Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ПУБЛИКАЦИИ. 2010 ГОД
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ ЗА 2010 ГОД <--


КИРКОРОВ БЕЗУМНО РЕВНОВАЛ СВОЕГО ДИРЕКТОРА К ПУГАЧЕВОЙ

менеджмент Аллы Борисовны забирал у Филиппа треть его концертных гонораров

 

29 апреля отметил 60-летие один из легендарных «бойцов невидимого фронта» нашего шоу-бизнеса - концертный менеджер Геннадий Руссу. Я познакомился с ним еще в конце 90-х годов, когда он работал с Аллой Пугачевой и Филиппом Киркоровым и возглавлял их совместное предприятие – арт-студию «Алла». Однако в то время наше общение ограничивалось получением у него каких-то официальных комментариев. Откровенно поговорить с Геннадием Александровичем о его работе со «звездной» четой и другими известными артистами мне удалось только сейчас.

 

   - Я родом из Молдавии, из глухой деревни, - поведал Руссу. - С детства мечтал о море и с этой мечтой приехал на Украину - в «город корабелов» Николаев. Закончил тот же Кораблестроительный институт, где потом учились братья Меладзе. Но оказалось, что полученная мною специальность инженера по электрооборудованию кораблей вовсе не такая романтичная, как мне представлялось. И в 1971 году я устроился на работу в Николаевскую филармонию, которая находилась через дорогу от моего дома. Благо я умел держать в руках паяльник и мог отличить диод от транзистора, меня сначала взяли на должность звукорежиссера. А потом у меня заметили административные способности и назначили меня директором вокально-инструментального ансамбля. Точнее говоря, в то время эта должность официально называлась «бригадир». А все ансамбли проходили по документам как «бригады». Платили мне как бригадиру 4 рубля 50 копеек с концерта. Первые мои гастроли продолжались 9 месяцев. Когда я уезжал, моя жена была беременна. А когда вернулся, дочке уже было 4,5 месяца. Первым моим коллективом был ВИА «Поющие юнги», которым руководил Володя Блехер – в будущем один из мужей Ирины Аллегровой. Потом Блехера сменил приехавший из Кировограда Игорь Крутой. А в качестве солиста пригласил уже популярного в Николаеве Сашу Серова, который пел в ресторане под Тома Джонса. Когда и этот состав распался, под названием «Поющие юнги» стал выступать пришедший из самодеятельности коллектив под руководством Кима Брейтбурга с претензией на тогда начинавший зарождаться в нашей стране рок. В дальнейшем я перешел вместе с ними из Николаевской филармонии в Донецкую, где был более продвинутый директор. Там мы взяли название «Диалог» и первыми на Украине стали официально называться «группой». Но консервативные украинские чиновники чинили препятствия амбициям Кима. И при первой возможности «Диалог» перебрался в Россию, в Кемеровскую филармонию. А я заочно закончил факультет театроведения Киевского театрального института имени Карпенко-Карого по специализации «организация, планирование и управление театрально-зрелищными предприятиями». И работал со многими коллективами практически во всех филармониях Украины: в Киеве - с Николаем Гнатюком, в Черновцах - с сестрами Лидией и Аурикой Ротару, а в Тернополе – с созданной мною группой «АРС». Приезжая сейчас к Крутому в его фирму «АРС», я иногда в шутку говорю: «Игорь Яковлевич, а где мои проценты за название фирмы?»

 

   - А какая связь между фирмой Крутого и той группой?

   - Это целая история. Однажды у директора Тернопольской филармонии Юрия Баженова, с которым я дружил, освободилось штатное расписание. Он выгнал за пьянку одного певца. С ним ушел весь его коллектив. Осталось только название - «Збруч». А у меня были в Киеве друзья-музыканты, которые играли фанк. И я устроил их на освободившееся место. Но, по тогдашним правилам, они не могли начать выступать, пока их программу не утвердит худсовет. Когда из Киева прилетели члены худсовета, я прямо из аэропорта повез их в ресторан, напоил горилкой и только после этого устроил прослушивание моего коллектива. Худсовет был в шоке от непонятной им музыки и вынес вердикт: «Репертуар не соответствует названию «Збруч». Но с моей подачи секретарша записала в протоколе все наоборот: «Название «Збруч» не соответствует репертуару». И опьяненные члены худсовета, не разобравшись, этот протокол подписали. Потом я за это уцепился и добился, чтобы нам позволили сменить название. Сначала мы хотели назваться «АРТ», что по-английски означает «искусство». Но в те времена это слово ассоциировалось с буржуазной массовой культурой, и использовать его нам запретили. Тогда возникла идея взять в качестве названия то же слово «искусство», но по латыни – «АРС». На фестивале «Закарпатские узоры» наш коллектив услышал Саша Серов. Мы ему очень понравились. Он тогда работал в Луцкой филармонии музыкальным руководителем у певца Василия Зинкевича и встречался с очень красивой девушкой - певицей Лилией Сандулесу. А директор Тернопольской филармонии хотел заполучить эту певицу к себе. Серов пришел к нему и сказал: «Если вы возьмите меня солистом в группу «АРС», я сделаю все возможное, чтобы Сандулесу перешла к вам». А до этого мы с Серовым уже имели разногласия, когда он работал музыкальным руководителем в ВИА «Черемош» у сестер Ротару. Саша был по характеру парень непростой, очень амбициозный и настойчивый в подборе определенного репертуара. Я понимал, что он внесет огромный диссонанс в наш коллектив, и, естественно, возражал против его прихода к нам. Но директор все-таки настоял на этом. А через два месяца все участники группы «АРС» разбежались, и Саша остался один. Потом он перебрался в Москву к Игорю Крутому. Когда у них «покатила» песня «Мадонна», они решили создать свою концертную фирму, и именно Серов предложил назвать ее «АРС», сказав, что это якобы аббревиатура от его имени и фамилии. Кстати, незадолго до появления «Мадонны» Крутой предлагал мне стать директором Серова. Но я отказался. «Саша никогда не станет звездой», - сказал я. Пожалуй, это был единственный случай, когда интуиция меня подвела, и я ошибся в своих прогнозах.

 

   - Как вы попали в Москву?

   - Этому способствовала моя работа с группой «Круг», которую создали бывшие участники группы Стаса Намина «Цветы» – Михаил Файзильберг, Игорь Саруханов, Владислав Васильев и Александр Слизунов. Когда они уходили из «Цветов», Намин им пригрозил: «Я вам дороги не дам». И когда они в обход правил отработали 12 концертов за счет фондов Брянской филармонии, им запретили выступать на территории России. Им пришлось податься на Западную Украину – в Ужгородскую филармонию. А меня позвали к ним директором. И я проработал с ними с 1981 по 1987 год. Коллектив мне безумно нравился. Но амбиции у них были непомерные. Потом, когда уже был снят запрет на работу в России, и мы перебрались из Ужгорода в Брянск, группа «Круг» не выезжала на гастроли дальше Урала. Не потому что не была востребована, а потому что… не хотела. Обычно наш маршрут был такой – Питер, Рига, Вильнюс, Таллинн, Кишинев, Киев, Сочи. Когда я предлагал что-то другое, Файзильберг, который был у них руководителем, говорил: «На х…! Мы туда не поедем». При этом у коллектива даже не было собственной аппаратуры и инструментов. Мне приходилось каждый концерт делать совместно с какой-нибудь группой, чтобы она выставила свою аппаратуру. Например, я часто договаривался с руководителем группы «Красные маки» Валерой Чуменко. Его тесть был директором Тульской филармонии, и у него был аппарат «Динакорд». А однажды в Питере я «забил» 3 или 4 концерта совместно с группой «Синяя птица». За предоставление аппарата они выдвинули условие, что будут закрывать программу. Закончилось все тем, что после выступления «Круга» половина зрителей встала и ушла. «Синей птице» это не понравилось. На следующий день они забрали свой аппарат и уехали. И чтобы доработать оставшиеся концерты, мне пришлось метаться по всему Питеру в поисках другого аппарата. А в течение четырех лет группе «Круг» вообще не давали работать нигде из-за того, что они исполняли песни собственного сочинения – это тогда не приветствовалось. Я каждый день ходил в министерство культуры, пытался что-то доказывать, но все было бесполезно. В этот момент Анне Вески поехала на фестиваль в Сопот с их песней «Позади крутой поворот». Вообще, эту песню сочинил Игорь Саруханов, но, поскольку в работе над ней так или иначе участвовали все музыканты, автором считалась группа «Круг». Я рассчитывал, что исполнение их песни на международном фестивале поможет снять с группы запрет. Но случилось непредвиденное. Саруханов поехал провожать Вески в аэропорт и подбил ее в Сопоте объявить в качестве автора его одного. После этого он разругался с остальными участниками «Круга» и стал работать каксольный артист. А группа лишь после долгих мытарств получила разрешение на работу.


   - Как началось ваше почти 15-летнее сотрудничество с Киркоровым?

   - После распада группы «Круг» меня пригласил к себе директором Игорь Саруханов. У него было несколько раскрученных песен – «Каракум», «Маски-маски», «Парень с гитарой», «Твои зеленые глаза», «Дорогие мои старики». Это позволяло мне делать с ним большие программы на стадионах. Саруханов был, как тогда говорили, «паровозом». А на «разогреве» у него выступала целая обойма менее известных артистов. В 1989 году в эту обойму попал Филипп Киркоров, который тогда работал в Театре Аллы Пугачевой. Театр устраивал им гастроли, но их было не так много. И он хватался за любую возможность подработать. После концерта в Таллинне Филипп подошел ко мне и сказал, что хочет поговорить. Я пригласил его в свой гостиничный номер. А у меня в холодильнике всегда была выпивка и закуска – на случай, если вдруг сниму девочек. «Филипп, ты есть хочешь?» - спросил я. «Конечно, хочу», - обрадовался он. Я его покормил. И он мне задал вопрос: «Гена, скажите, пожалуйста, сколько получает за концерт Игорь Саруханов?». «Тысячу пятьсот рублей», - ответил я. Это были тогда сумасшедшие деньги. «Сколько-сколько? Тысячу пятьсот? – потрясенно переспросил Филипп. – А я получаю всего сто пятьдесят. И пятьдесят из них мне нужно отстегивать директору Театра Пугачевой Карасику, чтобы он меня отпускал на гастроли с вами. Гена, а вы не хотите пойти ко мне директором?». «Нет, не хочу», - улыбнулся я. «Почему?» - не унимался Филипп. «А ты посмотри на Игоря Саруханова!» - посоветовал я. А Саруханов тогда уже отказывался выезжать из гостиницы на площадку на автобусе вместе со всеми участниками программы. Ему подавали персональную «Волгу». И он каждый раз устраивал целый спектакль. «А какая машина? – спрашивал Игорь. – Белая? Не хочу ехать на белой. Хочу на черной». Когда подавалась черная «Волга», все повторялось с точностью до наоборот. «Видишь, как он выкобенивается?» - спросил я Филиппа. На что Филипп мне ответил: «Гена, я таким никогда не буду. Я же иностранец. Я по-другому воспитан».

 

   - Почему же вы все-таки стали директором Киркорова?

   - Мы с Филиппом стали дружить. Он приезжал ко мне в Чертаново, где я тогда снимал квартиру. Потом пригласил меня к себе на Земляной вал и познакомил со своей мамой Викторией, которая была его мозговым центром. Постоянные беседы и гостеприимство, в конце концов, возымели свое действие. Я подумал, что из этого красивого юноши рано или поздно вырастет большая звезда, и решил уйти от Саруханова. «Гена, ты сумасшедший», - сказал мне Игорь. У него тогда были аншлаги на стадионах. А у Филиппа была только бобина на 38-ой скорости с тремя песнями – «Ты, ты, ты», «Кармен» и «Посмотрите на часы». Но в этот раз интуиция меня не подвела. В 1990 году мы поехали с Филиппом в Ленинград на фестиваль «Интершлягер». Он пел там песню «Кармен». На подтанцовках у него выступали две девочки – Маша Шотланова и мулатка Элеонора О’Джей. В том же фестивале участвовала группа «Кармен» - Сергей Лемох и Богдан Титомир. А голосовали зрители. При входе они получали специальные карточки и потом бросали их в урны с именами артистов. После второго тура группа «Кармен» отставала от Киркорова на 10 голосов. И вдруг жюри приняло решение, что на третий тур нужно выходить с новой песней. Филипп решил петь «Посмотрите на часы». Это такая игровая песня. Обычно на ней он выходил в зал, брал какую-нибудь толстенькую тетушку и танцевал с ней. Но для конкурса она совершенно не подходила. А незадолго до этого Филипп записал песню «Небо и земля». Мне она безумно нравилась. И я предложил спеть ее. «Нет, эту цыганщину петь не буду», - уперся Филипп. Его поддержала мама: «Геночка, наверное, вы не правы. Филя все-таки артист. Он же лучше знает, что ему делать на сцене». Я пытался объяснить, что в песне «Небо и земля» он может более выгодно показать свои вокальные данные. Но Филипп не хотел меня слушать. Дошло до того, что мы друг друга послали по известному адресу, и я уже хотел хлопнуть дверью и уйти. А в качестве приза за победу на этом конкурсе давали телевизор и видеомагнитофон «Тошиба». Этот комплект тогда стоил 25 тысяч рублей. На эти деньги можно было купить по госцене три машины-«восьмерки». Филипп очень хотел получить этот приз. Постоянно повторял, какой у него дома старый телевизор. И тогда я предложил: «Давай ты споешь «Небо и земля»! Если ты проиграешь, я куплю тебе такой комплект. А если выиграешь, мы поделим приз с тобой пополам». Филипп согласился. После его выступления весь зал встал и аплодировал ему стоя. И уже без подсчета голосов стало ясно, что он победил. Конечно, когда ему дали приз, делиться со мной Филипп не стал. «Это же комплект, - сказал он. – Как его можно разделить?». После «Интершлягера» карьера Филиппа пошла в гору. Сразу посыпались приглашения на гастроли. А потом мы поехали с ним в круиз по Средиземному морю и там разругались. Филипп любил глупые детские шутки – за обедом рассказывал, из чьего мясо приготовлено второе, или бросал в суп искусственных мух. А мне от этого всегда становилось плохо. В итоге я не выдержал и ушел от него.

 

   - Неужели вы ушли из-за такой ерунды? Может, это был только предлог, а истинная причина была другая?

   - Никакой другой причины не было. Да, я полтора года с ним не работал, но мы, как и прежде, продолжали общаться. Филипп регулярно мне звонил. «Геночка, здравствуй! – говорил он. - Я сейчас в Сингапуре. Представляешь, у них тротуары бегущие. Это так классно. Если бы ты не ушел от меня, ты тоже был бы сейчас здесь». Через некоторое время он звонил снова: «Я сейчас в Израиле. Здесь такое классное море. Как жаль, что тебя со мной нет». Но вернуться мне напрямую не предлагал. У него есть такая особенность – он никогда не признает свою неправоту и не извиняется. Некоторое время я работал с певицей Светланой Лазаревой. Потом просто сидел и плевал в потолок. А когда были нужны деньги, делал концерты всем, на кого был спрос. Помню, однажды я удачно продал на 15 концертов группу «Дюна». Они тогда реально стоили 3 тысячи долларов. Но их ныне покойный директор Лёня Плавинский выставил мне завышенную цену – 5 «штук». А я ухитрился продать их вдвое-втрое дороже - где по 15 тысяч, где по 12 тысяч. Причем, я даже не выезжал на маршрут и попросил Лёню получить и привезти мою долю. Узнав об этом, Витя Рыбин начал возмущаться: «Это нечестно. Получается, что ты заработал на наших концертах больше, чем мы сами». «Но ваш директор сам назвал мне цену, - ответил я. – И хотя я знал, что вы стоите дешевле, я вас ни на рубль не «опустил» и заплатил вам, сколько вы попросили. Какие ко мне претензии?». «Лёня, ты м…!» - в сердцах сказал Рыбин своему директору. После этого «Дюна» сразу резко выросла в цене. Тем временем у Киркорова сменилось пять директоров. После меня с ним работал нынешний замдиректора ГЦКЗ «Россия» Игорь Ятор. Потом поочередно - экс-директор группы «Аракс» Валера Гольденберг, Гена Лазебный и экс-администратор Пугачевой Миша Соболь. Наконец, пятым стал Олег Непомнящий. Через полгода работы с ним Филипп пригласил меня в гости. Закончилось все тем, что я к нему вернулся и стал работать совместно с Непомнящим. Правда, Олег всегда больше светился перед публикой. И все заслуги приписывал себе. «Это я вырастил Филиппа как артиста», - утверждал он в своей книге «Когда наступит завтра». «Олег, при чем здесь ты?! - возмущался я. – К моменту твоего прихода Филипп уже был звездой. Он собирал стадионы, еще когда я начинал с ним работать». Но обо мне он в книге даже не упомянул, как будто я вообще не имел к Киркорову никакого отношения. На самом деле я планировал все его гастроли. Просто сам никуда не выезжал. А Олегу всегда нравилось находиться рядом с артистом. И он ездил с Филиппом как тур-менеджер. Когда Филипп находился в Москве, Олег за десять минут до его приезда в офис прибегал ко мне и спрашивал: «Ну, что, Геночка? Какие у нас дела?». Я ему рассказывал, с кем я договорился о концерте, на какой поезд заказал билеты и т.д. После этого он ловил в дверях Филиппа и рапортовал ему: «Я все сделал. О концерте договорился. Билеты заказал». Я сначала обижался на него. А потом Филипп и Алла меня успокоили: «Гена, мы знаем, кто и что делает. Делай свою работу дальше и не обращай на него внимания!».

   - А как получилось, что вы возглавили арт-студию «Алла»?

   - В 1994 году, когда Филипп расписался с Аллой, умерла его мама. Они в этот момент улетали на гастроли в Израиль, а я оставался в Москве, и мне пришлось вместе с его отцом кремировать маму, чтобы потом захоронить ее прах в семейном склепе в Болгарии. К делам Пугачевой я поначалу не имел никакого отношения. Ее директором в то время был Дмитрий Яковлевич Цванг. А я общался с ней только на бытовом уровне. Тогда у Филиппа на Земляном валу шел ремонт. Я там был типа управляющего. И пока Филипп ездил на гастроли, Алла давала мне указания – что и как делать. Потом она получила в аренду на 49 лет помещение на Таганке и построила там офис для всей семьи – себя, Филиппа и Кристины. Под этот офис была создана новая структура - арт-студия «Алла». На общем собрании предложили выбрать директора. Было три кандидатуры – Цванг, Непомнящий и я. В итоге выбор семьи пал на меня. Заниматься Кристиной, правда, мне не пришлось. Она в то время работала с Иосифом Пригожиным и компанией «ОРТ-Рекордс». А вот все гастроли Аллы и Филиппа организовывал я. Скажу честно, было непросто. Например, однажды я полетел в Германию с Филиппом, а Пугачеву отправил в тур на Украину. Вдруг позвонила ее администратор Лена Чупракова: «Гена, срочно прилетай к нам! Иначе Алла сейчас сорвет тебе тур». Я все бросил и помчался к ней. Выяснилось, что она психанула при переезде на машине из Ужгорода в Ивано-Франковск. Путь лежал через перевал. Внезапно начался снегопад. И машину чуть не снесло в пропасть. «Ген, ты что, меня на помойке нашел?!» - негодовала Алла. А когда я улетал с Аллой в Америку, а Филиппа отправлял на гастроли по России, у него начиналась истерика. Он очень хотел, чтобы я находился и там, и тут. Но в то же время безумно ревновал, когда я был с Аллой. Постоянно звонил мне и высказывал недовольство, что без меня все идет не так. В общем, я оказался в положении слуги двух господ.

 

   - С кем было сложнее работать - с Киркоровым или с Пугачевой?

   - Наверное, все-таки с Киркоровым. Сначала Филипп хоть к чему-то прислушивался. А потом стал отвергать все советы. Допустим, он звал меня и говорил: «Вот я записал несколько песен. Послушай!». Я слушал и высказывал свое мнение: «Такая-то песня народу понравится». «Да ладно! – отмахивался Филипп. – Это дерьмо. Понравится другая». Но после долгих колебаний все равно делал ставку на ту песню, какую называл я. Так было и с «Атлантидой», и с «Пташечкой», и с «Килиманджаро». А песню «Шика дам» вообще я ему из Турции привез. Филипп долго от нее отказывался. И спел ее только три года спустя, когда ее уже перепела какая-то украинская группа. Потом я никогда не любил тусоваться. А Филипп после концертов брал с собой свиту из 15 человек и зависал в ночных клубах. Помните, у него был такой тур-менеджер Кирилл Кирин. Он постоянно таскал его по всяким клубам и дискотекам. В 4 часа утра Филипп мне звонил и говорил: «Ген, я тут кого-то опять послал. Завтра разберись». После чего выключал телефон и ложился спать до 2-3 часов дня. А мне утром нужно было не только принимать звонки от организаторов гастролей из разных городов, но и еще выяснять у Кирина и других сотрудников, с кем Филипп ночью повздорил, и ехать улаживать конфликт. С Пугачевой, напротив, работать было одно удовольствие. За все время трения у нас возникали всего два раза. Один раз – из-за снегопада на перевале под Ужгородом, о котором я уже упоминал. Другой – из-за затянувшегося переезда на поезде из Киева в Краснодар. Прямое сообщение между этими городами отсутствовало. Нужно было на каких-то станциях отцеплять личный вагон Аллы и вагон ее коллектива от одного поезда и прицеплять к другому. «Дорога будет долгой - 38 часов, - предупредил я Аллу. – Может, лучше отправить вас самолетом?». «Нет, не надо, – отказалась она. – Я поеду поездом и по дороге буду с музыкантами записывать песни». Но после того, как их отцепили в какой-то Кацапетовке, и они простояли несколько часов на запасных путях без электричества и отопления, энтузиазм Аллы заметно угас. В итоге все закончилось традиционным: «Ген, ты что, меня на помойке нашел?!». «Я же вас предупреждал», - попытался напомнить я. «Значит, плохо предупреждал, - заявила Алла. – Надо было меня переубедить». А как ее переубедить?! Когда приходилось лететь с ней в самолете, она после каждого толчка или скрипа начинала причитать: «Зачем ты меня посадил в этот самолет? Зачем ты везешь меня в эту Америку? Кому это надо?! Бедные Дени, Никита и Кристина, на кого я их оставлю?!». Впрочем, по сравнению с истериками Филиппа это была сущая ерунда.

 

   - Если у вас все так хорошо складывалось с Пугачевой, почему же вы расстались?

   - Официально мы не расставались. По крайней мере, заявления об уходе я не писал. Просто все само собой потихонечку рассосалось. Началось с того, что Алла решила отдать в аренду офис на Таганке. Их брак с Филиппом к тому времени шел к распаду. А содержание офиса обходилось слишком дорого – 35-50 тысяч долларов в месяц. И арт-студия «Алла» прекратила свое существование. Вместо нее Пугачева зарегистрировала себя как ПБОЮЛ (предприниматель без образования юридического лица). А Киркоров создал компанию «Филипп Киркоров Продакшн» и снял себе офис в гостинице «Советская». Некоторое время я продолжал работать с ним. Но, видимо, за 15 лет мы психологически устали друг от друга. И в 2004 году окончательно рассорились. Тогда в Ростове-на-Дону произошел знаменитый скандал с журналисткой Ириной Ароян. И хотя я в это время находился в Москве, Филипп свалил всю вину на меня. «Ты сидишь в офисе и протираешь штаны, - сказал он. – А если бы ты был там, ты бы все разрулил». «С тобой было два охранника - Андрей Романов и Андрей Журавлев, которые могли все разрулить», - возразил я. Но вместо того, чтобы извиниться за Филиппа и замять скандал, они стали отнимать у Ароян фотоаппарат, вытаскивать флэшку и т.д. Хотя у них даже не было лицензии на охранную деятельность, и официально они числились персонал-менеджерами. Я их неоднократно предупреждал о недопустимости подобных действий. Тем не менее, виноватым оказался я. После этого мы с Филиппом полтора года не разговаривали. Его директором стал бывший охранник Андрей Журавлев. А я открыл собственное концертное агентство «RUSSO ART» и начал делать гастроли группе «Smash» и Тамаре Гвердцители. К сожалению, из-за их непомерных амбиций «Smash» вскоре распались. Помню, ко мне приходил Саша Лунев, который написал Диме Билану песню для «Евровидения». Тогда его никто не знал. Он предлагал мне классные песни для «Smash». «Я готов их бесплатно отдать, - говорил он. – Только чтобы попасть в обойму». Но Миша Топалов заявил: «Это «совковые» песни. Нам такие не нужны». Потом Лунев – бац! – «выстрелил» с Биланом. «А где эти песни, которые он предлагал?» - спохватился Топалов. Но оказалось, что их уже купил Пригожин и кому-то перепродал.

 

   - Судя по тому, что с Гвердцители вы сотрудничаете по сей день, с ней у вас не возникало никаких проблем?

   - Я бы не сказал. Когда мы познакомились, я честно сказал, что знаю ее только по одной песне - «Виват, король!». В то время ее было очень мало на ТВ и в прессе. Прежний ее директор, когда ему звонили журналисты или редакторы телепрограмм, предпочитал не заморачиваться и всем отвечал, что Тамары нет в Москве или она занята. А я всегда придерживался правила - не отвергать никаких предложений. И заставлял ее ехать на съемки и интервью. Нанял ей пиар-менеджера. Однажды мы с ним запустили информацию, будто Гвердцители собирается участвовать в «Евровидении». После этого ей звонили со всей страны и даже из-за рубежа и спрашивали: «Это правда?». Но Тамара не оценила наших стараний и всем отвечала: «Нет, это придумал мой директор». «Ну, разве так можно?! – негодовал я. – Это же пиар». «А зачем мне это надо? – отмахивалась она. – Я вам не девочка, чтобы меня так подставлять». Пришлось мне повоевать с Тамарой и по поводу программы Первого канала «Две звезды». Сначала ей предлагали участвовать в этой программе в паре либо с Алексеем Булдаковым, либо с Ефимом Шифриным. Я сразу прикинул, как это будет выглядеть, и отверг оба этих варианта. А из остального списка выбрал, на мой взгляд, более подходящего для Тамары партнера – Диму Дюжева. Я понятия не имел, как он поет. Я только знал, что у него есть своя публика – более молодая. И посчитал, что они с Тамарой смогут привлечь друг другу новых поклонников. Но на Первом канале сказали, что Дюжев не хочет петь с Гвердцители, а хочет только с Алсу. «Раз так, тогда нам этого не надо», - сказал я. А через некоторое время мне позвонили с Первого канала и сказали: «Зря вы так упирались рогом. Тамара Михайловна была у нас на съемках. Мы ее свели с Шифриным. Они уже выбрали песню и начали репетировать». Я не поверил своим ушам и стал звонить Тамаре, чтобы выяснить, как это понимать. «А почему вы так против Шифрина? – услышал я в ответ. – Мне с ним очень комфортно». Я объяснил ей, что против Шифрина ничего не имею, но вижу, что он ей не подходит. «Свалите все на меня! – сказал я. – Скажите, что ваш директор – идиот! Только откажитесь петь с Шифриным». Уговорить Дюжева тоже стоило немалых трудов. «Зачем тебе Гвердцители? - говорила его директор Лена. – Нам нужна Алсу». В итоге я все-таки добился, чтобы Тамару поставили в пару с Дюжевым. И когда они победили в «Двух звездах», все в один голос стали говорить, что с самого начала видели этот дуэт именно в таком составе. Никто и не вспомнил, что это была целиком и полностью моя заслуга.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 21, 2010)







ВЫСТУПИТЬ С РЫБАКОМ НАСТЕ ПРИХОДЬКО ПОМЕШАЛ ЗАПОЙ

из-за исполнительницы песни «Мамо» продюсер Игорь Гончаренко попал на 300 тысяч долларов

 

Несмотря на все старания Первого канала и продюсера Константина Меладзе, певицу из Украины Анастасию Приходько так и не удалось сделать звездой. Не помогли ни присужденная ей авансом победа на «Фабрике звезд», ни устроенное в обход правил участие в конкурсе «Евровидение». В результате Меладзе разочаровался в своей протеже и отказался дальше с ней работать. Не сложилось у Анастасии и сотрудничество с новым продюсером, которого она нашла в прошлом году в Украине.

 

   - Я начала работать с Игорем Гончаренко, - рассказала Приходько в недавнем интервью украинским «Известиям». - Меня предупреждали, что этого делать нельзя, но я не хотела верить сплетням и слухам. Но потом все же убедилась, что люди были правы… Из-за него сорвался мой сольный концерт во Дворце «Украина». Он ничего не сделал для меня, хотя зарабатывал на моих выступлениях деньги, которые уходили в его карман. А у меня в результате не было ни песен, ни альбома, не снят ни один клип. Поэтому я с этим человеком больше не работаю и видеть его больше не хочу… У него есть Паша Ли (участник украинской «Фабрики звезд» - М.Ф.). Пусть им занимается… Я выполнила все обязательства, связанные с ним. Я всю беременность бесплатно помогала Паше Ли. Со мной так никто не нянчился, как с ним. Я подбирала ему песни, ездила на запись в студию. К сожалению, мои усилия не были оценены…

 

   У Игоря Гончаренко, который в прошлом организовывал концерты Диана Гурцкая, Маши Распутиной, Валерия Леонтьева и других российских звезд, а несколько лет назад открыл в Украине свой продюсерский центр «ART-Music», оказалось несколько иная точка зрения на сложившуюся ситуацию.

   - Настя Приходько – страшный человек, - признался мне Игорь. - У нее в жизни нет ничего святого. Она не ценит людей, не ценит добро, которое ей делают. У нее все плохие – и я с Пашей Ли, и Меладзе, и Константин Эрнст с Ларисой Васильевной. Только она одна эдакая королева. Полтора года назад Настя приехала к нам в Киев на съемки «Песни года» и стала мне жаловаться, что все ее кинули, Меладзе не пишет ей песни, Первый канал ничего для нее не делает, она сидит без работы, и чтобы как-то прожить, ей приходится занимать деньги у друзей и родных. Я чисто по-человечески решил ей помочь и предложил: «Давай я переговорю с Костей и с Первым каналом, чтобы выдвинуть тебя на «Евровидение» от Украины!». Настя была счастлива и постоянно повторяла: «Наконец-то, хоть кто-то мной занялся». Правда, Костя Меладзе мне говорил: «Не связывайтесь с Приходько! Вы потом будете об этом жалеть». Но я его не послушал. Была достигнута договоренность с Первым каналом, что я как исполнительный продюсер возьму на себя текущие дела Насти, а Меладзе будет ее генеральным продюсером. И хотя у Кости не было вдохновения писать для Насти, по личной просьбе Константина Эрнста и Ларисы Васильевны, он все-таки написал ей для «Евровидения» песню «Мамо».


   Но г-жа Приходько недолго была белой и пушистой. Как только она добилась своей цели, она превратилась в графа Дракулу и начала пить кровь. После «Евровидения» я пытался сделать ей тур по Украине из 40 с лишним концертов. Тот самый, в котором должен был участвовать победитель «Евровидения» Александр Рыбак. Но г-жа Приходько сорвала его, потому что ушла в алкоголический запой, из которого не могла выйти долгое время. Из-за этого мы перестали вести переговоры и с Рыбаком, и со всеми остальными. В какой-то момент Настя просто отключила телефон и пропала в неизвестном направлении. Как потом выяснилось, она в это время находилась в Одессе, где как раз познакомилась со своим нынешним мужем Нуриком. Ей было наплевать на зрителей, которые покупали билеты, наплевать на меня. Только в рекламную кампанию этого тура я вложил 150 тысяч долларов. А в общей сложности я потратил на г-жу Приходько 300 тысяч долларов. Но почти ничего из этих денег мне вернуть не удалось.

 

   За полтора года работы Приходько отработала всего на трех корпоративах. Больше никто не хотел ее заказывать, потому что от нее шла отрицательная энергия. Она всем своим видом показывала, что ненавидит людей, для которых поет. Может быть, некоторые артисты в душе и не любят публику. Но они это тщательно скрывают. А Настя каждый раз приходила на концерт с таким видом, будто ей все должны. С этим в свое время пытался бороться Костя Меладзе. Но не смог ее изменить. К сожалению, и я не смог. Я водил ее в церковь. Надеялся, что вся нечисть из нее уйдет. Но все было бесполезно. Перед ее сольным концертом, который должен был состояться в Киеве 13 декабря 2009 года, у г-жи Приходько случился очередной бзик. Нужно было готовиться, репетировать. А она не хотела ничего делать. Считала, что люди и так придут на имя, которое ей сделал Костя Меладзе. В результате у нас произошел скандал. Ее супруг Нурик пытался нас помирить. Он справедливый и правильный пацан. Но было поздно, так как я уже отменил концерт. Не хотелось еще раз без толку выбрасывать кучу денег.

 

   Некрасиво повела себя Настя и с Пашей Ли – участником украинской «Фабрики звезд-3», которую вел Костя Меладзе. Я придумал, чтобы она стала саунд-продюсером Паши, а ее брат Назар написал ему песню. Для Насти это был очень хороший пиар-ход. Когда Паша Ли вылетел из «Фабрики звезд», вся Украина его жалела. И из-за того, что Настя взялась ему помогать, отношение к ней начало меняться. «Может быть, она и не такая плохая?» – стали говорить люди. Правда, никакого реального участия в продюсировании Паши Ли Настя не принимала. За все время она лишь один раз приезжала на студию, где он записывался, и то лишь для того, чтобы сняться для телевидения. Да еще 5 или 6 раз появлялась с ним публично на каких-то мероприятиях. При этом все время психовала и говорила: «Мне за это никто не платит». На самом деле ей была выделена доля в этом проекте за то, что она вкладывала в него свое имя. И когда начала бы поступать прибыль, Настя получала бы свои проценты. Но она хотела получить все сразу.

 

   В конце концов, Настя потребовала, чтобы я продюсировал кого-то одного – или ее, или Пашу Ли. Естественно, я выбрал Пашу, поскольку он не только талантливый, но и вменяемый, адекватный человек. Расторгать контракт с Настей мне не пришлось, так как никакого контракта у нас не было. У нее был контракт только с Костей Меладзе. По нашей договоренности, со временем я должен был выкупить часть прав у Кости и стать единственным обладателем Насти Приходько. Слава Богу, я этого не сделал. Иначе я бы попал на еще большие деньги. Да, Настя очень талантлива. У нее есть уникальный голос. С таким голосом она могла бы войти в десятку лучших певиц России и Украины. Но при таком отношении к своему делу и к людям, которые ей помогают, она никогда ничего не добьется. Думаю, больше никто в нее денег вкладывать не будет. Разве что Нурик как муж начнет финансировать ее раскрутку и сам станет ее продюсером. Если Настя будет его слушать, может быть, тогда будет какой-то толк.

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 18, 2010)







ЗА ПЕРВЫЙ КЛИП КАТИ ЛЕЛЬ РАСПЛАТИЛИСЬ ФАЛЬШИВЫМИ АВИЗО

от мошенников из Нальчика, продвигавших певицу в начале 90-х, пострадал будущий барабанщик «Монгол Шуудан» Владимир Дягель

 

Если верить официальному сайту Кати Лель, певица из Нальчика приехала покорять Москву в 1994 году, пошла погулять в парк Горького и, случайно познакомившись со Львом Лещенко, сразу же попала на работу в его музыкальный театр. Мало кто знает, что первые попытки покорения столицы на самом деле предпринимались Катей гораздо раньше. Правда, закончились они безобразным криминальным скандалом, в который волею судьбы оказались вовлечены два известных рок-музыканта из подмосковной Дубны – создатель групп «Жар-птица» и «Алиби» Сергей Попов и барабанщик Владимир Дягель, впоследствии много лет игравший в группе «Монгол Шуудан», а сейчас выступающий со своим собственным проектом «Дягель & Монголы».

 

   - Катя Лель, которая тогда была еще не Лель, а Чупринина, появилась у нас в Дубне в 1991 или 1992 году, - поделился воспоминаниями Владимир Дягель. - Она приехала из Нальчика в сопровождении двух молодых людей – Вовы Щеголькова и Игоря Криштала, которые называли себя ее продюсерами. А я в то время числился перкуссионистом у Сережи Попова в группе «Алиби». Еще в 1982 году 15-летним школьником я начинал у него в качестве барабанщика в легендарной группе «Жар-птица». В той самой, которая во времена Черненко попала в список 13-ти официально запрещенных отечественных рок-групп. Из-за этого меня выгоняли из школы. А Попова вообще чуть не арестовали. Когда страсти улеглись, Сережа решил начать все с чистого листа и создал группу «Алиби». Но меня призвали в армию, и барабанщиком он взял Мишу Тихомирова. Когда в 1987 году я вернулся из армии, места в группе мне уже не нашлось. По-хорошему надо было уезжать из Дубны и искать что-то другое. Но есть такая болезнь – «боязнь оторвать задницу от теплого места». И я ухватился за предложение Попова играть в «Алиби» на перкуссии. Меня радовало, что я занимаюсь тем, что я умею, и при этом остаюсь в Дубне. Хотя никакого дохода мне это не приносило. Жил я за счет того, что работал радиотехником во Дворце культуры. Одно время пытался заниматься бизнесом. Поменял свою «шестерку» на «четверку», на вырученные деньги купил в Москве свитера якобы из ангорской шерсти и рассчитывал продать их в Дубне. Но ни к чему хорошему это не привело.

   С Катей Чуприниной и ее продюсерами я познакомился, когда они начали снимать клип на Дубненском телевидении. У меня там работало много знакомых. В частности, нынешний сотрудник телеканала «Россия» Денис Бородкин. И меня пригласили сняться в этом клипе в качестве главного героя – воздыхателя Кати Чуприниной. Помню, как она пела свою песню из окна дубненского СПТУ № 5, а я стоял внизу и жалостливо смотрел на нее. Еще какие-то съемки проходили у Сережи Попова в студии, которая находилась в том же СПТУ. Там же осуществлялась запись фонограмм для Кати. У ее продюсеров всегда были полные багажники шоколадок «Марс» и «Сникерс». Это была тогда большая редкость. И этими «Марсами» и «Сникерсами» они всех подкупали. Катя очень хотела прорваться на сцену. Для нее все это было очень серьезно. А внутрь я к ней не залазил. И что там было – не знаю. Я даже не знаю, что за отношения у нее были с продюсерами. Она держалась от них особняком. И виделись мы с ней редко – в основном на съемках и в студии у Попова. С Игорем Кришталом я тоже практически не общался. Он обхаживал моих друзей, у которых была обувная мастерская и с которыми собирался открыть какой-то магазин. А я общался в основном с Вовой Щегольковым. Мы с ним сразу подружились и стали чуть ли не как братья. Я приводил его домой. Познакомил со своими родителями. Самое поразительное, что при этом я даже толком не знал, кто он такой. Было много разговоров. Но ничего конкретного о себе Щегольков не рассказывал. Это был просто профессор психологии. Настоящий Остап Бендер.


   Щегольков сразу смекнул, что с моей помощью в Дубне можно войти в любые двери. Меня знали все – от хулиганов до ментов. Если кому-то документы оформляли месяцами, то мне за неделю. И он предложил мне совместно заняться бизнесом. Конечной целью было создание собственного банка, который позволил бы мне безбедно жить и в свое удовольствие заниматься музыкой. Нарисованные Щегольковым перспективы выглядели так соблазнительно, что я без колебаний согласился. Созданная нами контора называлась «Морозов и Компания». «Почему Морозов?» - недоумевал я. «Это мой дедушка», - объяснял Щегольков. Сам он стал генеральным директором. А меня назначил коммерческим. Под развитие бизнеса мы взяли в «Инкомбанке» кредит 15 тысяч долларов. Благодаря моим знакомствам, нам его дали безо всякого обеспечения. На этот кредит Щегольков купил у каких-то профессоров из Дубны две машины – «Волгу» и «семерку». Сам я никаких денег даже в руках не держал. Как и прежде, снимал квартиру в «муравейнике» - старой обшарпанной общаге на краю Дубны, около кладбища. Правда, какое-то время ездил на купленной Щегольковым «семерке». «Как только мы поднимем бизнес, эта машина будет твоя», - все время говорил он. Но никакой реальной деятельностью наша контора не занималась. Были только одни проекты. Единственное - Щегольков время от времени ездил на родину в Нальчик и привозил ящиками ставропольскую «паленую» водку. Эта водка продавалась в кафе, которое открыл во Дворце культуры Сережа Попов. Но для Щеголькова это не было бизнесом. Он отдавал Попову эту водку по какой-то смешной цене. Практически дарил в благодарность за то, что Сережа записывал в своей студии их протеже Катю Чупринину.

   В итоге Щегольков и Криштал всех кинули. За студию и за клип они расплатились банковскими авизо. Потом выяснилось, что эти авизо были фальшивыми. Но к тому времени продюсеры уже скрылись. Первым исчез Криштал, прихватив с собой кредит, взятый на открытие магазина. Щегольков сумел всех убедить, что не имел к этому никакого отношения, и еще некоторое время оставался в Дубне. Даже шла речь о получении нашей конторой в «Конверс-банке» нового кредита на 104 тысячи долларов. Но у меня уже начали закрадываться сомнения – можно ли ему доверять. Я обратился к своим друзьям в милиции и попросил их по своим каналам «пробить» Щеголькова. Это заняло какое-то время. Выяснилось, что за ним в Кабардино-Балкарии числились жуткие «хвосты» на 50 тысяч долларов. Он кинул какую-то влиятельную женщину из знатного кабардинского рода. И на него в Нальчике шла настоящая охота. Но прежде, чем я успел получить эту информацию, Щегольков каким-то образом узнал, что я наводил о нем справки, и нанес мне упреждающий удар. Он инсценировал ограбление своей съемной квартиры в Дубне и написал на меня заявление в милицию, будто это дело моих рук. А от машин, купленных на кредит «Инкомбанка», поспешил избавиться. Одну из них он переоформил на свою невесту – девушку Риту со Ставрополья. А другую - на своего дядю, который жил в Москве рядом с Театром на Таганке.


   Когда встал вопрос о возвращении кредита, Щегольков обещал дать мне денег, за которыми почему-то нужно было ехать в Сочи. В качестве залога он оставил у меня в гараже свою «девятку». И мы с ним и одним дубненским хулиганом, которого я взял для подстраховки, отправились за деньгами. Но Щегольков ловко обвел нас вокруг пальца. По прибытии в Сочи он выкрал у меня ключи от гаража и рванул обратно в Дубну. Обнаружив пропажу ключей, я стал звонить друзьям, чтобы они его задержали. Но было уже поздно. Щегольков забрал из гаража «девятку» и был таков. В отчаянии я занял у друзей 100 долларов и отправился в забытую Богом станицу под Ставрополем, где жила его невеста Рита. Там я нашел и самого Щеголькова,  и «девятку», и все вещи, якобы украденные из его квартиры в Дубне. «Я тебе сейчас все объясню», - сказал он. Начал опять вешать мне какую-то лапшу на уши. «Отдавай мне машину! - потребовал я. – Мне надо хоть что-то вернуть банку». «Не вопрос! - согласился он. – Поехали в Дубну!». По дороге мы остановились в Липецке и пошли к нотариусу, чтобы оформить на меня доверенность. Опасаясь, что Щегольков опять меня кинет, я забрал у него ключ от машины. Но, видимо, у него был дубликат, и когда я на мгновение отвлекся, чтобы что-то спросить, они с Ритой сбежали, сели в машину и уехали.

 

   В итоге я остался у разбитого корыта. Возвращать кредит было нечем. Мне предлагали его отработать – ехать в Южный порт воровать машины. Но от такой отработки я отказался. Меня даже хотели избить в офисе «Инкомбанка». Мой отец так переживал из-за этой истории, что у него случился инфаркт. У меня был среди местных хулиганов друг детства – ныне покойный Олег Зубков. Во время службы в армии он страшно обгорел, спасая из огня знамя части. И когда меня совсем затюкали, я обратился к нему за помощью. «Я сам ничего решить не могу, - сказал Олег. – Мой тебе совет – бери вещи и уезжай из Дубны! Никто тебя искать не будет. А пока ты будешь здесь мелькать, тебе не дадут спокойно жить». Я последовал его совету и перебрался в Москву. Поселился в Перово у единственного московского знакомого и договорился с ребятами из группы «Ария», что в обмен на мою ударную установку «Супер-Амати» они дадут мне возможность играть в их студии в ДК «Чайка» на «Семеновской». А через полмесяца меня одновременно пригласили работать в семь групп, одной из которых была «Монгол Шуудан». Возможно, если бы не злополучный кредит, я бы остался в Дубне и постепенно спился, как многие мои знакомые. И я по своему благодарен Кате Лель и ее продюсерам за то, что моя жизнь сложилась совсем по-другому. А вся эта история послужила для меня хорошим жизненным уроком. После этого я немножко начал разбираться в людях и больше уже никогда не брался заниматься тем, чего не умею делать…

 

* * *

 

Фамилия одного из продюсеров Кати Лель показалась мне знакомой. Я вспомнил, что есть такой режиссер Владимир Щегольков, известный по сериалам «Москва. Центральный округ» и «Виола Тараканова» и по боевику «Антидурь» с участием Владимира Турчинского и Дмитрия Дюжева. По странному совпадению, в 2007 году он снял фильм «Одна любовь на миллион» о приключениях влюбленной парочки, укравшей в начале 90-х чемодан фальшивых долларов. А в 2001 году – фильм «С днем рождения, Лола!», где, по еще более странному совпадению, автором сценария вместе с ним выступал человек по фамилии Криштул. Однако Владимир Дягель поспешил развеять невольно возникшие у меня подозрения. По словам музыканта, песни их группы «Дягель & Монголы» сначала хотели включить в саундтрек фильма «Антидурь», и ему пришлось общаться по этому поводу со съемочной группой. Узнав, как зовут режиссера, он в первый момент тоже подумал недоброе. Но оказалось, что это совершенно другой человек.

   Михаил ФИЛИМОНОВ (www.eg.ru, 2010)







 




 

 

Памятные даты

 

 

 

22.09.1965 родился Аркадий Владимирович Кудряшов, директор певца Юрия Шатунова.

22.09.1968 свадьба Софии Ротару и Анатолия Евдокименко.

22.09.1976 родилась Анна Леонидовна Пономарева (она же Беата Ардеева), бывшая ведущая Муз-ТВ и MTV, бывшая пресс-атташе группы "Тату", в 2003 в результате автокатастрофы надолго потеряла трудоспособность.

22.09.1987 родилась Надежда Олеговна Игошина, участница "Фабрики звезд-4".

22.09.1989 умер Израиль Исидорович Бейлин (он же Ирвинг Берлин), композитор ("Боже, благослови Америку") (родился 11.05.1888).

23.09.1930 Иоганн Остермайер запатентовал фотовспышку.

23.09.1972 родился Игнат Александрович Солженицын, пианист, сын писателя Александра Солженицына.

24.09.1945 родилась Лариса Алексеевна Рубальская, поэт-песенник ("Напрасные слова", "Виноват я, виноват", "Морозов").

24.09.1952 родился Алексей Романов, лидер группы "Воскресение".

24.09.1964 газета "Известия" опубликовала "Предложения по усовершенствованию русского языка", согласно которым следовало писать "доч", "жури", "заец".

24.09.1990 умер Матвей Исаакович Блантер, композитор ("Катюша", "Лучше нету того цвету", "Летят перелетные птицы") (родился 10.02.1903).

24.09.1991 родился Всеволод (он же Влад) Андреевич Соколовский, участник "Фабрики звезд-7", солист созданной в результате группы "БиС", сын руководителя группы "ИКС-Миссия" Андрея Соколовского.

24.09.2002 умер Борис Николаевич Рычков, джазовый пианист, композитор ("Все могут короли") (родился 05.03.1937).

24.09.2003 вследствие злоупотребления наркотиками умер Вадим Евгеньевич Покровский, участник группы "Два самолета" (родился 25.03.1967).

25.09.1906 родился Дмитрий Дмитриевич Шостакович, композитор ("Нас утро встречает прохладой", "Тучи над городом встали", "Тоска по Родине"), автор музыки к первому звуковому фильму киностудии "Ленфильм" ("Одна") (умер 09.08.1975).

25.09.1961 родился Александр Козлов, клавишник группы "Агата Кристи" (умер 01.03.2001).

25.09.1968 английский хит-парад впервые возглавила русская песня - романс "Дорогой длинною", исполненный Мэри Хопкин под названием "Those Were the Days".

25.09.1997 умерла Мария Николаевна Мордасова, "королева частушек" (родилась 14.02.1915).

26.09.1959 родился Илья Валерьевич Кормильцев, автор текстов группы "Наутилус-Помпилиус" (умер 04.02.2007).

26.09.1968 родился Илья Леонидович Абатуров, создатель гей-клубов "Премьера", "Три обезьяны" и "Центральная станция".

26.09.1971 родился Николай Тимофеев, участник группы "Дискотека Авария".

27.09.1958 родился Юрий Николаевич Дружков, поэт-песенник ("Ксюша, юбочка из плюша", "Леха, мне без тебя так плохо", "Гриша, прохудилась крыша") (убит 04.01.2006).

27.09.1959 родился Георгий Кузнецов, бизнесмен из Донецка, один из создателей премии "Овация".

27.09.1960 заложены первые железобетонные блоки в основание Останкинской телебашни.

27.09.1964 родился Михаил Михайлович Макаренков, клипмейкер ("Ты бросил меня" группы "Стрелки", "Обращение к небу" Константина Крестова).

28.09.1964 умер Михаил Аркадьевич Светлов, поэт-песенник ("Гренада", "Каховка", "Застенчивым девушкам, жадным и юным") (родился 17.06.1903).

28.09.1996 в автокатастрофе на Севастопольском проспекте в Москве погиб Юрий Владиславович Барабаш (он же Петлюра), певец ("Видно, не судьба", "Курочка", "Споем, жиган") (родился 14.04.1974).

28.09.1968 родился Роман Львович Горбунов (он же Трахтенберг), культуролог, теле- и радиоведущий, певец ("Ключик золотой в жопу себе вставь", "Проезжали педики на велосипедике"), участник фильмов ("Лука Мудищев", "Русский спецназ", "Путь самца") (умер 20.11.2009).

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн