Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2018 год
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СМОТРЕТЬ СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ <--

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179] [180] [181] [182] [183] [184] [185] [186] [187] [188] [189] [190]

БОРИС МОИСЕЕВ СОДЕРЖАЛ СЕКРЕТАРШУ ШАБТАЯ КАЛМАНОВИЧА

Девушку обрюхатил и бросил с ребенком племянник артиста, скрывавшийся от службы в израильской армии

 

Неожиданным конфузом обернулись для Бориса Моисеева съемки телепрограммы «Пусть говорят», посвященной его 60-летию. По этому случаю из Канады приехал его 73-летний родной брат Марк Толкач и, начав рассказывать про их семью, невольно разоблачил юбиляра, всегда утверждавшего, будто мать родила его от охранника в тюрьме. А сам Моисеев, похоже, до конца не оправившийся после инсульта, запутался в собственных выдумках и поведал, что в Польше якобы живет его сын – богатый инженер Амадеус, хотя прежде говорил об Амадеусе как об актере Краковского театра глухонемых, а несколько лет назад на одной из пресс-конференций и вовсе объявил его умершим.

 

   - Боря всю жизнь что-то про себя придумывал и, видно, так вошел в роль, что сам начал во все это искренне верить и уже перестал отличать вымысел от правды, - констатировал бывший продюсер Моисеева Евгений Фридлянд. - По части мифотворчества у него были хорошие учителя. Он многому научился у Аллы Пугачевой, которая тоже всегда любила окружать свою жизнь легендами. А некоторые «фишки», в частности, про тюрьму, как я недавно выяснил, ему подсказал мой товарищ Валера Гринберг, который когда-то был очень известным концертным администратором, работал с Кобзоном, Винокуром и многими другими артистами, а сейчас стал писателем под псевдонимом Зеленогорский. На днях мы сидели с Валерой в ресторане, и он вспомнил, как Боря в далеких 80-х решил, что на танцах далеко не уедешь, и обратился к нему с вопросом: «Скажи, пожалуйста, что нужно сделать, чтобы продвинуться как певцу?». «Придумай себе какую-нибудь скандальную легенду! – посоветовал ему Гринберг. – Например, говори, будто ты тайный разведчик или родился в тюрьме. В нашей стране это будет интересно». Боря все ловил на лету. И с тех пор стал всем рассказывать историю о своем якобы тюремном происхождении. На самом деле, по словам Бориного брата, их мать была коммунисткой, никогда не сидела в тюрьме и любила всю жизнь одного человека – их отца Михаила Толкача. Уже будучи в разводе, она продолжала с ним встречаться и в результате родила Борю. Даже я, проработав с Борей почти 15 лет, честно говоря, этого не знал.

 

   Конечно, у меня возникали подозрения, что он рассказывает всем неправду. Но Боря умел в нужный момент апеллировать к нужным людям, которые подтверждали, что все было именно так. А его родственников, которые могли бы что-то прояснить, я за все годы нашей совместной работы ни разу не видел. Мы проводили с Борей очень много времени. За границу всегда ездили вместе – и в Канаду, где живет его брат, и в Израиль, где живет его сестра. Но с родственниками он никогда не встречался и не общался. Я был крайне удивлен, когда обнаружилось, что жена его брата из Канады – бывшая участница Бориного танцевального коллектива «Экспрессия» Людмила Чеснулявичюте. Даже это Боря зачем-то от всех скрывал. Возможно, у него были не очень хорошие отношения с родственниками как раз из-за тех небылиц, которые он рассказывал про свою семью. Представляю, каково им было слушать весь этот Борин бред про рождение в тюрьме и отца-надсмотрщика! Сам же Боря выдвигал на этот счет другую версию. «Эти злыдни не хотят со мной общаться из-за моей ориентации и говорят, что вычеркнули меня из списка родственников, так как я их позорю», - утверждал он.


   Тем не менее, у Бори несколько лет жил его племянник Вадим – сын сестры из Израиля, который скрывался от службы в израильской армии. Да, это был реальный племянник, а вовсе не Борин любовник, как думали многие. Он буквально вил из дяди веревки. Вымогал у него деньги. Но особенно Боря мучился из-за того, что племянник постоянно находился рядом с ним. «Из-за Вадика у меня нет никакой личной жизни», - жаловался он. Чтобы сплавить племянника из своей квартиры, Боря решил его женить и свел его с секретаршей Шабтая Калмановича. Увы, серьезных отношений у них не получилось. Секретарша быстренько забеременела и родила. А потом Шабтай постоянно звонил Боре и устраивал разборки: «Что за дела? Трахнули девочку и бросили с ребенком. Вы вообще собираетесь ей как-то помогать?». И Боря каждый раз платил за своего племянника какие-то деньги. Потом он пристраивал Вадика работать к Юдашкину. Видимо, в какой-то момент Боря чувствовал, что должен кому-то из родственников помочь. На мой взгляд, он глубоко несчастный человек. «Как вам всем хорошо! – говорил мне Боря, когда у меня родилась дочка. – У вас есть семьи. Вас любят. А я один на всем белом свете».

 

   Несмотря на большую нагрузку от концертов, интервью и переездов из города в город, он каждый вечер обязательно знакомился с какими-то посторонними людьми и часами что-то им втирал. Мы называли это «свежие уши». Ему не хватало общения. Не хватало, чтобы люди проникались к нему любовью и смотрели ему в рот. С этих «свежих ушей» обычно и начинали жизнь его новые легенды, которые он потом рассказывал во всех интервью. Со временем я ко всему этому привык и перестал интересоваться – правду говорит Боря или нет. Я знал, что это нравится прессе и ТВ. И решил для себя: «Пусть так и будет!». Вмешивался я только в крайних случаях, когда его выдумки могли кого-то обидеть. Например, в «пьяном» интервью, которое делал с Борей журнал «Роллинг Стоун», было очень много наездов на Надю Бабкину и других коллег по сцене. Под воздействием алкоголя Борю начало нести. Он придумывал коллегам всякие неприличные кликухи. И, когда интервью прислали на вычитку, пришлось его основательно рихтануть. Подчищал я кое-какие моменты и в Бориной книге. Любопытно, что Валера Тихомиров, который ее написал, по основной профессии врач и в силу врачебного опыта хороший психолог. И хотя о Бориной жизни Валере было известно только из его рассказов, он четко вычислил, где Боря гонит, а где говорит искренне, и отделил одно от другого.

 

   - Да, мой брат Марк сказал правду – наша мама никогда не сидела в тюрьме, - подтвердил Борис Моисеев. – Историю про тюрьму я придумал ради пиара. А вот что у нас с Марком и нашим старшим братом Анатолием был общий отец – этого я сам не знал. И что Марк женился на моей бывшей партнерше по трио «Экспрессия» - это тоже было для меня неожиданностью. Он ко мне никогда не приезжал, и их знакомство произошло без моего участия. А насчет сына в Польше… Да, я раньше говорил, что он умер. А теперь говорю по-другому. Что же правда? Правда есть во всем. Правда – это моя жизнь.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 13, 2014)







БЫВШИЙ СТИЛЯГА РАСКРЫЛ ТАЙНУ СМЕРТИ АЛЕКСАНДРА ВЕРТИНСКОГО

По утверждению Бориса Могилевского, свои последние минуты легендарный шансонье провел с девушкой легкого поведения

 

Громкий скандал вызвала в кругах русских эмигрантов вышедшая недавно в Нью-Йорке книга воспоминаний 83-летнего Бориса Могилевского «Игры богемы». В ней автор, известный антиквар, весьма откровенно описал нравы ленинградской богемной тусовки 50-70-х годов, в которой вращался до эмиграции в США. В частности, он обнародовал пикантные подробности последних минут жизни Александра Вертинского, скончавшегося от острой сердечной недостаточности 21 мая 1957 года в гостинице «Астория» в Ленинграде. Как утверждалось в книге, вместе с 68-летним шансонье в гостиничном номере в тот момент находилась близкая подруга Могилевского – девушка, мягко говоря, легкого поведения. С помощью знатока русского шансона Максима Кравчинского я разыскал автора «Игр богемы» и в преддверии 125-летия со дня рождения Вертинского, которое отмечается 21 марта, попросил поподробнее рассказать эту историю.

 

   - С главной героиней этой истории я познакомился в середине 50-х годов в компании ленинградских стиляг, - поведал Борис Семенович. - Ей было тогда 19 лет. Звали ее Мила. А кличка у нее была Слойка. Так в то время называлась булочка, политая белым сиропом. И на Невском, где собирались стиляги, Милу все знали под этой кличкой. Она была высокая плотная блондинка с большим ртом и голубыми глазами. Имела первый разряд по плаванию. Ее мать работала судьей в Ленинградском городском суде. Жили они вдвоем на Васильевском острове в шикарной четырехкомнатной квартире, почти всегда свободной, так как мать редко бывала дома. И мы использовали ее квартиру для попоек и секса. Время было золотое. В нашей компании никто не учился и не работал. День мы проводили на пляже у Петропавловки, питаясь дешевыми пирожками и пивом, вечером находили две-три пары, которым негде было потрахаться, и за их счет шли в кабак, а после этого везли их к Слойке на квартиру, где все уединялись по комнатам.

 

   Как я теперь понимаю, Слойка была больна. У нее, как говорят в народе, было бешенство матки. Я тогда был очень силен и за ночь имел с ней десять и более соитий. А ей было все мало. Иссякая, она теряла сознание. Испытывая ее, я колол ей булавкой в попу. И реакции никакой не было. А через 10-15 минут она приходила в себя и была готова снова и снова заниматься любовью. Она была спокойна, пока ее не трогали. Но стоило совершенно незнакомому мужчине любой внешности и возраста, например, водопроводчику, который пришел чинить кран, дотронуться до ее руки или посмотреть ей между ног, как лицо ее покрывалось пятнами, глаза туманились, она валилась на пол, задирала подол и раздвигала ноги. Мол, берите, счастливчики, чудное молодое тело.

 

   Тогда было в самом разгаре увлечение джазом и Западом. И на этой волне я придумал устроить конкурс пианистов-джазменов. После долгих поисков дочь какого-то профессора – студентка консерватории – согласилась предоставить для конкурса их большую квартиру с роялем «Стейнвей». В качестве конкурсантов участвовали москвич Леонид Кауфман из оркестра Леонида Утесова, Фридман из Харькова и несколько ленинградцев – только вернувшийся из армии Владимир Шалыт, Наум Темкин из оркестра ЛИСИ, где пела Лидия Клемент, Анатолий Кальварский из ансамбля Ореста Кандата и начинающий тогда композитор Виктор Лебедев (впоследствии написавший песни к популярным фильмам «Небесные ласточки», «Гардемарины, вперед!» и многим другим – М.Ф.). А призом победителю была заявлена Слойка. Она наливала каждому пианисту до и после выступления рюмку коньяка и дарила поцелуй взасос. Определить победителя мы так и не смогли. В итоге Слойку забрал себе Кауфман – самый шустрый и богатый. Он шепнул ей на ухо: «Поехали со мной! Я тебе устрою праздник». И увез ее на ночной «Стреле» в Москву. Она была легкая на подъем и ни о чем особенно не задумывалась.


   У меня со Слойкой завязалась большая любовь. В нашей компании все обменивались партнерами. Только я был всегда с ней. Однажды вечером мы, разодетые, пошли в кабак при гостинице «Астория». Знакомый официант развел руками – мест нет. Потом вдруг посмотрел на ближайший к нам стол, где сидел одинокий пожилой господин, и сказал: «Это Вертинский. Я сейчас спрошу у него разрешения подсадить вас за его стол». Слойка вытаращила свои на пол-лица голубые глаза и уставилась на Вертинского, поедая его взглядом. Когда официант спросил у него разрешения, указывая на нас, он повернул голову, увидел Слойку и кивнул головой. Мы подошли, и я, сдвинув ноги вместе и вытянув руки по швам, демонстративно поклонился ему. Он ответил мне кивком головы.

 

   Тут мы стали свидетелями милого происшествия. Вертинский уже закончил ужин и попросил чай с лимоном. Официант принес чай в чашке. Он отослал его обратно, сказав, что чай подают только в стакане. Официант принес чай с плавающим лимоном в стакане. Он отослал его опять, сказав, что стакан должен быть в подстаканнике, а лимон и сахар – отдельно на тарелке. Когда официант в третий раз принес чай, исполнив все приказания, Вертинский ему не сказал даже спасибо. Выпил чай и направился к выходу, не оставив чаевых. И официант, глядя ему вслед, восхищенно произнес: «Барин!». Тут Слойка обратилась к Вертинскому с просьбой дать автограф. «Но на чем? – улыбаясь, спросил он. – На салфетке?». Она не растерялась и, выяснив, в каком номере он живет, обещала прийти к нему на следующий день и принести фотографию для автографа.

 

   Было уже довольно поздно. Мы еще недолго посидели в кабаке и тоже собрались уходить. «Боря, я что-то устала, - сказала мне Слойка. – Поеду домой. Давай отдохнем!». «Давай!» - согласился я. И мы разъехались по домам. Утром, поздно проснувшись, я выпил на опохмел бутылку кефира и лениво поехал на Невский. Подходя к «Сайгону», как мы называли кафе у Литейного, я узрел там околачивающихся стиляг. Они, как по команде, кинулись ко мне: «Боря, ты что, ничего не знаешь? Вчера ночью Вертинский умер… на Слойке». «Да вы что! – не поверил им я. – Мы после встречи с ним расстались. Она поехала домой». Как потом призналась мне Слойка, она примчалась домой, схватила свою фотографию и вернулась в гостиницу, чтобы ее подписать. Эту фотографию я у нее видел. На обороте был автограф: «Ночной фее, сказке, которая не приснилась».

 

   О том, что дальше произошло у нее с Вертинским, Слойка не рассказывала. «Ну, сам понимаешь…» - уклончиво отвечала она на мои расспросы и только хихикала. Что она там творила – могу только догадываться. Когда Вертинский умер, Слойка убежала. О том, что она была у него в номере, в гостинице никто не знал. Он же ее у себя не регистрировал. И никаких неприятных последствий для нее эта история не имела. А вот я из-за Слойки заработал туберкулез. Гуляя с ней, я же почти ничего не ел и только трахался круглые сутки. Меня положили в туберкулезный институт. А Слойка ходила по директорам магазинов, судя по всему, оказывала им услуги и приносила мне сумки с продуктами, чтобы меня подкормить. Наши отношения продолжались около трех лет. Потом я устроился работать в Леноблпотребсоюз, обзавелся собственной творческой мастерской на Васильевском острове, и у меня появились другие женщины. Последний раз я видел Слойку в начале 60-х. Она очень плохо выглядела. У нее были синие губы и какие-то припухшие глаза. «Что с тобой?» - спросил я. «Сердце», - ответила она. Об ее дальнейшей судьбе я, к сожалению, ничего не знаю. Но думаю, ее давно уже нет в живых.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 11, 2014)







ЛАЙМА ВАЙКУЛЕ ПРОИГРЫВАЛА В ЛАС-ВЕГАСЕ СОТНИ ТЫСЯЧ БАКСОВ

А своему звукорежиссеру, перенесшему на гастролях инсульт, пожалела на лечение 90 тысяч рублей

 

На недавний призыв Первого канала помочь заболевшей раком Жанне Фриске сразу откликнулись и ее коллеги по шоу-бизнесу, и простые граждане, собравшие на лечение певицы около 70 миллионов рублей. К сожалению, на такую помощь могут рассчитывать далеко не все. В этом на собственном горьком опыте убедился звукорежиссер Вячеслав Игнатьев. Почти 20 лет он отдал работе с популярными российскими певцами. А два года назад оказался прикован к инвалидной коляске и остался не только без должной медицинской помощи, но и практически без средств к существованию.

 

   - Этот проститутский шоу-бизнес выжимает людей и выбрасывает, как цедру от лимона, - мрачно констатировал Вячеслав, когда я заехал его проведать. – Когда-то в моем родном Ставрополе мы с женой смотрели по телевизору «Песню года» и мечтали, чтобы я попал туда - за звукорежиссерский пульт в студии Останкино. Ради этой шоу-бизнесовой бутафории я пожертвовал самым святым, что есть на свете – семьей. Бросил жену и детей и отправился делать карьеру. Начинал я в коллективе у Юрия Антонова. В 1993 году он выступал в Сочи. И я волею случая заменил его звукорежиссера Диму Сухина, который не мог справиться с местным аппаратом. Антонову так понравилась моя работа, что он пригласил меня в Москву. Несмотря на то, что Юрий Михайлович склонял всех на «х» и на «п», у меня с ним конфликтов практически не было. Помню, в Питере на выборах Собчака местный звукорежиссер во время выступления Антонова по ошибке вытащил из розетки вилку дат-магнитофона, с которого шел его «минус». Когда фонограмма посреди песни остановилась, я думал, Юрий Михайлович меня убьет. Но он понял, что я был не виноват, и даже не обругал меня. Потом я работал с Ладой Дэнс, Каем Метовым, Сосо Павлиашвили, Жасмин. А когда Жасмин рассталась с мужем Вячеславом Семендуевым и временно перестала выступать, устроился к Лайме Вайкуле. Она тогда целиком забрала к себе «живой» коллектив Авраама Руссо, который после обстрела его машины уехал в Америку. А мой друг Игорь Родовский, бывший в этом коллективе звукорежиссером, не захотел с ней работать и порекомендовал на свое место меня. Моя работа с Вайкуле продолжалась без малого шесть лет. Со стороны казалось, что я неплохо устроен. А закончилось все тем, что к своим нынешним 50-ти годам я оказался в полной заднице.

 

   Платила мне Вайкуле по 400 долларов за концерт. Намного меньше, чем платят своим звукорежиссерам Киркоров и другие артисты первого эшелона. При этом выступала она нечасто – всего 2-3 раза в месяц. Хотя на новый год у нее бывало и по 10 концертов. Работать с ней было крайне непросто. Лайма сама не знала, чего хотела. Саундчеки у нее проходили по 3-4 часа. И она редко оставалась довольна звуком. У других артистов ко мне никогда не было нареканий. Даже заграничные коллеги высоко ценили мою работу. А у Лаймы я всегда был мальчиком для битья. Ее супруг, который постоянно сидел со мной за пультом, вел себя очень спокойно. А Лайма могла на меня накричать: «Отойди от пульта! Что ты там крутишь?». Могла, бросив микрофон, демонстративно уйти со сцены, когда, по ее мнению, я слишком долго настраивал звук. Часто возникали скандалы из-за того, что принимающая сторона не соблюдала условия технического райдера. Вообще, за этим должен был следить директор Лаймы Леша Яковлев. Это были его огрехи. Но недовольство артистки все равно изливалось на меня. Был даже момент, когда я от нее уходил. Это произошло после «заказника» в Доме науки на Остоженке. Там был отвратительный зал с жуткой акустикой. А надо было играть «живьем». Во время концерта Лайма всяческими жестами показывала мне, что она жутко возмущена. Я тогда не выдержал и сказал: «Ребята! Я с вами больше не работаю». И не работал почти год. А потом позвонил Леша Яковлев и попросил меня снова поехать с ними на гастроли. У меня тогда как раз не было работы. Я сидел без денег и согласился. О чем потом не раз сожалел. Не проработал я и несколько месяцев, как со мной произошло несчастье.


   В марте 2012 года я поехал с Вайкуле в большое турне по США. Мы передвигались из города в город на автобусе. И после утомительного 6-часового переезда в небольшом городе Лафайетт штата Индиана у меня случился инсульт. Я и так постоянно ходил с верхним давлением 200. А в тот момент давление у меня, как потом установили врачи, подскочило до критической отметки - 260 на 185. Я зашел в свой гостиничный номер и решил принять душ. А выйти из душа своими ногами уже не смог. Три часа барабанил в пол и кричал: «Help!». Потом кое-как дополз до телефона и вызвал портье. Надо отдать должное американским врачам – они сработали быстро и четко. Никто не спрашивал – есть ли мне чем платить. Меня сразу отвезли в госпиталь, за 10-15 минут взяли все анализы, сделали МРТ и во избежание повторного инсульта ввели в искусственную кому, в которой я находился в течение месяца. У меня был достаточно большой очаг поражения – 3x4 см. И повторный инсульт мог привести к летальному исходу.

 

   Тем временем Вайкуле благополучно закончила гастроли и с остальным коллективом улетела домой. Единственное, что она для меня сделала, - оплатила моему младшему сыну перелет в Америку и обратно, так как кому-то надо было вывозить меня из Америки – или в ящике, или еще живого. Слава Богу, что еще не пришлось платить за мое пребывание в госпитале. В принципе, когда мы отправлялись на эти гастроли, на нас была оформлена страховка по 50 тысяч долларов на человека. Но этих денег хватило только на мою перевозку в Россию. А на мое лечение, как мне объяснили, было затрачено около полумиллиона долларов. На мое счастье, я попал не в муниципальный госпиталь, а в частный. Назвался он «Университет здоровья». Там не только лечили, но и обучали врачей. И у них было право 2-3-х человек в год лечить бесплатно. После выведения из комы я провел в госпитале еще месяц. У меня останавливалось дыхание, и мне делали принудительную вентиляцию легких. Речь мне более-менее восстановили. Но на ноги меня так и не поставили. И отправили дальше восстанавливаться в России.

 

   Едва оказавшись в самолете, я сразу почувствовал разницу между американской медициной и российской. Летел я на специальных носилках, которые ставились на задние ряды кресел. Носилки эти были жутко неудобные. Через полчаса у меня так затекли руки, что я чуть не умер от боли. При этом я упирался носом в динамик, из которого стюардесса кричала: «Сейчас будем раздавать обед!». Когда мы прилетели в Москву, из-за ошибки в документах меня очень долго мурыжили в аэропорту Шереметьево. Не могли разобраться – пассажир я или багаж. Из Москвы сыновья повезли меня в Питер, куда они переехали из Ставрополя на учебу. Там меня выгружали какие-то засаленные чуваки, от которых разило алкоголем. Они перевернули носилки, и я лишь чудом не переломал себе руки и ноги. В Питере меня поместили в 24-ю больницу на улице Костюшкина. За каждый шаг там нужно было платить. А главное – у них не было специалистов по реабилитации. В итоге меня выписали с 1-ой группой инвалидности и пенсией 12 тысяч рублей.


   Чтобы научиться заново ходить, мне предлагали лечь в специальное отделение реабилитации инсультников при 40-й больнице. Для этого требовалось 90-120 тысяч рублей. Я обратился за помощью к Вайкуле. Ее директор Леша Яковлев в течение нескольких месяцев кормил меня «завтраками» и говорил: «Лайма думает». Но помощи от нее я так и не дождался. Когда нужно было что-то сделать, нам всегда говорилось: «Это же наше общее дело. Мы же одна семья». Только я жил на съемной квартире и ездил на метро. А у нее был в Юрмале роскошный дом из стекла и бетона. В гараже стояло четыре машины. И своих собак она каждый день кормила таким мясом, которое я ел, может быть, раз в год. О животных Лайма вообще очень заботилась. Я был свидетелем, как Леша Яковлев на ее деньги покупал на вокзале десятки куриц-гриль и, по ее требованию, разбрасывал бездомным собакам. Лайме их было жалко. Морских котиков ей тоже было жалко. Она с еще несколькими артистами летала в Норвегию и требовала, чтобы на них прекратили охоту. А помочь вернуться к нормальной жизни человеку, который на нее работал, Лайма не посчитала нужным. В свое время она сама перенесла онкологическое заболевание. И вроде бы должна была понимать, что значит вовремя оказанная медицинская помощь. Я же не последнюю модель «Ламборджини» просил ее купить. Сумма, о которой шла речь, по ее меркам, была просто смехотворная. Столько стоила еда для ее собак на полмесяца. Лайма в казино оставляла суммы на порядок больше. Когда мы ездили в Лас-Вегас, она однажды проиграла несколько сотен тысяч долларов. За это ей предоставлялись номера «люкс» и многое другое. У нее даже была специальная карта, по которой она могла раз в год целый месяц на халяву отдыхать в Лас-Вегасе.

 

   Конечно, я не вправе предъявлять Лайме какие-то претензии. По большому счету, в случившемся был виноват я сам, потому что плохо следил за своим здоровьем. Но как за ним было следить в условиях нашего шоу-бизнеса?! Работал я у Вайкуле, естественно, неофициально. Больничных мне не полагалось. И, несмотря на плохое самочувствие, приходилось выходить на работу. Да, есть артисты, которые по-другому относятся к своим сотрудникам. Например, я слышал, что Аллегрова до последнего момента давала деньги своему клавишнику и возила его к лучшим докторам в Германию, хотя его заболевание уже не подлежало лечению. А из артистов, с которыми я работал, на мои просьбы о помощи откликнулись только два человека – 20 тысяч рублей дал Дидюля, и два раза по тысяче долларов дала Жасмин. Также посильно помогали коллеги по цеху. Я им за это очень благодарен. К сожалению, использовать эти деньги на реабилитацию мне не удалось. Они поступили не одновременно, а с промежутками в несколько месяцев. Все это время мне нужно было снимать квартиру, покупать еду и лекарства. Пенсии на все не хватало. А сыновья оплачивать мои расходы не могли: младший еще учился, а старший уже завел свою семью и должен был ее содержать. В конце концов, я был вынужден перебраться из Питера обратно в Москву. Здесь меня бесплатно приютил в своем офисе и предоставил место для моей студии мой друг Алексей Немец. Но студия стоит без дела. Клиентов практически нет. А куда-то выйти без посторонней помощи мне проблематично. Каждое утро я просыпаюсь и думаю: «Что будет завтра? Как мне дальше жить?». Одно из двух – или от этих мыслей меня присандалит еще один инсульт, или я не выдержу и однажды выпью избыточное количество таблеток, понижающих давление.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 9, 2014)







[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179] [180] [181] [182] [183] [184] [185] [186] [187] [188] [189] [190]

 




 

 

Памятные даты

 

 

 

16.10.1961 родился Евгений Львович Хавтан, лидер группы "Браво".

16.10.1962 родился Дмитрий Александрович Хворостовский, оперный певец ("Евгений Онегин", "Травиата", "Дон Карлос").

16.10.1968 родился Илья Игоревич Лагутенко, лидер группы "Мумий тролль", участник фильмов ("Ночной дозор", "День радио").

17.10.2018 международный день борьбы за ликвидацию нищеты.

18.10.1901 родился Владимир Григорьевич Захаров, с 1932 года и до конца жизни руководитель русского народного хора имени М.Е.Пятницкого (умер 13.07.1956).

18.10.1973 родился Сергей Витальевич Безруков, актер, исполнитель песен ("Отчего так в России березы шумят"), участник музыкальных фильмов ("На бойком месте").

19.10.1916 родился Эмиль Григорьевич Гилельс, пианист (умер 14.10.1985).

19.10.1918 родился Александр Аркадьевич Гинзбург (он же Галич), драматург, автор и исполнитель песен ("Леночка", "Промолчи - попадешь в богачи", "Когда я вернусь") (умер 15.12.1977).

19.10.1980 родилась Екатерина Викторовна Прокофьева (она же Подлипчук, она же Гордон), писательница, телерадиоведущая, лидер рок-группы "Blondrock" ("Уходи по-английски", "Скафандр и бутылка"), бывшая жена телеведущего Александра Гордона и адвоката Сергея Жорина.

20.10.1956 родился Андрей Сапунов, гитарист, экс-участник групп "Цветы", "Воскресение" и "Самоцветы".

20.10.1971 родился Вячеслав Александрович Зинуров (он же Том Хаос), участник группы "Отпетые мошенники".

21.10.1945 родился Никита Сергеевич Михалков, режиссер, актер, исполнитель песен ("А я иду, шагаю по Москве", "Мохнатый шмель на душистый хмель"), сын поэта Сергея Михалкова.

21.10.1967 родился Вячеслав Борисович Черный (он же Ворон), автор ("Неужели так бывает", "Нелюбовь") и исполнитель песен ("Забери меня, мать", "Красные трамвайчики"), экс-участник дуэта "Слава Черный и Рома Белый".

22.10.1934 родился Георгий Эмильевич Юнгвальд-Хилькевич, кинорежиссер, постановщик музыкальных фильмов ("Опасные гастроли", "Д`Артаньян и три мушкетера", "Ах, водевиль, водевиль").

22.10.1966 родилась Татьяна Николаевна Овсиенко, певица ("Женское счастье", "Школьная пора", "Надо влюбиться"), экс-участница группы "Мираж".

22.10.1990 умер Николай Николаевич Рыбников, киноактер, исполнитель песен ("Когда весна придет, не знаю", "Не кочегары мы, не плотники"), муж актрисы Аллы Ларионовой (родился 13.12.1930).

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн