над одной из тухмановских песен Давид Федорович услышал, как я играл на гитаре. И попросил меня записать гитарную партию для его новой песни, которую должен был исполнять Яак Йоала. Я приехал к Тухманову в его загородный дом. У него была оборудована маленькая студия с ударной установкой и четырехканальным магнитофоном. И мы сделали с ним первую пробную запись. Там я впервые и увидел Татьяну Алексеевну. Конечно, тогда я не называл ее так официально по имени-отчеству. Думаю, ей бы это не понравилось. У меня сразу завязалось с ней и с Тухмановым творческое общение. Я в то время был заражен музыкой, которую называли «арт-рок». Слушал все западные группы, работавшие в этом направлении. И вообще слушал все музыкальные новинки, приходившие из-за границы. Что-то я показывал Давиду Федоровичу. Он сочинял произведения в таком же духе. А Татьяна Алексеевна была идеологом текстового материала. Она не просто подбирала стихи, а разрабатывала концепцию всего проекта. Потом я пригласил Тухманова и Сашко в ресторан на Арбате послушать Колю Носкова, который до этого некоторое время работал вместе со мной в ансамбле у Плоткина. Он выдал им два своих «смертельных» номера, которые по принципу «против лома нет приема» любого слушателя клали на лопатки. Это были рок-н-ролл Элвиса Пресли в совершенно уникальном исполнении и песня «Feelings», где он пел за мужчину и за женщину. После этого мы решили создать группу, которая исполняла бы арт-роковые произведения Тухманова. Она получила название «Москва». А в ее состав, помимо меня и Носкова, вошел барабанщик Дима Серебряков из ВИА «Надежда». Запись нашего первого и последнего альбома «НЛО» потребовала огромного количества времени и усилий. На фирме «Мелодия» студию сразу на весь альбом нам не давали. Сначала дали на две песни. Через несколько месяцев - еще на две. Потом – на остальные. Плюс несколько дней на сведение. Но нужно было еще подготовиться к записи. Я предварительно расписывал партии ударных и ритм-секции. Потом мы собирались в загородном доме у Тухманова и все это проигрывали. Татьяна Алексеевна не упускала из вида ничего, что касалось творческого процесса. Заботилась даже о том, чтобы во время репетиций нас всех покормить. Более того, поскольку мы были постоянно прикованы к работе над альбомом и не имели возможности зарабатывать себе на жизнь, она вместе с Давидом Федоровичем больше года платила нам зарплату. Можно сказать, мы работали у них. Естественно, неофициально. Тогда же не было никаких ООО и прочих частных организаций. Просто они давали нам деньги из своего кармана. Такой совершенно не типичный для того времени у Сашко был подход к работе с артистами. Уже потом, оказавшись с «Gorky Park» на Западе, я увидел серьезнейших продюсеров, которых знал весь мир. И понял, что Татьяну Алексеевну можно было поставить с ними в один ряд.


   - Татьяна Сашко родилась раньше, чем было нужно, - считает легендарная радиоведущая Диана Берлин. - Если бы она сейчас продолжала работать, ни один продюсер рядом бы не стоял. Даже в нынешнем возрасте ей нет равных. Я знаю Татьяну очень давно, еще со студенческих времен. Мы вместе учились на журфаке в полиграфическом институте. Среди многих ее талантов особенно выделялась способность к тому, что потом назвали продюсированием. Она каким-то особым чутьем чувствовала талантливого человека и все свои силы, знания и возможности тратила на то, чтобы он стал известным многим. Как вы понимаете, не за деньги, о которых тогда речи не было. Таким образом в жизни Татьяны появился ее первый и, по-моему, последний муж Давид Тухманов. Он получил классическое музыкальное образование в Гнесинском институте. Писал роскошные романсы на стихи Генриха Гейне. Но она сумела разглядеть в нем еще и уникального песенного композитора. Взять один из первых его хитов «Льет ли теплый дождь, падает ли снег», который принес успех Валерию Ободзинскому. Надо было написать именно такую мелодию, которую люди ждали в конце 60-х. Ее пели в подъездах и считали дворовой песней. И дальше это дарование, помноженное на много раз, стало опережать время с чудовищной быстротой. Коллегам было непонятно, почему каждое произведение Тухманова – это хит. А потому что Татьяна понимала, что из написанного может стать хитом. У Тухманова был необычный для того времени музыкальный язык. Таким языком никто не писал. Он был из ряда вон выходящий. И Татьяна тоже. Только ей могла прийти в голову мысль сделать такую пластинку, как «По волне моей памяти». Нужно было так знать поэзию. А кто у нас знал Сафо? Кто знал Ахматову? Это сейчас произошел большой сдвиг в развитии культуры людей. А тогда со знанием поэзии было совсем плохо. Татьяна проделала колоссальную работу. Из всего многообразия гениальных стихов она отобрала подходящие для пластинки. Потом нашла тех, кто это все спел. Результат, как известно, получился потрясающий. А их совместная работа с Валерием Леонтьевым? Все, что с ним записано, было гениально. «Там, в сентябре» - это не песня, а настоящая музыкальная композиция. Надо отметить, что Татьяна Сашко и сама прекрасно пела. Если кто-то напряжет память, то вспомнит тухмановскую песню «Как прекрасен этот мир», которую она исполнила вместе с Юрием Антоновым, и «Белый танец», прозвучавший в ее исполнении в телефильме «Эта веселая планета». Я уже не говорю про вечный хит нашей страны «Эти глаза напротив». Татьяне принадлежали не только стихи к этой песне, но и первое исполнение, сделанное еще до Ободзинского. И «День Победы» тоже она первая записала. Это уже потом ее спел Лев Лещенко. А потрясающий редактор Чермен Касаев взял на себя ответственность и выпустил его с этой песней на телевидении. Конечно, жаль, что Татьяна Сашко не могла петь и дальше. Но не разрешалось петь и Ободзинскому, и Антонову. Причина теперь не понятна. Нельзя, и всё! Из-за этого пострадали многие замечательные певцы. Мы на радио делали все, что могли. Пытались что-то ставить в эфир. Но перед нами стояла глухая стена. Татьяна поняла, что петь ей не дадут. И закрыла себя как певицу. Решила, что из них двоих вперед должен идти Тухманов. Помню, она очень хотела спеть его «Магазин «Цветы» на стихи Лидии Григорьевой. Эта песня была ни на что не похожа. В итоге ее прекрасно исполнила София Ротару. С ней же Тухманов и Сашко сделали первый отечественный рэп – композицию «Я, ты, он, она, вместе целая страна». Правда, тогда никто не знал, что спустя десятилетия это так назовут. А теперь сочетание речитатива с вокалом используется повсеместно. Вот так звезды сложились, что Тухманов с Сашко совпали – и творчески, и человечески. А потом звезды, по каким-то им одним известным причинам, их развели. Конечно, после развода ей пришлось трудно. Но, по моему мнению, в этой ситуации пострадали абсолютно все – и она, и он, и все почитатели настоящего творчества. Я ни в коем случае не умаляю достоинств Давида Тухманова. Он один такой. После него двести мест свободных. Никто таких высот не достиг и уже не достигнет. Мне только кажется, что этот успех по праву разделяет и Татьяна Сашко.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 51, 2017)


   Газетная версия http://www.eg.ru/showbusiness/437146/





МУЖ ЖАСМИН ВОПРЕКИ ПРИГОВОРУ СУДА ТАК И НЕ СЕЛ В ТЮРЬМУ

Осужденный на 7,5 лет Илан Шор устраивает концерты «звезд», ездит за границу и собирается встречать новый год с любимой женой

 

Немало озадачило общественность недавнее заявление певицы Жасмин Интернет-порталу Дни.Ру о намерении встречать новый год в Молдове и получать удовольствие от нахождения рядом с мужем – бизнесменом Иланом Шором. Дело в том, что еще 21 июня 2017 года Буюканский районный суд Кишинева приговорил ее благоверного к семи с половиной годам лишения свободы за хищение миллиарда долларов из Banca de Economii и еще двух подконтрольных ему молдавских банков. И грядущие новогодние праздники он, по идее, должен был проводить на тюремных нарах. Каким же образом певица собралась находиться рядом с ним и получать от этого удовольствие?

 

   Ответ на этот вопрос оказался удивительно прост. Представьте себе, Илана Шора после вынесения обвинительного приговора никто и не подумал сажать в тюрьму. Более того, с него сняли даже домашний арест, наложенный на время следствия и суда. И с тех пор он преспокойно находился на свободе и продолжал руководить городом Оргеевым, мэром которого был избран два года назад. В частности, этим летом Шор «засветился» вместе с Жасмин на концерте группы «Carla’s Dreams», организованном им в Оргееве по случаю Дня независимости Молдовы. Потом устраивал концерт в честь Дня города, на который пригласил группы «Zdob si Zdub» и «Modern Talking». А осенью даже выезжал из Молдовы во Францию и встречался в Страсбурге с депутатами Европарламента. Столь вольготно «отбывать наказание» Шору позволило гуманное молдавское законодательство, согласно которому до окончательного утверждения приговора его отпустили под так называемый «судебный контроль» - что-то вроде нашей «подписки о невыезде». Вступить или, соответственно, не вступить в законную силу приговор должен был после рассмотрения апелляционной жалобы, поданной адвокатами мужа Жасмин. Вот только рассматривать ее почему-то никто не спешил. В конце концов, выяснилось, что материалы уголовного дела за прошедшие полгода так и не попали в апелляционную инстанцию.


   - Дело по-прежнему находится у меня, - признался журналистам Интернет-портала anticoruptie.md судья Буюканского суда Андрей Никулча, который выносил приговор Илану Шору. - Я еще не передал его в Апелляционный суд, потому что приговор не успели перевести на русский язык. Подсудимый не владеет государственным языком, и отсутствие перевода является нарушением его прав. Я не знаю, когда перевод будет сделан, потому что я этим не занимаюсь. Когда он у нас будет, мы отправим дело дальше.

 

   Любопытно, что с рассмотрением апелляционной жалобы бизнесмена Вячеслава Платона, приговоренного Буюканским судом к 18 годам заключения по тому же делу о хищении миллиарда долларов из Banca de Economii, никаких проволочек не возникло.

 

   - Через две недели после представления мотивированного решения дело уже передали в Апелляционную палату, - сообщил порталу newsmaker.md адвокат Платона Эдуард Руденко. - Мой подзащитный тоже не знает госязыка, но это никого не остановило. Приговор переводили, когда дело уже было в Апелляционной палате. Первая инстанция даже не рассмотрела наши замечания к приговору, хотя это законная процедура.

 

   По мнению председателя оппозиционной партии «Действие и солидарность» Майи Санду, мужу Жасмин покровительствует самый богатый человек Молдовы Владимир Плахотнюк, контролирующий правительство, парламент и все органы власти страны.

 

   - После того, как правительство сделало большую шумиху из «осуждения» Илана Шора на несколько лет тюрьмы, мы узнаем, что его дело даже не дошло до апелляционного суда, - возмутилась она на своей странице в Facebook. – Оказывается, приговор переводится, чтобы быть понятым для Шора. Сколько заботы проявляет правосудие Плахотнюка по отношению к его партнерам, в то время как другие люди умирают от побоев в комиссариатах! Это затягивание означает, что до выборов не будет обвинительного приговора, вступившего в законную силу, а Илан Шор будет иметь право баллотироваться в следующий парламент. Таким образом, у нас есть ясное доказательство того, что вместо наказания причастных к краже миллиарда правительство делает их депутатами! С такими людьми, как Шор, Плахотнюку будет чрезвычайно легко снова получить парламентское большинство, которое у него есть в настоящее время.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 50, 2017)


   Газетная версия http://www.eg.ru/showbusiness/433182/





СЕКСОМ С ПУГАЧЕВОЙ ХВАСТАЛСЯ ВЕСЬ ОРКЕСТР ОЛЕГА ЛУНДСТРЕМА

Ревнивый муж застукал Эдиту Пьеху в гостиничном номере у Магомаева и избил ее до полусмерти

 

Павел Шахнарович, появившийся на свет в 1921 году, был одним из «бойцов невидимого фронта» отечественной культуры. Почти шестьдесят лет он проработал администратором в кино, театре и на эстраде. Начинал карьеру во время Великой отечественной войны, а заканчивал в «лихие девяностые». Встречался и общался со многими выдающимися деятелями искусств. В 2002-2003 годах Павел Александрович наговорил на диктофон воспоминания о самых ярких эпизодах его жизни. Тогда, по ряду причин, опубликовать их не удалось. И вот, наконец, эти уникальные записи дождались своего часа.

 

   Часть ТРЕТЬЯ

 

   - В середине 60-х началась моя многолетняя дружба и совместная работа со знаменитым Валерой Ободзинским. Все почему-то считали его евреем. Видимо, из-за его одесского происхождения. Валера сам часто шутил, что по национальности он одессит. На самом деле папа у него был поляк. Да и то с какой-то русской примесью. А мама – чистокровная украинка. И в документах Валеру записали русским. Впервые я увидел его в Норильске. Валера гастролировал там с коллективом из Костромской филармонии. Он был тогда никто и очень много пил. Во время выступления их коллектива на сцене стояла декорация какого-то дома с окном. И пьяный Валера, не удержавшись на ногах, выпал из этого окна. Тем не менее, он мне понравился. Конечно, ему еще в чем-то не хватало мастерства. Но все равно пел он очень хорошо. И, вернувшись в Москву, я рассказал о нем в джазовом оркестре Олега Лундстрема. Некоторое время спустя его пригласили на прослушивание и взяли в оркестр солистом. Валера бросил пить и стал быстро набирать популярность у публики. Потом известный администратор Павел Леонидов увез его в Донецк. «Что ты сидишь в оркестре Лундстрема? – сказал он. – Мы тебе сделаем сольную программу». Донецкой филармонией тогда фактически руководил другой известный администратор Миша Дорн. Формально он работал там с Тамарой Миансаровой. Но директор филармонии Алексей Омельченко страшно кирял. Приходил утром с большого бодуна, подписывал необходимые документы и уезжал обедать. А к вечеру уже снова был тепленький. И Мише приходилось все держать в своих руках. Поскольку Леонидову самому было недосуг ездить с Валерой на гастроли, он порекомендовал Дорну меня. «Не хотели бы вы поработать с Ободзинским?» - спросил меня Миша. «Давайте!» - согласился я. В тот момент я ушел с «Мосфильма» и от случая к случаю кого-то возил на гастроли. С Шульженко ездил на Западную Украину – в Мукачево, Ужгород, Львов, Луцк. Но принимали ее уже не так, как раньше. Не было прежних оваций. Из-за этого она вечно была недовольна. И чтобы не выслушивать ее претензии, я решал все вопросы через ее аккомпаниатора Додика Ашкенази. А с Ободзинским я чувствовал себя хозяином положения и мог ставить любые условия. Его концерты шли тогда на ура. У меня круглые сутки звонил телефон. «Дайте хоть какие-нибудь сроки! – умоляли меня. – Сделаем концертов, сколько хотите!». Из-за этого для многих коллег Валера был как кость в горле. Помню, я приехал по гастрольным делам во Фрунзе. Заместитель директора филармонии назначил мне встречу на летней эстраде в городском саду. Там готовились к выступлению Алла Йошпе и Стахан Рахимов. И я невольно услышал их разговор. «А кто этот человек, с которым вы встречались? – спросила Йошпе. – У него очень знакомое лицо». «Это администратор Ободзинского, - объяснил замдиректора. - Мы хотим сделать его концерты во дворце спорта». «Зачем вам Ободзинский? – пренебрежительно фыркнула Йошпе. – Это же какая-то одесская шантрапа!». В ее словах сквозила эдакая завистливая ненависть к более удачливому конкуренту.

 

   В те времена всем артистам устанавливалась норма по количеству концертов в месяц. Превышать ее запрещалось. Но мы находили различные обходные пути. Когда Ободзинский из Донецкой филармонии перешел в Росконцерт, я договорился о его совместных гастролях с оркестром Лундстрема. Им было очень выгодно работать с Валерой. Да, у них были свои неплохие солисты – Дмитрий Ромашков и Майя Розова, жена тромбониста Алика Шабашова. Более того, в тот момент у Лундстрема пела наша будущая примадонна Алла Пугачева. Среди музыкантов о ней уже тогда ходили легенды. Говорили, что на гастролях она переспала со значительной частью оркестра. Но ни на Аллу Борисовну, ни на Ромашкова с Розовой народ так не валил, как на Валеру. И чтобы выполнить свою норму – 17 концертов в месяц, оркестру где-то десять месяцев в году приходилось проводить в гастрольных поездках. А благодаря Ободзинскому, у них было по 2-3 концерта в день. За месяц они выполняли квартальную норму. И получали дополнительный отдых. Выгодно это было и нам. Поскольку Валера в оркестре не работал, их норма ему не засчитывалась. И дальше он мог еще гастролировать в счет своей нормы. А чтобы Валере подняли ставку за концерт, мы с директором оркестра Лундстрема Юркой Горшковым пробили ему звание Заслуженного артиста Марийской АССР. За это он целый месяц выступал в этой республике чуть ли не в коровниках и пристанционных уборных. Подобные ухищрения широко практиковались среди тогдашних эстрадных деятелей. Закончилось это тем, что в конце 70-х годов против сотрудников Росконцерта было возбуждено уголовное дело. За хищения и взятки посадили замначальника отдела художественных коллективов Иваненко и еще несколько человек. По этому же делу проходил и Марк Рудинштейн. Сейчас он говорит, что пострадал ни за что. На самом деле он подделывал счета за телефонные переговоры. Допустим, счет был на 8 рублей. А он ставил 28 рублей. И получал в кассе лишние деньги. Причем, его подделки были настолько топорными, что первый же ревизор обратил на них внимание. Рудинштейну дали 6 лет. Но отсидел он всего 10 месяцев. Потом его адвокат добился, чтобы наказание ограничили фактически отбытым сроком. Следователи из Республиканской прокуратуры и меня очень хотели зацепить. Допрашивали по 6-7 часов. Но у них не было никаких фактов. И от меня отстали. В качестве одного из свидетелей по делу Росконцерта на допрос вызывали популярного в те годы Вадима Мулермана. Я не хочу давать оценку его поведению. Каждый поступает так, как считает нужным. Но Мулерман дал правдивые показания. Он честно рассказал следователям, кому платил и почему это делал. Естественно, на него ополчились те, кто отказывались давать показания. Они считали, что Мулерман всех предал. И к нему резко изменилось отношение. Его перестали занимать в концертах. Не стали делать ему гастроли. В конце концов, его вынудили уйти из Росконцерта и уехать из страны.


   В разгар карьеры у Ободзинского начались раздоры с первой женой Нелли Кучкильдиной. Поначалу он был сильно в нее влюблен. Они познакомились в Иркутске. Нелли приехала туда из своего родного Свердловска учиться в институте. А еще никому неизвестный Валера выступал там с концертом от Костромской филармонии. Какое-то время они переписывались и перезванивались. А когда я стал администратором Валеры, Нелли начала сопровождать его на гастролях. Из-за этого у меня в каждом городе возникала куча проблем. По тогдашним правилам, жить в гостинице в одном номере без штампа о регистрации брака им было нельзя. Приходилось снимать Нелли отдельный номер. А ночами она тайно пробиралась к Валере. «Да распишитесь вы, наконец!» - говорил им я. А тогда за 2-3 месяца нужно было дать объявление в газету о намерении вступить в брак да еще 2-3 месяца ждать, пока его напечатают. В конце концов, во время гастролей в Красноярске я договорился с сотрудниками крайкома партии, и они помогли расписать их в обход правил. Первое время Валера и Нелли жили в Москве у меня в коммуналке. Именно туда они привезли из роддома старшую дочь Анжелу. Помню, я вернулся с гастролей, а ее как раз купали в тазике. Потом у Валеры появилась своя квартира на Переяславской улице. Вроде бы все шло хорошо. Но к тому времени Валера остыл к Нелли как к женщине. Нет, он хорошо к ней относился, заботился о ней, покупал ей дорогие подарки. Нелли никогда не работала. Она числилась у него в коллективе костюмершей, что позволяло ей за казенный счет ездить с ним на гастроли. Но реально как костюмерша она ничего не делала. Максимум - гладила Валере рубашки. Потом Нелли начала пить. У нее это потомственное. На гастролях к Валере в гостиницу постоянно приходили гости - из филармонии, из обкома партии. Сам он тогда не пил, находился в «завязке». Сидел за столом минут пятнадцать и говорил: «Извините, я устал. У меня завтра концерт. Я пойду спать». А мы оставались с гостями до трех ночи, а то и до утра. Я-то еще как-то старался не перебирать лишнего. У меня все-таки с утра были дела. А у Нелли-то никаких дел не было. И она пила - будь здоров! То же самое происходило и в Москве. Каждый день она собирала гостей, и начиналась пьянка. Потом Нелли спуталась с каким-то официантом с парохода, который был очень похож на Валеру. Из-за этого Валера долго не признавал младшую дочь Леру. Он считал, что это не его ребенок, а этого официанта. Мне даже пришлось вместо него забирать Леру из роддома. На этой почве у Нелли произошло помутнение рассудка. Она пыталась отравиться и попала в психиатрическую больницу. В довершение всего кто-то сообщил Валере, что Нелли переспала с Иосифом Кобзоном и Львом Лещенко. «Ты, наверное, знал об этом? - выпытывал он у меня. - Почему ты мне ничего не сказал?». «Боже упаси, откуда я мог знать? – разводил руками я. – Ты думаешь, что она мне про такое рассказывала?». После этого Валера не выдержал и ушел от Нелли к своей землячке-одесситке Лоле Кравцовой – дочери заслуженного человека, капитана круизного теплохода «Азербайджан».

 

   К сожалению, из-за семейных проблем Ободзинского снова потянуло к бутылке. Нелли создала в доме такую атмосферу, даже человек, который никогда капли в рот не брал, и то бы запил. Сначала Валера год сидел на «колесах». Потом сам бросил. Какое-то время держался. А однажды на новый год все-таки сорвался и начал безобразно пить. Не остановила его даже женитьба на Лоле. Правда, она тоже не пользовалась безупречной репутацией. Злые языки связывали ее с тем же Кобзоном. И не только ее, но и ее мать. Однако Лола, по крайней мере, искренне беспокоилась о муже и пыталась ему помочь. Помню, как мы с ней и запойным администратором Костей Михеевым из Москонцерта втроем клали Валеру в областную психиатричку на улице 8 марта. Он был как мешок и совершенно ничего не соображал. Это было что-то ужасное. В итоге Лола Ободзинского выставила. Как она сама мне говорила, устала от его пьянства. По той же причине, и я вскоре перестал с ним работать. Он уже не прислушивался к моему мнению. Выходил на сцену пьяный. Начал срывать концерты. Нелли все это время никакого интереса к отцу своих дочерей не проявляла. У нее тогда была своя бурная жизнь. Она одного за другим меняла мужиков. Сначала ее любовником стал мальчик Ядик, который был вдвое младше ее. Потом выяснилось, что он вор. Не помню, то ли его арестовали, то ли он ударился в бега. Его сменил армянин Эмиль. Кстати, неплохой мужик. Нельку очень любил. Правда, он вскоре умер. После этого с ней жил какой-то грузин и кто-то еще – всех не упомнить. В квартире на Переяславской у нее был настоящий бардак. В унитазе лежало несмытое говно. На полу валялись нестиранные трусики в менструации. А сама Нелли доходила до того, что на глазах у дочек в голом виде спала посреди комнаты с очередным мужиком. Анжела и Лера с детства впитывали эту атмосферу. И пошли по стопам мамы. Пить и трахаться - вот в чем они видели смысл жизни. Между тем, уйдя от Лолы, Валера пришел ко мне и сказал: «Я не буду больше пить. Уговорите Нелли, чтобы она со мной снова сошлась». Это был шаг отчаяния. Ему просто некуда было деться. Нелли не хотела принимать его обратно. Я провел с ней большую работу. Часами увещевал ее, что у них все-таки две дочки, что все-таки отец будет с ними. И кое-как уговорил. Они второй раз расписались. Но прожили вместе недолго. Валера продолжал пить. Однажды он возвращался с гастролей и позвонил домой, чтобы сообщить о своем приезде. «Ты можешь не приезжать, - ответила ему Нелли. – Тебе тут места нет». Мне пришлось на первое время приютить его у себя. Потом Валера в пьяном виде все-таки заявился на Переяславскую. Кричал: «Я здесь хозяин! Здесь все мое!». Действительно, он все оставил Нелли – и квартиру, и картины, и хрусталь, и дорогие сервизы, и золото с бриллиантами. Но поляк Анджей Янчак, который стал ее новым мужем, не стал с ним церемониться и вышвырнул его за дверь.


   Когда распался Советский Союз, я уже официально вышел на пенсию. Но изредка продолжал работать как частное лицо. У меня остались хорошие связи в Череповце. Меня даже хотели представить к званию почетного гражданина этого города. На протяжении двадцати пяти лет я возил туда артистов. Проводил большие концерты во дворце спорта на 25 тысяч зрителей. Весь город меня знал. И мне готовы были сделать все, что угодно. Ни в чем мне не отказывали. Я мог прийти и сказать: «Гостиницу с 8-го числа закрываем. 9-го приезжают мои артисты». И ее закрывали. А когда мне нужен был транспорт, снимали с рейса первый попавшийся автобус и, высадив из него пассажиров, отправляли ко мне. Дворец спорта на протяжении нескольких лет не мог достать себе шторы, которые производились на местной фабрике. И только я с легкостью решил эту проблему. Получил 80 комплектов штор для дворца и еще 40 комплектов для работников. Особенно теплые отношения у меня сложились с руководством Череповецкого металлургического комбината. Именно мне в 1995 году доверили проводить во дворце металлургов большие праздничные концерты в честь юбилея их предприятия. На это мне выделили 40 миллионов рублей. Предоставили для проживания коттеджи в загородном доме отдыха. И я привез им Муслима Магомаева, Эдиту Пьеху, Машу Распутину и многих других артистов. Пьеха до этого уже бывала в Череповце. И, когда я ей позвонил по поводу выступления на юбилее, сразу потребовала, чтобы ей подарили какой-то дорогой подарок. «Дита, самый лучший подарок – кусок легированной стали, - подколол ее я. – Эта сталь стоит безумных денег». «Хватит шутить, Павел Александрович! - обиделась она. – Если вы не выполните мои условия, я никуда не поеду». «Я вам покажу «не поеду»! - пригрозил ей я. – Чтобы были, как штык! Я вас буду ждать». Но Пьеха не успокоилась и все-таки добилась своего. Пошла в Череповецкий горсовет и выпросила у них два унитаза. «Почему два?» - спрашивали потом у меня. «Видимо, она столько, извините, кое-чего делает, что одного ей мало», - шутил в ответ я. Самое смешное, что отправить эти унитазы к ней домой в Ленинград грузовым транспортом, по каким-то причинам, не удалось. И ей пришлось грузить их в пассажирский поезд и ехать с ними в купе. Надо отдать Пьехе должное: у нас нет более элегантной певицы. Я десятки раз видел ее в разных концертах, и ни разу она не надевала одно и то же платье. Но вела себя Эдита Станиславовна всегда ужасно нахально. А в молодые годы ко всему прочему была до неприличия слаба на передок. Ох, любила это дело! Помню, как при мне она получала по морде от своего первого мужа Александра Броневицкого. Мы жили в одной гостинице в Ялте. Вдруг среди ночи поднялся страшный шум. Оказалось, приехал Магомаев, и Броневицкий застукал Пьеху в его номере. Он выволок ее в коридор и так отлупил, что на ней живого места не было, и ей пришлось отменить все концерты. Я отнюдь не ханжа. Сам был грешен. И все же позволять себе такое в присутствии мужа - это, на мой взгляд, уже слишком.

 

   Из всех артистов, которые приехали поздравлять с юбилеем Череповецкий металлургический комбинат, больше всего проблем мне доставила Маша Распутина. На самом деле я ее туда не приглашал. Ее пригласил сам директор комбината. А меня попросил только организовать ее приезд и встречу. Я позвонил по этому поводу ее мужу Владимиру Ермакову. И вдруг он заявил: «Мы не поедем в Череповец. Нам в другом месте обещают автомобиль. Мы поедем туда». А со мной за эти юбилейные концерты должны были расплатиться автомобилем. И чтобы спасти положение, мне пришлось от него отказаться и отдать его Распутиной и Ермакову. Они его забрали и приехали на нем в Череповец. А уже на месте потребовали переписать документы на Ермакова. В процессе общения он произвел на меня впечатление просто фантастического идиота. По интеллекту его превосходила даже дверная ручка. «Когда начинается концерт?» - спрашивал Ермаков. «В семь вечера», - отвечал я. Через минуту он забывал об этом и задавал тот же вопрос снова. Я терпеливо повторял ответ. И так повторялось несколько раз. Это страшно выводило меня из себя. Отличилась и сама Распутина. В рамках юбилейных торжеств проводилась выставка народных умельцев. Там были представлены очень красивые вещи. Распутину заинтересовал ларчик, сплетенный из ивовых веток. «Можно мне посмотреть?» - попросила она. Смотрительница вынула его из витрины и дала ей в руки. «Ой, как он мне нравится! – воскликнула Маша. – Я возьму его себе». Сунула под мышку и ушла. Все просто обалдели. «Меня жена убьет, если я не верну эту вещь домой, - пожаловался мне автор ларчика. - Не могли бы вы мне помочь?». «А что я могу сделать? – развел руками я. - Попробуйте сами поговорить с Распутиной! Или заявите на нее в милицию!». Но потом мне стало жаль человека, и я все-таки пошел к Маше. «Верни ларчик! – сказал я ей. - Это же экспонат на выставке. Ты бы еще пришла в музей и оттуда что-то забрала». «Подумаешь, какая музейная ценность! – усмехнулась она. - Мне и более дорогие вещи дарили». «Безусловно, дарить тебе могли все, что угодно, -  попытался объяснить я. – Но это делали люди, которым эти вещи принадлежали. А ты сейчас взяла чужую вещь без спроса». «Даже слушать вас не хочу! – отмахнулась Распутина. - Не портьте мне настроение! Все равно я ничего отдавать не буду!». Думаете, ей было стыдно? Нисколько! Но я хорошо отыгрался на ней и за ларчик, и за автомобиль, и за все остальное. Поскольку Машу невозможно было убрать со сцены, пока она не выдаст весь свой репертуар, я поставил ее в самый конец программы. В принципе, выступать последним всегда считалось престижным. Но из-за большого количества артистов концерт получился очень длинный. И к выходу Распутиной зрители были настолько уставшими, что уже толком не аплодировали и думали только о том, как бы все это поскорее закончилось. После первого концерта ко мне в гостиницу пришел недовольный Ермаков и стал талдычить: «Машу надо переставить». «Нет, я не буду этого делать», - отказался я. И во все остальные дни Распутина уходила со сцены под три жидких хлопка.

 

   Вообще, современные артисты бесят меня безответственным отношением к своему делу. Многие позволяют себе выступать в джинсах и майках да еще рваных. В прежние времена их в таком виде даже близко к сцене не подпустили бы. Помню, мы с Ободзинским поехали на гастроли во Владивосток. А своих костюмов для музыкантов у нас еще не было. И я взял им костюмы напрокат в оркестре Леонида Утесова. Они были такого мышиного цвета. Так меня в антракте вызвал начальник политуправления флота и возмутился: «Почему у вас музыканты одеты, как зэки?». И мне пришлось долго перед ним оправдываться. А если у нас концерт задерживался хоть на несколько минут, это было настоящее ЧП. У Ободзинского некоторое время работал один конферансье – полный дурак, дерьмо собачье. Когда делали программу, его взяли из жалости. На Байкале нас попросили дать дневной концерт в санатории. А этот конферансье пошел с какой-то девкой в ресторан и к началу концерта не явился. Пока я его искал, прошел целый час. После этого мы с ним больше не работали. А сейчас часовая задержка концерта уже никого не удивляет. Наоборот, стало чуть ли не хорошим тоном заставлять зрителей ждать. Я уже молчу о пении нынешних кумиров. Раньше наибольшим успехом у публики пользовались теноры. Они считались самыми элитными певцами. Конечно, имели своих поклонниц и баритоны, и басы. Но больше всего их было у теноров – Лемешева, Козловского, Хромченко. Один из моих братьев был женат на солистке Большого театра, народной артистке Елене Кругликовой. Она рассказывала, как поклонницы ели снег, по которому проходил Лемешев. А сейчас никто не разбирается – тенор у певца или баритон. Поклонников это вообще не волнует. Лишь бы как-то хрипел, и хорошо. Ну, разве что к Киркорову нет вопросов. Хотя бы понятно, что он поет баритоном. А вот какими голосами поют, если, конечно, это можно назвать пением, Газманов, Буйнов или любезный моему сердцу Агутин? Просто невозможно понять.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 49, 2017)


   Часть ПЕРВАЯ

   ПЬЯНЫЙ БОРИС АНДРЕЕВ НА СЪЕМКАХ ЧУТЬ НЕ УБИЛ ИВАНА ПЫРЬЕВА

   Юрий Никулин воровал декорации из театра и замазывал варом дверные замки своим врагам

   http://filimonka.ru/viewpub.php?num=995


   Часть ВТОРАЯ

   ВЕРТИНСКИЙ СТРАДАЛ ОТ БЕЗОТВЕТНОЙ ЛЮБВИ К ГОРБАТОЙ КАРЛИЦЕ

   Вадим Козин получил дополнительный срок за совращение юного солдатика из лагерного конвоя

   http://filimonka.ru/viewpub.php?num=994







[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179] [180] [181] [182]

 




 

 

Памятные даты

 

 

 

23.05.1959 родился Владимир Анатольевич Жечков, партнер по бизнесу Сергея Лисовского, создатель и первый солист группы "Белый орел".

23.05.1971 родилась Фрида, солистка группы "Полиция нравов".

23.05.1972 родился Николай Владимирович Барашко (он же Найк Борзов), автор и исполнитель песен ("Лошадка", "Три слова", "Песня про Вову"), экс-участник проекта "Х… забей", муж экс-солистки группы "Армия" Русланы Еремеевой.

23.05.1982 родился Андрей Леонидович Ширман (он же Smash), ди-джей, композитор ("Moscow never sleep", "Волна", "Москва ждет февраль").

23.05.1968 родился Сергей Васильевич Соседов, музыкальный критик, участник телепрограмм "Акулы пера" и "Ты суперстар".

24.05.1925 вышел первый номер газеты "Комсомольская правда".

24.05.1982 по инициативе секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева была принята Продовольственная программа.

24.05.2018 день славянской письменности и культуры.

25.05.1921 родился Михаил Павлович Зив, композитор ("Раскудрявая девчонка", "Не гляди назад, не гляди") (умер 1994).

25.05.1934 родился Евгений Владимирович Бачурин, бард ("Дерева вы мои, дерева").

25.05.1927 родился Олег Николаевич Хромушин, композитор ("Потому, что весна", "Сколько нас?").

25.05.1952 родился Александр Алексеевич Суханов, бард ("Ах, телега ты моя, вдребезги разбитая").

25.05.1971 родилась Кристина Эдмундовна Орбакайте, певица ("Пусть говорят", "Не бей любовь об пол", "Просто любить тебя"), участница фильмов ("Чучело", "Лимита", "Любовь-морковь"), дочь Аллы Пугачевой, бывшая гражданская жена певца Владимира Преснякова-младшего и бизнесмена Руслана Байсарова.

26.05.1878 родилась Айседора Дункан, танцовщица, основоположница танца в стиле "модерн", жена поэта Сергея Есенина (погибла 14.09.1927).

26.05.1910 родился Адольф (он же Эдди) Игнатьевич Рознер, джазовый трубач, руководитель оркестра своего имени (умер 08.08.1976).

26.05.1969 родилась Мария (она же Анжелика) Юрьевна Варум, певица ("Художник, что рисует дождь", "Ля-ля-фа", "Городок"), дочь композитора Юрия Варума, жена певца Леонида Агутина.

26.05.1980 родилась Екатерина Владимировна Кравцова (она же Радистка Кэт), экс-солистка группы "Стрелки".

27.05.1949 родился Александр Николаевич Лосев, солист группы "Цветы" (умер 01.02.2004).

27.05.1960 родился Александр Николаевич Башлачев, рок-бард ("Время колокольчиков", "Ванюша", "Егоркина былина") (покончил с собой 17.02.1988).

27.05.1972 родился Олег Михайлович Крестовский, экс-солист группы "Ласковый май".

27.05.1977 Президиум Верховного Совета СССР утвердил новый текст гимна СССР, в котором были заменены строки с упоминанием Сталина.

27.05.2018 общероссийский день библиотек (в этот день в 1795 императрица Екатерина II основала Российскую национальную библиотеку).

28.05.1966 родился Иван Николаевич Шаповалов, создатель группы "Тату", продюсер группы "7Б" и певицы NATO.

28.05.1968 родился Алексей Игоревич Лебединский (он же Профессор Лебединский), певец ("Я убью тебя, лодочник").

28.05.1973 родился Илья Владимирович Калинников, лидер группы "Високосный год".

28.05.1982 умер Борис Петрович Чирков, киноактер, исполнитель песен ("Крутится, вертится шар голубой", "Любо, братцы, любо", "Плыла, качалась лодочка по Яузе-реке") (родился 13.08.1901).

28.05.2018 день пограничника.

29.05.2012 умер Марк Анатольевич Минков, композитор ("Наша служба и опасна, и трудна", "Не отрекаются любя", "Старый рояль") (родился 25.11.1944).

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн