Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СМОТРЕТЬ СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ <--

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174]

АЛЕКСЕЙ ЧУМАКОВ РАСКРУТИЛСЯ В ШОУ-БИЗНЕСЕ БЛАГОДАРЯ ЯЙЦАМ

первым спонсором победителя телешоу «Один в один» был руководитель птицефабрики

 

Недавно на страницах нашей газеты мы рассказывали, как певец Алексей Чумаков, победивший со своими пародиями на знаменитостей в шоу Первого канала «Один в один», когда-то начинал карьеру в Тюмени с копирования Филиппа Киркорова и выступал в паре с ныне покойным двойником Аллы Пугачевой Андреем Рябушинским («ЭГ» № 16, 2013). Однако, по свидетельствам коллег Чумакова, пародийный жанр его особо не привлекал, и он всегда хотел исполнять свои собственные песни. Нам удалось выяснить, кто помог юному Алексею записать дебютный альбом, который в дальнейшем привлек внимание знаменитого продюсера Евгения Фридлянда и побудил его пригласить тюменского певца в принесший ему первую известность телепроект «Народный артист». Оказалось, спонсором Чумакова был известный в Тюмени бизнесмен Станислав Нагаев, возглавлявший торговый дом «Боровский», специализировавшийся на продаже яиц и мяса птицы, а сейчас занимающий должность заместителя генерального директора по стратегическому развитию крупнейшей в регионе птицефабрики «Боровская».

 

   - Когда я первый раз услышал Алексея на каком-то концерте, я сразу понял, что этот человек далеко пойдет, - признался Станислав Анатольевич. - А познакомившись с ним поближе, только укрепился в этой мысли. У него было все необходимое для успешной сценической карьеры – диапазон, манера, музыкальная образованность. Он тогда был совсем молодой. Ему еще не было 18-ти лет. Хотя выглядел он достаточно взросло. «Станислав Анатольевич, пожалуйста, не говорите никому мой возраст», - просил он. Алексея мне показали ребята, с которыми я в прошлом занимался музыкой. «Есть хороший вокалист, - сказали они. – Давай сделаем ему программу с нашей группой, поедем на гастроли по Тюменской области и заработаем денег!». Но, конечно, без хорошей рекламы этот проект было не двинуть. Мы решили записать с Алексеем 10-12 его песен и снять на одну из них клип. Для этого мы выехали в Екатеринбург. Там была профессиональная команда, которая записывала «Bad Boys Blue» и других известных музыкантов. Эти ребята незадорого взялись поработать с Алексеем. В результате был снят целый рекламный фильм о нем под названием «Вспомни обо мне». Мы тиражировали его на видеокассетах и продавали на местечковом уровне. Сказать, что мы полностью окупились, нельзя. Как это всегда бывает в начале, вложили больше, чем заработали.


Но я не переживал, что потерял деньги. Они пришли ко мне в другом месте. Потом с записанным нами материалом и рекомендательными письмами от музыкальных корифеев Тюмени Алексей поехал в Москву к Евгению Фридлянду и дальше уже продвигался сам. Тем не менее, наши дружеские отношения с ним не прервались. Он благодарный человек, который не забывает прошлое, не забывает людей, которые помогли ему на самом старте. Если я прилетал в Москву, Алексей всегда приглашал меня на свои выступления в «Кристалле» и других ночных клубах. Несколько раз брал меня с собой на съемки «Comedy Club». А когда его приглашали в Тюмень на какой-нибудь корпоративчик, он непременно меня вызванивал и со мной встречался. Неоднократно приезжал ко мне на дни рождения. Выступал, как говорят музыканты, за тарелку супа. Пару раз он и свою подругу Юлю Ковальчук ко мне привозил. Я показывал им места сибирского отдыха. Возил их на нашу лесную заимку. Мы там варили барашка, ловили и кушали рыбешку. Несколько лет назад он даже зазывал меня к себе в Москву, в шоу-бизнес. Евгений Фридлянд тогда на какое-то время уезжал в Израиль. И Алексей был предоставлен самому себе. Ему было трудно. Нужны были финансы, чтобы содержать себя и музыкантов. И он предлагал мне работать с ним. Но я был не готов уезжать из Тюмени. У меня здесь другой бизнес. Он для меня более интересен. А на шоу-бизнес я предпочитаю смотреть как зритель. Может, даже хорошо, что я отказался. По крайней мере, нам не в чем друг друга упрекнуть. 12 июня Алексей должен приехать в Тюмень. Будем поздравлять его с победой в шоу «Один в один». Обязательно выпьем с ним коньячка.

 

Кстати

 

Материальную поддержку творческим начинаниям Чумакова оказывал не только Станислав Нагаев, но и другие крупные тюменские бизнесмены – генеральный директор мясоперерабатывающего комбината «Абсолют» Георгий Алманов и генеральный директор строительной компании «Инко и К» Олег Чижов. В частности, последний финансировал съемки художественного фильма екатеринбургского режиссера Кирилла Котельникова «Грязь» («Чужой закат»), в котором Алексей выступал в качестве автора сценария, сорежиссера и продюсера, а также играл одну из главных ролей и собственноручно делал пластический грим для персонажей-зомби.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 22, 2013)







ЛЮДМИЛА ЗЫКИНА ПЕРЕД СМЕРТЬЮ ПОЛЮБИЛА МОЛОДОГО ДОКТОРА

помощница великой певицы Татьяна Свинкова объяснила, каким образом у нее в доме оказались драгоценности Людмилы Георгиевны

 

О том, что у Людмилы Зыкиной была помощница Татьяна Свинкова, широкая публика узнала после смерти великой певицы, когда наследники обвинили ее в присвоении бриллиантов и другого имущества покойной. После этого за Татьяной Александровной закрепился образ эдакой ушлой мошенницы, которая присосалась к пожилой и не очень здоровой артистке с целью ее обобрать. Мало кто знал, что Свинкова всю свою жизнь посвятила Зыкиной – сначала была ее преданной поклонницей, а потом почти четверть века работала с ней, пройдя путь от секретаря до генерального директора созданного Людмилой Георгиевной ансамбля «Россия». Лишь сейчас она прервала свое молчание и впервые согласилась рассказать о своей жизни и работе с «королевой русской песни» (начало ее рассказа см. в «ЭГ» № 19, 2013).

 

   - Как вела себя Зыкина, когда была недовольна чьей-либо работой? Могла ли она на кого-то сильно кричать и ругаться?

   - Лично для меня самым страшным было, если Людмила Георгиевна начинала говорить со мной на Вы и называть меня Татьяной Александровной. Это означало, что дело совсем плохо. А если она кричала и ругалась, еще не все было потеряно. В народном театре меня тоже постоянно ругал режиссер. Господи, какими только последними словами он меня ни называл! До слез доводил. Как-то я его спросила: «Почему вы меня ругаете больше всех?». «Потому что от тебя еще есть надежда чего-то добиться, - объяснил режиссер. – А если я знаю, что человек достиг своего потолка, какой смысл его ругать?!». Поэтому равнодушие Людмилы Георгиевны пугало меня больше всего. «Пусть лучше ругается!» - думала я. Особенно мне доставалось из-за ее пунктуальности. На концертную площадку она приезжала, как минимум, за час. А если с репетицией, то за два часа. И не терпела, когда другие опаздывали. На этой почве у меня возник бзик. Чтобы – не дай Бог! – не опоздать, я могла за два часа привезти ее к поезду или к самолету. Из-за этого она меня тоже ругала. «Но лучше подождать, чем бежать в последний момент», - оправдывалась я. Еще Людмила Георгиевна не терпела, когда кто-то говорил: «Не могу». Она считала, что нет безвыходных ситуаций. «Что значит – не могу? – негодовала она. – Скажи прямо – не хочешь!». Был случай, когда в 1991 году мы без нее поехали на гастроли в Челябинск. У меня был один обратный авиабилет без мест на весь коллектив. Я в 5 утра привезла всех в аэропорт. Но оказалось, что мест для нас нет, так как организаторы не подтвердили заказ. Я позвонила в Москву Людмиле Георгиевне. Она с кем-то связалась и договорилась, чтобы нас отправляли в Москву по частям. В течение дня я всех отправила и сама улетала уже вечером в числе последних. В самолете со мной случилась истерика. Людмила Георгиевна приучила меня, что я как администратор за все в ответе – за то, что автобус опоздал или не пришел, за то, что организаторы поставили ребятам водку на столы. Да, в последние годы она запрещала участникам коллектива на гастролях выпивать. Я потом уже организаторов просила, чтобы спиртного нам не ставили. А если видела на столах водку, говорила: «Быстро убирайте! Иначе Людмила Георгиевна сюда не зайдет». Слишком дорого обходилось, когда какой-то музыкант травился водкой и выходил из строя. Сама Людмила Георгиевна спиртным не увлекалась. Что она могла позволить себе – рюмку водки, настоянной на корне калгана или лапчатника. Ее друзья научили так делать. А во время застолий она умела всех обманывать. Было ощущение, что она со всеми вместе пьет. Но за все годы проживания с ней я ни разу не видела ее не то, что пьяной, а даже под хмельком. Она всегда просила наливать ей водку. А потом незаметно заменяла ее на воду. Когда застолье ее утомляло, она говорила мне, что хочет чайку. Это означало, что я должна под каким-нибудь предлогом увести ее из-за стола. Она же не могла сама встать и уйти. Нужно было соблюсти политес определенный. У нас был случай в Германии, когда мы сидели в ресторане со Стасом Садальским. Людмила Георгиевна, естественно, была в центре внимания. В какой-то момент она начала подавать мне наши условные сигналы. Я подошла к ней и сказала: «Может, уже поедем домой?». «Да кто ты такая, чтобы Зыкиной указывать?! – начал кричать Садальский. – У тебя такое доброе лицо, как у Гитлера в день его смерти!». Он же не знал, кто тут на самом деле хозяин.

 

   - Выдвигала ли Зыкина какие-то особенные требования организаторам гастролей?

   - Я сама как администратор составляла райдер Людмилы Георгиевны. Только тогда это называлось не «райдер», а «дополнительные условия». Главное условие, которое Зыкина ставила организаторам гастролей, - сцену перед концертом не мыть и не красить. Если сцена была мокрая или тем более свежепокрашенная, у Людмилы Георгиевны сразу садился голос. Еще она всегда просила заранее узнать, кто нас будет встречать. Не для того, чтобы это обязательно был мэр или губернатор. А для того, чтобы она знала имя и отчество встречающего и могла к нему обратиться. А каких-то особых бытовых требований у нее не было. На гастролях наш коллектив ездил на автобусе ПАЗ. А Людмила Георгиевна – на «Волге». В гостинице ей заказывали стандартный номер «люкс». Но она могла жить, где угодно, и ездить, на чем угодно. Она понимала: если люди нам прислали лошадь с телегой, значит, у них больше ничего нет. В Оренбургской области у Зыкиной был замечательный друг Заверюха. «Я все понимаю, ты звезда и поешь в Кремлевских дворцах, - как-то сказал он ей. – А у меня тут в 150 километрах есть дом для ветеранов войны. Никто из артистов к ним никогда не приезжал. Сразу предупреждаю - гостиницы там нет. Но есть грязелечебница. Можно переночевать в ней». «Ну, поехали!» - сказала Зыкина. Поселили нас в палатах с кафельной плиткой и узкими железными кроватями с панцирной сеткой. Зато как нас принимали люди! Когда она приезжала в такие далекие поселки, туда с 8 утра автобусами свозили людей со всех окрестностей.


Если был будний день, людям давали отгул. Помню, мы с Людмилой Георгиевной и композитором Евгением Николаевичем Птичкиным однажды приехали в Кировскую область. «Как хорошо, что вы к нам приехали! – кланялись Зыкиной местные жители. – Нам, наконец, свет провели и отремонтировали дорогу». А в Оренбургской области ветром снесло крышу дома культуры и порвало провода. Света не было. И Людмила Георгиевна пела при свечах. Понимаете, она не воспринимала себя как звезду. «Как Вы не сошли с ума от такой популярности?» - удивлялась я. «Я что, дурочка?!» - отвечала Людмила Георгиевна. В начале 90-х годов одна организация приставила ей охрану. Но она при первой же возможности отослала ее и на трамвае поехала в общежитие ансамбля «Россия» на день рождения одного из наших музыкантов. А однажды наш водитель где-то застрял и не успевал нас забрать с дачи в Ватутинках. Мы на попутной машине добрались до метро «Теплый Стан». И вместо того, чтобы взять такси, Людмила Георгиевна предложила мне поехать на метро. «Я так давно там не была», - призналась она. Была зима. Все были в шубах и шапках. Мы проехали от «Теплого Стана» до «Октябрьской». И ее никто не узнал. На «Октябрьской» нам нужно было сделать пересадку. Там была давка. Толпа внесла ее в вагон и начала трамбовать. «Ой, как хорошо!» - приговаривала она. Правда, после этого желания ездить в метро у нее больше не возникало.

 

   - Насколько справедливы утверждения, будто Вы заставляли уже больную Зыкину продолжать выступать?

   - Людмила Георгиевна, наоборот, болела без работы. 21 апреля 2008 года ее госпитализировали с тяжелейшим пиелонефритом. У нее была температура 40. А 1 мая мы были должны выступать в Уфе по приглашению президента Башкирии Муртазы Рахимова. «Не поедем туда, - сказала я. - После пиелонефрита нужно три недели на восстановление». «Ты можешь не ехать, а я поеду», - заявила в ответ Людмила Георгиевна. И что вы думаете? 30 апреля ее выписали из больницы. И она поехала на эти гастроли в Уфу. Потом из Уфы еще переехала на машине в Екатеринбург и там отработала. А когда вернулась в Москву, уже и не вспоминала про недавнюю болезнь. Сцена ее лечила. Если бы ей сказали: «Людмила Георгиевна, Вы как певица больше не работаете», она бы сразу же умерла. У нее ведь ничего, кроме ансамбля «Россия», в жизни не было. В конце жизни ей со всех сторон пели: «Люда, зачем тебе эта обуза? Что ты волочешь на себе столько музыкантов? Оно тебе надо? Два баяна, и вперед с песней!». А я видела и чувствовала, что она не могла отказаться от этого коллектива. Это был ее ребенок, которого она создала. И хотя в последние годы она уже меньше выступала, и ансамбль работал без нее, Людмила Георгиевна до последнего дня распевалась дома. Буквально за три дня до смерти она меня спросила: «А с чего будем начинать концерт?». «Еще отпуск впереди», - отмахнулась я. «Нет, я сейчас должна знать», - настаивала она. Однажды мне позвонила Карина Филиппова и поделалась проблемой: «Вот Людмила Георгиевна попросила меня написать ей песню про любовь». «Ну, какая любовь?! – возразила я. - У нее одна любовь – к сцене она приговорена». А через несколько дней Карина Степановна снова позвонила и прочитала текст песни: «Опять одна, но не моя вина. Я просто к сцене приговорена». «Танюша, я тебя ставлю в соавторы», - сказала она. «Ни в коем случае! – запротестовала я. – Я просто сказала то, что есть».

 

   - Часто ли Зыкина общалась со своими родственниками? Насколько справедливы их утверждения, что Вы никого не допускали к ней?

   - Подумайте сами, если бы Людмила Георгиевна чего-то хотела, неужели я могла бы ей запретить? Нет, конечно. Я сообщала ей обо всех звонках. Но у нее самой не со всеми было желание общаться. Если кто-то потом ей дозванивался, она сваливала все на меня: «Мне Таня не передала». А последние год-полтора телефон всегда лежал рядом с ней. Я уходила на работу. Она сама брала трубку и разговаривала, с кем хотела. У нее были две ветви родственников – по матери и по отцу. С родственниками по линии матери она очень тепло общалась до последних дней. Мы с ней не раз ездили в Подольск, где жила ее двоюродная сестра с детьми, внуками и правнуками. И они сами постоянно звонили и спрашивали: «Как там тетя Людочка? Все нормально?». А родственники по линии отца объявлялись, только когда что-то было надо. В свое время Людмила Георгиевна очень много для них сделала. Дети ее сводного брата по отцу Александра – те самые племянники Сережа, Жора и Катя, которые сейчас получили ее наследство – вообще все детство жили у нее на даче в Ватутинках. Я их знала еще маленькими. Они от меня тогда буквально не отходили - складывали со мной поленницу, пололи грядки, пели песни. Потом Катя жила с нами на казенной даче в Архангельском. Ее оттуда возили на машине в школу. Людмила Георгиевна пыталась сделать ее поближе к себе. Посылала учиться на повара. Но ничего не получилось. Когда племянники выросли, она сделала им всем квартиры в Москве. И что толку? Где теперь эти квартиры – неизвестно.

 

   - Какую роль в жизни Зыкиной играл доктор Владимир Константинов? Правда ли, что она в него влюбилась и незадолго до смерти даже собиралась выйти замуж?

   - Да, Людмила Георгиевна говорила про доктора Константинова: «Я его так люблю». Но ее слова воспринимали слишком буквально. «Людочка сошла с ума, - судачили в ее окружении. - Людочка завела себе молодого жениха». Ну, почему у нас все сразу сводят к замужеству? Почему нельзя просто любить человека, потому что благодарен ему за что-то? Доктор Константинов был для Людмилы Георгиевны оплотом стабильности и надежности. Когда он находился рядом, она была уверена, что с ней ничего не случится. В ее жизни доктор появился после операции 2007 года, когда ей меняли тазобедренный сустав. Он занимался ее реабилитацией. Весной 2009 года к нему снова пришлось обратиться. Людмиле Георгиевне тогда было совсем плохо. Ради нее доктор бросил работу. Учил ее заново сидеть и ходить. И сумел ее поднять. Она поверила в себя. Поверила, что она нужна людям. У нее снова появился интерес к жизни. Добился этого доктор вовсе не за счет того, что день и ночь пичкал ее лекарствами. Он с ней просто общался. Возил ее на коляске и в гости, и в магазин, чтобы она сама выбирала продукты.


Учил ее правильно питаться. Он был очень многогранный специалист – занимался не только кардиологией и реабилитацией, но и по питанию все знал, и сам умел вкусно готовить. У Зыкиной же с начала 90-х годов был сахарный диабет – последствия стрессов и поздних ужинов после концертов. Как она шутила, «стала сладкая под старость лет». Из-за диабета ей нельзя было есть ее любимую жареную картошку, вареную колбасу и многие другие продукты. По этому поводу мы с ней постоянно конфликтовали. «Я же Зыкина! – возмущалась Людмила Георгиевна. – Почему ты мне не даешь жареной картошки? Я только немного попробую!». А когда я уезжала на работу, с ней оставались ее костюмер Люда Оськина и Верочка, прикрепленная к нам работница дома отдыха «Архангельское». Им становилось ее жалко, и они сразу предлагали пожарить ей картошки. Решить эту проблему помог доктор Константинов. Он придумал для Людмилы Георгиевны такую обманку – брал корень сельдерея, чистил, резал и жарил на подсолнечном масле. Получалось один в один, как жареная картошка. Но вреда абсолютно никакого. Доктор был очень строгий. Всех строил. Особенно меня. Если у кого-то была кислая рожа, к Людмиле Георгиевне лучше было не входить. Все делалось на улыбочке, чтобы она получала только позитив. Доктор и меня выводил из стрессовой ситуации. Я не знаю, пережила бы я похороны Людмилы Георгиевны, если бы его не было рядом. «Я тебе делал очень большие дозы успокоительного, - объяснял он мне потом. – От них слоны засыпали. А ты только чуть-чуть приходила в себя». За это я ему благодарна по гроб жизни. И я рада за Зыкину, что у нее был такой доктор.

 

   - Родственники Зыкиной утверждают, что Вы якобы за ее счет построили себе дом в деревне Михалево, куда перевезли ее драгоценности и другие вещи.

   - Дом в Михалево Людмила Георгиевна построила для себя. Ей очень понравилось это место. Первым там поселился солист ансамбля «Россия» Михаил Кизин. Как-то мы с Людмилой Георгиевной приехали к нему в гости. Рядом стоял недостроенный дом. А мы тогда жили на казенной даче в Архангельском. И Людмила Георгиевна загорелась достроить этот дом и переехать в Михалево. Она же «заслуженный строитель». Сколько домов перестроила в своей жизни! Сам факт, что она не покупала готовое, а сама что-то создавала, приносил ей положительные эмоции. Первое время мы с ней жили на втором этаже в гараже. Как-то она залезла на второй этаж и не могла спуститься, пока не сделали нормальную лестницу. Потом мы сделали баню и жили в бане. У нас там такая баня хорошая, что в ней жить можно. Потом уже построили маленький домик. Заасфальтировали дорогу. Людмила Георгиевна очень торопилась закончить эту стройку. Ездила вместе со мной пробивать газ и электричество. Ездила на рынки за стройматериалами. Сама выбирала обои, люстры. Потом перевезла туда мебель и вещи с прежней дачи. Она хотела чувствовать себя там как в своем доме. В 2008 году мы прожили там 50 дней. В 6 утра она выходила в беседку и сидела там до 12 ночи, пока я ее практически насильно не уводила в дом. По утрам я приносила ей козье молоко. Она сама ходила, без всяких палочек. И даже на второй этаж спокойно поднималась. «Тань, что будем делать?» - спрашивала она утром. «Как скажете», - отвечала я. «Поедем в деревню!» - предлагала она. «Поедем», - соглашалась я. «У тебя пять минут на сборы», - торопилась Людмила Георгиевна. А мне надо было и ей помочь одеться, и какие-то вещи положить в машину. И чтобы не носиться в спешке, потом я заранее все собирала и только после этого начинала обсуждать с ней поездку в деревню. Последний раз Людмила Георгиевна была в Михалево на Пасху 15 апреля 2009 года. И уехала оттуда в очень хорошем настроении. После ее смерти я осталась в Михалево одна, с кошками и собаками. Но этот дом напитан духом Людмилы Георгиевны, ее аурой. На всех стенах висят ее фотографии. И мне кажется, что она по-прежнему со мной.

 

   - Почему Вы сразу не отдали родственникам имущество Зыкиной? Зачем понадобилось доводить дело до обыска в Вашем доме?

   - Понимаете, смерть Людмилы Георгиевны очень сильно выбила меня из колеи. На протяжении многих лет моя жизнь была подчинена только этому человеку. Она была главным. Потом – все остальное. И когда Людмилы Георгиевны не стало, я не могла ни одной минуты оставаться одна. У меня сразу начиналась истерика. А племянник Сережа сразу после похорон начал мне звонить и требовать ключи от квартиры на Котельнической набережной. «Ну, как я могу сейчас вам что-то отдать? – сказала ему я. – Не волнуйся, пройдет, как положено, полгода, и когда вас официально признают наследниками, вы все получите». Тем не менее, племянники не успокоились и с помощью своего адвоката Георгия Левчука начали форсировать вопрос с наследством. Поспешно завели уголовное дело. Устроили этот обыск у меня в Михалево. И в прессе преподнесли все таким образом, будто я что-то от них прятала. На самом деле я добровольно им отдала все вещи Зыкиной из моего дома. А потом сама пришла в полицию и дополнительно принесла ее драгоценности, которые хранились в другом месте. Однако бить себя в грудь кулаком и кому-то что-то доказывать я не намерена. Меня так воспитала Зыкина. В ее сторону при жизни из всех углов раздавалось шипение разных змей. Но Людмила Георгиевна никогда на такие выпады не обращала внимания. Она была выше этого. Она просто шла и пела. Очень больно и обидно, что сейчас не вспоминают ее песни, а обсуждают только – сколько бриллиантов у нее было и за кого она собиралась замуж. Почему-то решили за людей, что им интересна только «большая стирка». Нужно вернуть и сохранить настоящий образ Людмилы Зыкиной, которая прежде всего была великой певицей. После ее ухода каждый, как мог, уже оттоптался на ее имени. Но втоптать его в грязь не удастся. Золото, как его ни пачкай, все равно останется золотом.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 20, 2013)


Читать начало этого материала

http://filimonka.ru/viewpub.php?num=704







НИКИТА БОГОСЛОВСКИЙ В 90 ЛЕТ ЗАМУЧИЛ ЖЕНУ СЕКС-УТЕХАМИ

«Стоячим всякий сможет, - шутил автор «Темной ночи». - А ты попробуй вяленьким!»

 

Девять лет нет с нами легендарного композитора Никиты Богословского, написавшего «Темную ночь», «Шаланды, полные кефали», «Спят курганы темные», «Любимый город», «Ты ждешь, Лизавета», «Три года ты мне снилась» и множество других всеми любимых песен. 22 мая 2013 года ему исполнилось бы 100 лет. В преддверии этой знаменательной даты друживший с Никитой Владимировичем тележурналист и продюсер Михаил Гладков устроил музыкальному обозревателю «ЭГ» встречу с его вдовой – тоже композитором Аллой Богословской (Сивашовой), которая прожила с ним последние 12 лет его жизни.

 

   - В день рождения Никиты я хотела сделать юбилейный концерт в зале Чайковского, - поделилась с нами Алла. - Но к кому бы из артистов я ни обращалась, почти все они в этот день были заняты. Пришлось перенести юбилей на осень. Я, конечно, постараюсь сделать все возможное, чтобы этот концерт состоялся. Ведь это последняя при нашей с вами жизни юбилейная дата Богословского. Тем не менее, я готова к любому развитию событий. Времена у нас сейчас тяжелые, непредсказуемые и, в общем, довольно мерзкие. Не так давно везде, где только можно и невозможно, зазывали на юбилей композитора Укупника. Я и не знала, что ему стукнуло целых 60. Думала - лет 14. При этом 100-летие со дня смерти Льва Толстого прошло почти незамеченным. И если с юбилеем Богословского ничего не получится, утешением мне послужит неплохая компания, в которую попадет Никита – с самим Толстым! Организовывать юбилей мне приходится своими силами. О спонсорах мне ничего неизвестно, так как я никогда не обращалась к ним. Пока у меня имеется весьма скромная сумма, которую я хочу израсходовать на установку мемориальной доски на высотном доме по Котельнической набережной, где жил и работал Богословский. Проблема в том, что, по закону, мемориальную доску можно установить только через 10 лет после смерти человека. Видимо, подразумевается, что к тому времени заслуги покойного могут быть истолкованы современниками как ничтожные. Некоторое время назад ко мне через своего помощника обратился Сергей Миронов из «Справедливой России» и попросил разрешения спеть «Темную ночь». «А зачем ему это надо?» - удивилась я. «Его отец очень любил эту песню», - объяснил помощник. «Ну, хорошо, - сказала я. – Заплатите мне, и я вам разрешу все, что угодно». Пусть даже это будет ужас-ужас-ужас! За деньги – не жалко! Но парню из «Справедливой России», естественно, хотелось получить разрешение бесплатно. «Тогда разговаривайте с моим юристом из Российского авторского общества! – сказала я. - Я состою с ними в 50-процентных отношениях. И не могу за них решать». От своей доли я отказалась. Но за это попросила помочь мне сделать мемориальную доску Богословскому. Как я знала из прессы, «Справедливая Россия» в свое время помогла с установкой мемориальной доски Клары Лучко, которая жила в том же доме и умерла спустя 2 года после смерти Никиты. Но, как и следовало ожидать, никакой помощи от славных партийцев так и не последовало. В таких случаях обычно говорят: «Эх! Надо было взять деньгами.

 

   - Насчет наших политиков сам Богословский нисколько не обольщался, - заметил Гладков. - Помню, он говорил про Черномырдина: «Прошел огонь, воду и газовые трубы». И еще называл его «Диктором Степановичем» из-за того, что тот с трудом мог связать два слова. В какой-то момент Никита так во всем разочаровался, что даже хотел эмигрировать в Америку и просил меня помочь с оформлением необходимых документов.

 

   - Не знаю, что говорил тебе Никита, - засомневалась Богословская. - Думаю, он шутил, приняв 100 граммов. Со мной он обсуждал эту тему абсолютно серьезно. Зная его авантюрный характер, я предлагала ему: «Давай уедем! Тебя всюду примут. Что мы здесь теряем?». И он неизменно отвечал: «Никогда этого не будет! Я русский человек и люблю Россию». А когда с ним случались какие-то неприятности, он рассуждал так: «Неприятность, которая меня сегодня постигла, через две недели покажется мне ерундой, на которую не следовало обращать ни малейшего внимания. Так зачем я буду ждать две недели? Я уже сегодня не буду обращать на нее внимания». Конечно, он говорил это в шутку. Для него это был образ. Но по сути это была истинная правда. Богословский никогда себя не напрягал. Все, что доставляло ему малейшее насилие над своим телом и душой, им сразу же отвергалось. Если он хотел сидеть, а кто-то обращался к нему с просьбой, вынуждавшей его встать, он ни за что не вставал. Когда Богословского спрашивали, как ему удается в его возрасте оставаться в такой прекрасной форме, он отвечал: «Я всю жизнь пью и курю. По улицам ходить не люблю. Езжу в машине. Спорт ненавижу. Выезды на природу – Боже упаси!». Однажды к нам в гости пришел 32-летний парень – завотделением 23-й городской больницы, с которым Богословский подружился, когда проходил обследование. «Что пьем?» - спросил его Никита. Это, кстати, был первый вопрос, который он задал мне при нашем знакомстве. Я не растерялась и ответила: «Все, что прозрачное и не ниже 40 градусов». Мой ответ ему понравился. Сам он тоже предпочитал водку. Всякие коньяки и виски не любил. И вот когда пришел врач, они за ужином вдвоем уговорили литровую бутылку водки. Думая, что мне придется везти врача домой, я не пила ни грамма. Но он сказал, что сам доберется до дома, и согласился только, чтобы я довезла его до метро. Вернувшись домой, я с невыразимым удивлением и даже с ужасом увидела Богословского спящим на своей кровати в ботинках, брюках, пиджаке и при бабочке. Спал он, как дитя. «Да-а… - подумала я. – Перепил дядя». Просыпался Богословский всегда, всю свою жизнь, ровно в 10 утра – ни раньше, ни позже. Даже если он уже не спал, все равно до 10-00 лежал с закрытыми глазами. В то утро я встала пораньше и заглянула к нему: как он там в ботиночках-то? Но ботинки были уже сняты, костюм аккуратно повешен на вешалку, а рубашка брошена в стирку. Когда он проснулся, я осторожно поинтересовалась: «Ну, ты как?». «В каком смысле?» - переспросил Никита. «Ну, как ты себя чувствуешь?» - уточнила я. «А как я себя должен чувствовать? – удивился он. – Нормально!». Умывшись, позавтракав и посетив на 3 минуты туалет, он уселся за чтение газет, которые ежедневно читал в огромном количестве. В общем, вел себя так, как будто и не было накануне никакой такой пьянки! «Позвони в больницу и узнай, как добрался наш доктор!» - попросил меня Никита. Понимая, что утром в больнице проходят всякие совещания и обход пациентов, я набрала служебный телефон доктора где-то ближе к часу дня. Каково же было мое искреннее удивление и гордость за Богословского, когда мне ответили, что доктор на работу еще не приходил.


   - Как-то утром я пришел к Никите раньше времени - без четверти десять, - вспомнил Гладков. - Он еще спал. И я решил над ним подшутить. Залез к нему под одеяло. И попросил Аллу встать на кровать и нас сфотографировать. Самое поразительное, что Никита никак не отреагировал на все эти манипуляции. Так и продолжал спать до 10 часов. Эту фотографию я назвал «Темная ночь, или Наш ответ Боре Моисееву». Честно говоря, я боялся показывать ее Никите. А вдруг ему это не понравилось бы? Но он рассмеялся и даже придумал свое название - «Три года ты мне снился».

 

   - Мне иногда кажется, что Никита был не человек, а какой-то пришелец, - призналась Богословская. – Уж очень легко все ему давалось. В советское время он официально был миллионером. На сберкнижке у него лежали миллионы. И, как у всех, эти деньги у него в одночасье сгорели. Но он не печалился по этому поводу. «Ничего! Заработаем еще!» - говорил он. Так же легко Никита расставался и с людьми – даже самыми близкими. Когда у него умерла предпоследняя жена Наталья Ивановна, он три года жил один, и к нему через день приходила домработница Зинаида Николаевна. Еще при жизни жены она помогала им по хозяйству и стала практически членом семьи. Умирая, Наталья Ивановна попросила ее: «Зиночка, не оставь Никиту!». Но, когда появилась я, Зинаида Николаевна решила, что в ее услугах нет необходимости. Узнав, что она больше не придет, Никита был потрясен и едва сдерживал слезы. Как же так?! Зина – часть его жизни. И ее теперь не будет. Но этой страшной глыбы, которая свалилась ему на голову, хватило ненадолго. Через пять минут он подошел ко мне и как ни в чем не бывало спросил: «Кофе пить будешь?». Про Зину он больше никогда не вспоминал. А с сыновьями как у него получилось! Его первый сын Кирилл умер в 46 лет. Захлебнулся во сне рвотными массами. Сын от другого брака Андрей, который был на 10 лет младше, немного его пережил. Он был очень способный парень. Написал рок-оперу «Алые паруса» и знаменитую песню «Рисуют мальчики войну», которую пела Жанна Бичевская. Но обладал слабым характером. Не мог сказать себе: «Стоп!». И в результате сломался. Водочка довела его до того, что в 53 года он скатился на самое дно жизни. Жена у него, похоже, была такая же, как и он. Денег у них не было. С работы его отовсюду выгнали. С ним перестали общаться все на свете. Богословский упросил своего приятеля Аркадия Вайнера взять Андрея на работу на телеканал Дарьял-ТВ. А через неделю нам домой позвонил Вайнер. К телефону подошла я. «Хорошо, что трубку снял не Никита, - сказал Аркадий Александрович. – Я даже не знаю, как это ему сказать. Андрея три дня не было на работе. Сейчас он спит в котельной. Рядом – гора пустых бутылок. Тут же он устроил туалет. Надо его забрать!». Андрея забрали в психиатрическую больницу имени Ганнушкина. «Его не могут держать там вечно, - говорила я Никите. – Что будем делать?». «Не давай ему больше денег, а покупай продукты!» - отмахнулся Никита. У меня остались письма Андрея отцу из психушки. По сравнению с ними Достоевский – это просто Ильф и Петров. В конце концов, Андрея выслали в Московскую область, в какой-то барак, где он и умер. Для кого-то другого это была бы трагедия. Но не для Никиты. Он просто вычеркнул Андрея из жизни. А когда умер Кирилл, Никита даже не пошел на его похороны. Пожалуйста, только не делайте из меня судью! Я никого не осуждаю. Я просто излагаю факты. Да, Никита не выплескивал свои эмоции. Но, конечно, он переживал. Я видела, как этот балагур и шутник плакал около фотографии Марка Бернеса. И еще пару-тройку раз я видела слезы у него в глазах. «Ты плачешь, что ли?» - спросила я его однажды. «Нет», - ответил он. «А чего ты какой-то вяленький?» - забеспокоилась я. На что последовал ответ: «Стоячим всякий сможет. А ты попробуй вяленьким!».

 

   - Предлагаю статью про Никиту назвать «Вяленький цветочек», - залился смехом Гладков. - Он обожал шутки на интимные темы. Однажды мы праздновали его день рождения в казино «Кристалл». И после долгого застолья он попросил меня проводить его в туалет. За нами увязались телевизионщики с камерами. Чуть ли не на толчке Никиту готовы были снять. А я тогда привез из Америки игрушку-прикол - искусственную какашку, которая выглядела как настоящая. Когда Никита сделал свои дела, я дал ему эту какашку. И он вышел из туалета, торжественно держа ее на ладони. Надо было видеть в этот момент лица поджидавших его телевизионщиков.

 

   - Если продолжить интимную тему, цветочек был не такой уж вяленький, - неожиданно разоткровенничалась Богословская. - Моя близкая подруга из Петербурга как-то рассказывала мне про молодую жену композитора Вениамина Баснера, которая жаловалась ей, как муж замучил ее сексуальными домогательствами. «Ну, не верю я ей, - говорила подруга. – Не может этого быть!». А я тоже хотела с ней поделиться, как меня замучил Богословский. «Но она и мне не поверит», - подумала я. И специально для нее сделала снимок, доказывающий мужскую состоятельность Никиты. Подруга, полюбовавшись, немедленно заткнулась и больше на эту тему, по крайней мере, со мной, никогда не говорила. Да, Богословский очень любил женщин. Но сколько у него их было и кто именно – как я его ни пытала, он мне так и не открыл. Я его страшно ревновала к прежней жизни. Особенно к жене Наталье Ивановне, которая была до меня и с которой он прожил 37 лет. «Ну, расскажи, как ты с ней жил!» - приставала я к нему. Но ни одного слова про нее я так и не услышала. Он был настоящий мужик.


   - Бывало, они ссорились до драк, - засвидетельствовал Гладков. – Мне не раз приходилось их мирить. Звонил Никита и говорил: «Приезжай ко мне! Алка ушла. Сказала, что больше не придет». Я звонил Алле. «Я в бассейне, - отвечала она. – Потом поеду к подруге. А Никита пусть идет на хрен!». А сами любили друг друга.

 

   - Да, как любил меня Никита, этот засранец, этот старый пердун, так меня больше не будет любить никто, - согласилась Богословская. - Мои 12 лет с ним были самыми яркими в моей жизни. Хотя и очень непростыми – и в женском отношении, и в творческом. Я же сама талантливый композитор. Говорю это и не краснею, потому что Никита по-настоящему ценил мою музыку. Через несколько лет совместной жизни я обратилась к нему с просьбой: «Замолви за меня словечко!». Он посмотрел на меня и совершенно серьезно сказал: «Этого не будет». «А почему?» - удивилась я. «Могут отказать», - объяснил он. А отказа он бы не потерпел никогда. «Я все поняла, - сказала я. – Спасибо, что не пописал в чай!». И с этого момента у меня с ним начались разлады. Не то, что бы я обиделась. Нет, я не из обидчивых. Но я это запомнила. В этом смысле мы очень похожи с Никитой. Он поступал точно так же. Видно, неслучайно Бог нас свел. Однажды мы делали большой авторский концерт Никиты в Киноцентре. Заканчивать его должен был Кобзон. Поскольку он меньше шести песен не поет, все лучшие песни оставили ему. Но он так и не приехал. И на наши звонки не отвечал. Мы не знали, что делать, и никак не могли начать концерт. Богословский же был пунктуален до фанатизма. В конце концов, песни, которые должен был петь Кобзон, распределили между другими участниками концерта. Никита очень обиделся и задумал страшную месть.

 

   - Может быть, я что-то путаю, но у Кобзона тогда чуть ли не мама умерла, - вступился за Иосифа Давыдовича Гладков. - Но самое главное – он предупредил кого-то, что не сможет приехать. А этот «кто-то» не сообщил об этом Богословскому.

 

   - Не выдумывай страшные глупости! – возмутилась Богословская. - Когда умерла мама Кобзона, я специально приезжала в ЦДРИ поклониться ей. Это было совсем в другое время. А предупреждал Кобзон кого-то о своем неприезде или просто забыл - не имеет значения. Когда мы приехали домой, первое, что сделал Богословский, - не раздеваясь, подошел к телефону, набрал Кобзону и сказал ему на автоответчик: «Забудь номер моего телефона! И не смей больше петь ни одной моей песни! Если я узнаю, что ты их где-то поешь, будешь иметь дело с моим адвокатом». И ладно бы – этим все и ограничилось. Но я была еще более зла. Мне было очень обидно за Никиту. И когда он повесил трубку, я тут же позвонила по тому же номеру и буквально пролаяла на тот же автоответчик: «Иосиф Давыдович! Кстати, мои песни не пойте тоже! Иначе будете иметь дело и с моим адвокатом». Короче, все отношения с Кобзоном у нас прервались.

 

   - А какое-то время спустя мы приехали в Киев на фестиваль, - продолжил Гладков. - Никиту позвали туда членом жюри. А председателем был Кобзон. Никита его демонстративно не замечал и проходил мимо, как будто это было пустое место. На пресс-конференции я обратился к Кобзону: «Что у Вас произошло с Богословским? Почему Вы с ним не разговариваете? Это нехорошо. Хотелось бы вас помирить». «Это не Ваше дело», - отмахнулся Иосиф Давыдович. Не секрет, что он никогда никому ничего не прощает. А через несколько дней был его день рождения. Он совпал с гала-концертом по случаю завершения фестиваля. Я пришел в гримерку к Кобзону и сказал: «Иосиф Давыдович, сейчас самое время помириться с Богословским». «Я не пойду, - начал отказываться он. – Пусть сам ко мне приходит!». «Нет, пойдете! – настаивал я. - Никита все-таки старше вас. Ну, что вам делить?!». И тут мне помог аккомпаниатор Кобзона Евсюков. «Йось, надо сходить», - сказал он. Кобзон зашел в гримерку к Никите. И через пару минут они уже обнимались, целовались и рассказывали анекдоты.

 

   - Все равно в их отношениях с Кобзоном что-то так и не срослось, - констатировала Богословская. - Ни с Никитой, ни со мной прежних теплых отношений у него уже не было. Тем не менее, когда хоронили Никиту, самый большой и красивый букет роз на его могиле был от Кобзона. А потом Иосиф Давыдович, сам того не ведая, помог мне придумать название для моей книги о Богословском. Я хотела назвать ее «Я люблю тебя Алка». Это слова из последней записки Никиты, которую мне передал врач Боткинской больницы. Но этот заголовок чем-то все же меня не устраивал. И вот однажды я случайно услышала в какой-то телепередаче выступление Кобзона. «Никиту Богословского на склоне лет оседлала некая особа из Харькова», - сказал он. Этот пассаж мне очень понравился. «Но кто же эта особа из Харькова? – задумалась я. – Может быть, Гурченко? Но она никогда не была женой Богословского и тем более его не оседлывала. Оседлала его я». Видимо, у Кобзона от неприязни ко мне так наболело, что он перепутал все на свете, и вместо меня у него явился образ Гурченко, которую он тоже – не поймешь – любит или не любит. «Ой, Иосиф Давыдович, как же Вы вовремя!» – обрадовалась я. И назвала свою книгу «Как я оседлала Никиту Богословского».

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 20, 2013)







[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174]

 




 

 

Памятные даты

 

 

 

18.12.1921 родился Юрий Владимирович Никулин, клоун, киноактер, исполнитель песен ("Постой, паровоз", "Если б я был султан", "А нам все равно") (умер 21.08.1997).

18.12.1947 родился Шабтай Генрихович Калманович, миллионер, бывший советский разведчик, бывший муж продюсера и киноактрисы Анастасии Калманович (убит 02.11.2009).

18.12.1957 родился Игорь Борисович Скляр, актер, певец ("На маленького брата сестра глядит, глядит", "Старый рояль", "Комарово").

18.12.1980 умер Алексей Николаевич Косыгин, политический деятель, в 1964-1980 Председатель Совета министров СССР, покровитель певца Вадима Мулермана (родился 21.02.1904).

18.12.1986 родилась Аксинья Вержак, участница "Фабрики звезд-5", магазинная воровка, по совместительству - писательница.

19.12.1906 родился Леонид Ильич Брежнев, политический деятель, в 1964-1982 Генеральный секретарь ЦК КПСС, по совместительству - литератор ("Малая земля", "Возрождение", "Целина") (умер 10.11.1982).

19.12.1965 родился Степан Альбертович Разин, продюсер, экс-участник группы "Мираж", брат певицы Светланы Разиной и муж певицы Татьяны Тишинской.

19.12.1994 умер Вадим Алексеевич Козин, певец ("Осень, прозрачное утро", "Когда простым и нежным взором", "Мой костер в тумане светит"), внук певицы Варвары Паниной (родился 21.03.1903).

19.12.2017 международный день помощи бедным.

20.12.1978 умер Дмитрий Яковлевич Покрасс, композитор ("Дан приказ ему на запад", "Утро красит нежным светом", "Три танкиста"), брат Даниила и Самуила Покрассов (родился 07.11.1899).

20.12.1987 умер Аркадий Исаакович Райкин, актер, исполнитель песен ("Осенние листья", "Песня пожарника", "Добрый зритель в девятом ряду") (родился 24.10.1911).

20.12.2017 день работника органов государственной безопасности.

20.12.2008 умерла Ольга Васильевна Лепешинская, артистка балета ("Золушка", "Спящая красавица", "Щелкунчик") (родилась 15.09.1916).

21.12.1879 родился Иосиф Виссарионович Джугашвили (он же Сталин), политический деятель, в 1922-1953 Генеральный секретарь ЦК КПСС, по совместительству искусствовед, автор термина "сумбур вместо музыки" (умер 05.03.1953).

21.12.1937 родился Леонид Александрович Файнциммер (он же Квинихидзе), кинорежиссер, постановщик музыкальных фильмов ("Соломенная шляпка", "31 июня", "Мэри Поппинс, до свиданья!"), бывший муж певицы Ирины Понаровской.

21.12.1960 родился Алексей Викторович Рыбин, экс-участник групп "Автоматические удовлетворители" и "Кино", автор книги "Кино" с самого начала".

21.12.1974 родился Тимофей Владимирович Пронькин, солист группы "Hi-Fi".

22.12.1966 родился Валерий Валентинович Юрин, экс-солист группы "На-На".

22.12.1991 последними народными артистами СССР стали Алла Пугачева и Олег Янковский.

22.12.2017 день энергетика.

23.12.1917 родилась Валентина Васильевна Половикова (она же Серова), киноактриса, исполнительница песен ("Все стало вокруг голубым и зеленым", "Жди меня"), дочь актрисы Клавдии Половиковой, жена поэта Константина Симонова (умерла 12.12.1975).

23.12.1936 родился Юлий Черсанович Ким, автор песен ("Ходят кони над рекою", "Нет, я не плачу и не рыдаю", "Давайте негромко, давайте вполголоса").

23.12.1951 родился Андрей Юрьевич Никольский, автор песен ("Я поднимаю свой бокал", "Ну, играй, играй, гитара", "Ах, как жаль").

23.12.1953 по приговору специального судебного присутствия Верховного суда СССР расстрелян Лаврентий Павлович Берия, политический деятель, в 1938-1953 министр внутренних дел СССР, покровитель Зои Федоровой и других деятелей искусств (родился 29.03.1899).

24.12.1946 родился Леонид Алексеевич Филатов, актер, автор ("У окна стою я, как у холста") и исполнитель песен ("Когда воротимся мы в Портленд") (умер 26.10.2003).

24.12.1955 родился Евгений Шулимович Маргулис, бас-гитарист группы "Машина времени".

24.12.1982 родился Виктор Николаевич Белан (он же Дима Билан), певец ("На берегу неба", "Это была любовь", "Never Let You Go").

24.12.2017 день ФАПСИ.

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн