Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2018 год
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СМОТРЕТЬ СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ <--

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179] [180] [181] [182] [183] [184] [185]

ПЬЯНЫЙ БОРИС АНДРЕЕВ НА СЪЕМКАХ ЧУТЬ НЕ УБИЛ ИВАНА ПЫРЬЕВА

Юрий Никулин воровал декорации из театра и замазывал варом дверные замки своим врагам

 

Павел Шахнарович, появившийся на свет в 1921 году, был одним из «бойцов невидимого фронта» отечественной культуры. Почти шестьдесят лет он проработал администратором в кино, театре и на эстраде. Начинал карьеру во время Великой отечественной войны, а заканчивал в «лихие девяностые». Встречался и общался со многими выдающимися деятелями искусств. В 2002-2003 годах Павел Александрович наговорил на диктофон воспоминания о самых ярких эпизодах его жизни. Тогда, по ряду причин, опубликовать их не удалось. И вот, наконец, эти уникальные записи дождались своего часа.

 

   Часть ПЕРВАЯ

 

   - Многие считают, что администратор - это вообще не профессия, что этим может заниматься каждый. У нынешних театральных администраторов вся работа сводится к тому, чтобы полседьмого вечера сесть в окошечко и выписать заказанные пропуска. А раньше администратор был хозяином театра. Он отвечал за все, кроме плохой постановки и плохой игры актеров. Я приходил на работу к 11 часам утра. В 5 часов обходил театр с чистым белым носовым платком. Проверял, хорошо ли убраны фойе и зрительный зал, нет ли пыли на креслах и на перилах в ложах, не валяются ли окурки или еще какой-то мусор в актерских гримерках. Если что-то было не так, я требовал немедленно привести все в порядок. А потом уже переходил к пропускам. Но на выдаче пропусков моя работа не заканчивалась. Когда приходили зрители, я следил за работой гардероба и буфета, чтоб не было очередей, чтоб сразу убирали грязную посуду. Кроме того, я занимался рекламой. Бывало, требовалось срочно напечатать афиши, а в типографии отсутствовал наборщик. Тогда я засучивал рукава и сам вставал к наборному станку. Я всегда называл свою работу «сладкой каторгой». С одной стороны, это приятно – находиться в театральной ауре, быть рядом с актерами. С другой стороны, это очень тяжелый труд.

 

   В эту сферу я окунулся с детства. Моя мать, в прошлом актриса, работала театральной кассиршей. Ее считали одной из лучших в Москве и даже приглашали в другие театры, чтобы немного подучить молодых кассирш. Казалось бы, работа простая: получил деньги, оторвал билетик и продал. Но и тут была своя специфика. В те годы существовали льготные талоны на получение билетов, какие-то профсоюзные билеты и т.д. И во всем этом нужно было разбираться. А мой отец был заместителем руководителя Дирекции московских драматических театров. Эта организация назначала в театры директоров, главных режиссеров и завлитчастью, обеспечивала снабжение, руководила реализацией билетов, организовывала шефские спектакли для колхозников, военнослужащих и воспитанников детских домов. Я знал администраторов многих московских театров. Это были очень серьезные, высокопрофессиональные и глубоко интеллигентные люди. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из них кому-то нахамил или не знал репертуар не только своего, но и других театров, не знал, какой режиссер поставил тот или иной спектакль и кто из актеров кого играет. Ставки у администраторов были небольшие. На эту работу шли не ради денег, а из любви к театру.

 

   Детство мое прошло в Бауманском районе, в Токмаковом переулке. По соседству с нами жила семья Юрия Никулина. У них был свой дом, половину которого занимали он и его родители, а другую половину – сестра его матери с мужем и двумя дочками. Отец Никулина Владимир Андреевич писал репризы для цирка и эстрады и был большой выдумщик. Постоянно собирал у себя в доме соседских ребят и ставил с нами самодеятельные спектакли. Конечно, этими постановками наше времяпровождение не ограничивалось. Занимались мы и всяким хулиганством. Неподалеку от нашего дома находился Театр рабочих ребят. Однажды для какого-то спектакля им привезли декорации. Среди них была огромная брезентовая палатка, изображавшая штаб красных. И мы с Юрой и другими мальчишками эту палатку из театра сперли. Устроили в ней свой штаб и стали играть в гражданскую войну. В театре долго не могли найти пропажу и даже были вынуждены отменить спектакль. Но потом им кто-то стукнул на нас. «Вы что, с ума сошли? – сказали нам работники театра. – Отдайте казенное имущество!». Еще мы брали вар, который использовался для укладки асфальта, и замазывали им дверные замки. Так мы мстили людям, которые к нам, мальчишкам, плохо относились. Никаких серьезных последствий эти хулиганские выходки для нас не имели. А в конце 30-х, когда я уже заканчивал школу, меня чуть не посадили. Один мой школьный приятель оставил у меня дома чемоданчик и пропал. Через некоторое время ко мне приехали из милиции и забрали меня вместе с этим чемоданчиком. Оказалось, приятель попался на каких-то воровских делах, а чемоданчике у него лежал украденный пистолет. За хранение оружия прокурор просил мне 5 лет. Но у меня был хороший адвокат. И одна заседательница почему-то ко мне прониклась жалостью. В итоге мне дали год условно.

 

   После школы я учился в юридическом институте прокуратуры СССР. Через некоторое время там разразился скандал. Выяснилось, что студенты собирались в общаге, раздевались догола, накидывали на себя какие-то хитоны и устраивали оргии. В результате институт закрыли. А тех, кто не участвовал в оргиях, в том числе меня, перевели в аналогичное учебное заведение наркомюста. Когда я заканчивал 3-й курс, началась война. Мы только сдали сессию, и нас распустили. По настоянию старших братьев, я поехал с родителями в эвакуацию: сначала в Челябинск, а потом в Алма-Ату. Там меня призвали в армию, но до особого распоряжения в войска не отправляли, так как по состоянию здоровья я был ограниченно годен к службе даже в военное время. А жить-то на что-то было надо. Тогда кто-то посоветовал мне пойти на киностудию. Там местными силами делали сюжеты для боевых киносборников. И я начал сниматься у них в массовках. Позднее в Алма-Ату приехал «Мосфильм» и часть «Ленфильма». На базе Алма-Атинской киностудии была создана Центральная объединенная киностудия (ЦОКС). Так вышло, что я оказался на виду, и меня сразу задействовали в массовке фильма «Машенька». Юлий Райзман начал снимать его еще в Москве. А в Алма-Ате доснимал. Главную роль в этом фильме играла очень красивая актриса Алла Караваева. К сожалению, ее судьба сложилась трагически. Она попала в аварию и из-за шрама на лице больше не могла сниматься. Ее мужем был английский дипломат. Он увез ее в Англию. Там ей пытались сделать пластическую операцию. Но ничего не получилось, и Алла вернулась обратно в СССР.


   Когда съемки «Машеньки» завершились, Иван Пырьев начал снимать «Секретаря райкома». И меня взяли на этот фильм помощником режиссера. Помню, первая съемка происходила за городом в огромном котловане с участием большой массовки. Мне дали дымовую шашку и сказали: «Как вон тот человек сверху махнет платком, беги туда!». Я не разобрал, мне или не мне он махнул. И побежал. «… твою мать, куда ты бежишь?! - заорал Пырьев в свой режиссерский рупор. - Где у тебя жопа?». А я не привык к такому грубому общению. «Идите вы сами в жопу!» - обиженно сказал я, бросил шашку и пошел в сторону шоссе, чтобы уехать в город. Там меня догнала легковая машина. Из нее вышел Иван Александрович и потребовал, чтобы я вернулся на съемочную площадку. «А что вы на меня кричите? – возмутился я. - Кто вы такой?». «Ты что, не знаешь? Я Пырьев», - ответил он. Я, конечно, знал, что есть такой режиссер. Но это имя для меня тогда ничего не значило. «Да мне наплевать! – нахально заявил я. - Не смейте на меня орать и матом ругаться!». Только с таким условием я согласился вернуться к своим обязанностям. Но работа помощника режиссера мне не очень понравилась. Она в основном сводилась к тому, чтобы поставить режиссеру стульчик и принести чай. И через пару недель я перешел в администраторы. Пырьев сдержал свое обещание и больше никогда на меня не кричал. Если на картине случалась какая-то накладка, сообщить о ней Ивану Александровичу всегда посылали меня.

 

   Тем временем Александр Файнциммер запустился на ЦОКС с фильмом «Котовский». Меня вызвал директор и попросил параллельно поработать администратором и на этом фильме. Людей не хватало, и я согласился. Особенно мне запомнились съемки сцены в ресторане. Жрать в Алма-Ате тогда было нечего. Все ходили голодные. А для этой сцены на столы поставили настоящую колбасу, жареную картошку и другую еду. Я там изображал белогвардейского офицера и на протяжении нескольких дней наедался от пуза. На съемках «Котовского» у меня завязалась дружба с Николаем Мордвиновым, который играл главную роль. У него тогда умирала от туберкулеза 5-летняя дочка. Снимали мы в оперном театре по ночам, когда там заканчивались спектакли. Практически все остальное время Мордвинов проводил у дочки в больнице. Отдохнуть ему толком не удавалось. Поселили его в общежитии, которое из-за большого количества знаменитостей называли «лауреатником». А днем там было так шумно, что при всем желании не уснуть. Я не переставал поражаться, как он это все выдерживал. В это время руководители ЦОКС добились разрешения на переезд в Алма-Ату опального режиссера МХАТа Василия Григорьевича Сахновского, еще до войны высланного под гласный надзор в казахскую глушь. Его назначили главным режиссером актерской труппы киностудии. И я вдобавок ко всем остальным своим обязанностям стал его помощником. У меня были ключи от кабинета, где Сахновский проводил репетиции с актерами. При этом кабинете была маленькая спаленка. И когда у Мордвинова ночью выдавалось 2-3 свободных часа, я вез его из оперного театра на киностудию, открывал эту спаленку и давал ему возможность спокойно поспать. Также работа с Сахновским позволяла мне добывать дополнительное питание. Для актеров, с которыми он репетировал, мне выдавали в столовой кашу или пирожки ни с чем. Я заказывал еду на 20 человек. А реально приходило втрое меньше. И излишки мы по-братски делили.

 

   А 5 марта 1943 года меня неожиданно арестовали. Был первый теплый день. Я поехал на работу в одном костюме. На улице около киностудии ко мне подошли двое, затолкали меня в подворотню, обыскали, посадили в машину и повезли в Большой Дом. Никто со мной не разговаривал, и на все вопросы мне говорили: «Молчать!». В Большом Доме меня спросили: «Ну, что, будешь рассказывать?». «О чем?» - не понял я. «А ты разве не знаешь? – последовал ответ. – Ну, хорошо. Посидишь – узнаешь». После этого меня сильно избили. Правда, я был сам виноват. Меня привели к замнаркома внутренних дел. И я сел, положив ногу на ногу. «Вы где находитесь? - возмутился замнаркома. - Вы что, в Одессе у Фанкони?». «Кафе Фанкони давно закрылось, - спокойно ответил я. - А где я нахожусь… Ну, во всяком случае, не в кабинете начальника жандармского управления». Тогда он нажал на какую-то кнопочку. Прибежали охранники и принялись меня дубасить, чтобы знал, как отвечать. «Вы что, фашисты?» - кричал им я. А это было для них смертельное оскорбление. Лишь чудом меня не убили и бросили в камеру. Я три месяца отсидел в одиночке во внутренней тюрьме НКВД. Потом меня перевели в режимную тюрьму. За все это время меня даже ни разу не допрашивали. Кормили, правда, хорошо. И каждый час через «волчок» давали папироску. Я стучал, требовал прокурора. «В карцер хочешь? - отвечали мне. - Там плохо. Лучше молчи». От отчаяния я объявил голодовку. Только после этого пришел прокурор. «Сынок, голодовка тебе не поможет, - сказал он. - Ты только здоровье свое подорвешь. Или вовсе помрешь». «Скажите, за что меня хоть здесь держат?» - попытался выяснить я. «Ничего не могу тебе сказать, - развел руками он. - Твое дело расследуется. Скоро будет конец. Потерпи немножко». А через некоторое время меня вызвали к следователю. И дали мне подписать бумагу, в которой предписывалось освободить меня из-под стражи в связи с отсутствием состава преступления.

 

   До этого момента я мог только предполагать, за что меня арестовали. Думал, что это как-то связано с моей предвоенной судимостью за хранение оружия. Но оказалось, что меня заподозрили в шпионаже. Люда всякого тогда было полно в Алма-Ате – польская делегатура, эстонцы, литовцы, румыны. Среди них были и шпионы, интересовавшиеся военной промышленностью. А я был такой мальчик, что за все хватался. «Ты это будешь делать?» - спрашивали меня. «Буду», - соглашался я. Мне льстило, что мне доверяли ответственные поручения. И я буквально дни и ночи пропадал на киностудии. Нам тогда присылали с фронта трофейные фильмы, захваченные при отступлении немцев. Для сотрудников устраивались просмотры. Многие хотели на них попасть и с этой целью крутились вокруг меня. У меня был знакомый Коля Орехов. Он жил с отцом и матерью в собственном доме. Его родители постоянно находились в разъездах. И когда выдавался свободный вечер, мы приглашали к нему домой девочек и устраивали сабантуй. В нашу компанию входили снимавшийся со мной в массовках сын немецкого писателя-антифашиста Маркус Вольф, ученик и ассистент Сергея Эйзенштейна Евгений Фосс, исполнитель одной из ролей в эйзенштейновском «Иване Грозном» Владимир Балашов. Но бывали у Орехова и случайные знакомые, не связанные с кино. По словам следователя, органы арестовали группу людей, завербованных немецкой разведкой. А поскольку кто-то из них общался со мной, взяли и меня. «Ты в рубашке родился, - признался следователь. – Понимаешь, что такое подозрение в шпионаже в военное время? Тебя могли расстрелять без всякого следствия». Помог мне известный адвокат Илья Давидович Брауде, с которым дружила наша семья. Имея колоссальные связи, он узнал причину моего ареста и забрасывал все инстанции просьбами тщательно разобраться в моем деле. Несколько раз ходатайствовал, чтобы меня отпустили на поруки. В НКВД к нему относились с уважением. Говорили даже, что он был их человеком. Так я уцелел.


   Когда я вышел из тюрьмы, меня хотели призвать в армию, но на киностудии мне сделали «бронь». В тот момент решили снимать фильм-концерт с участием мастеров казахского искусства. И меня назначили замдиректора этой картины. Помню, как мы ездили к знаменитому казахскому акыну Джамбулу. У него был большой дом, в котором жила его семья. А во дворе стояла юрта. И в ней жил сам Джамбул. Он там не мылся и совсем запаршивел. Его отвезли на Медео, где находился правительственный санаторий. Старую одежду сожгли. А его отмыли и одели во все чистое. Мы зашли к нему в комнату и хотели обсудить с ним будущий фильм. Но разговаривать с нами Джамбул не стал. Посмотрел на нас, пробурчал что-то по-казахски и отвернулся к стене. Для съемок этого фильма под Алма-Атой согнали табуны лошадей и отары овец. Мне пришлось всем этим хозяйством заниматься и обеспечивать его питанием. Я постоянно ездил то в ЦК компартии Казахстана, то в совнарком, то в колхозы. Это был какой-то ад. Между тем, военкомат от меня не отставал и поднял бузу, на каком основании меня «забронировали». Скандал дошел до ЦК. В конце концов, мне все это надоело, и я решил: «Пойду лучше в армию». Как ограниченно годного меня направили в Узбекистан, на границу. До Ташкента я должен был ехать с группой цыган, которых для отправки на фронт отпустили из тюрьмы. Их сопровождал пожилой военный. «Давай завтра поедем! – предложили ему цыгане. – А сегодня пойдем выпьем!». Этот дурак пошел с ними. Утром он вернулся весь избитый. Цыгане отобрали у него документы и разбежались. Пришлось мне ехать одному. Местом моего назначения оказалась конно-прожекторная рота. Там служили одни неграмотные узбеки. Узнав, что у меня незаконченное высшее образование, командир сказал, что такие люди нужнее в других местах, и отправил меня в Москву, в военкомат по месту жительства.

 

   В Москве меня уже окончательно сняли с военного учета как негодного к службе. И я устроился администратором во фронтовой филиал Малого театра. Хоть филиал и назывался фронтовым, на фронт они ни фига не ездили. Работали в основном в домах культуры по Московской области. В войска посылали только небольшие бригадки по 4-5 человек. Зато получали под это дело хорошие деньги. Потом я работал в аналогичном филиале драматического театра под руководством Федора Николаевича Каверина. А оттуда меня переманили во фронтовой филиал театра оперетты, где был побольше оклад, и атмосфера повеселее. Они тоже из Москвы почти не выезжали. Давали спектакли в помещении театра транспорта у Курского вокзала. Но и в этом филиале я долго не задержался и перешел главным администратором в кинотеатр «Ударник». Он находился на особом положении. Тогда еще из Дома правительства не всех посадили, и в «Ударнике» бывали многие жильцы – тот же председатель президиума Верховного совета РСФСР Николай Шверник или председатель президиума Верховного совета Литвы Юстас Палецкис. Если они должны были прийти на 6-часовой сеанс, с 2-х часов дня за мной уже ходил «искусствовед в штатском» и следил, с кем я говорю и что делаю. А когда приходили высокопоставленные зрители со своей охраной, я должен был обеспечить им проход в правительственную ложу. На этом я и погорел. Обычно я ставил рядом с ложей билетершу с ключом. В ее обязанности входило снять перекрывавший вход канат и открыть дверь. А однажды в момент прихода Палецкиса билетерша отлучилась в уборную. Он был очень недоволен, что его заставили ждать. В результате меня уволили. Некоторое время я заведовал промышленным комбинатом строительного треста наркомата авиационной промышленности. Под моим руководством находились сапожные мастерские, пошивочные цеха и даже мыловарня. Правда, я в этом абсолютно ничего не понимал. И подчиненные вешали мне лапшу на уши. Однажды пришел ко мне заведующий мыловарней. «У нас задержали машину с мылом, - сказал он. – Напишите справку, что мы везли его в лабораторию на анализы». А мыла там было 2,5 тонны. Мне и в голову не пришло, что для анализа это слишком много. И я написал все, как он просил. «Спасибо!» - поблагодарил меня заведующий и сунул мне в ящик стола какой-то сверток. В нем оказалось 20 тысяч рублей. Я испугался, вернул ему деньги и тут же написал заявление об уходе. После этого мне предложили возглавить дворец культуры медеплавильного завода. Но там стали требовать, чтобы я вступил в партию. А я не был ни пионером, ни комсомольцем. И в партию не хотел. Пришлось из дворца культуры уйти.

 

   Однажды я встретил знакомого, с которым работал на киностудии в Алма-Ате. «Пырьев сейчас на «Мосфильме» снимает «Сказание о земле сибирской», - сообщил он. – Я у него замдиректора картины. Приходи к нам в группу!». И я снова стал у Пырьева администратором. Это было замечательное время. Когда снимали сцену в чайной, где герой Бориса Андреева пьет пиво, ассистент режиссера Артавазд Кефчиян каждый день привозил 60-литровую бочку этого напитка. Она оформлялась как исходящий реквизит. И после съемок к бочке прикладывалась вся съемочная группа. Люди начинали курить прямо в павильоне. «Немедленно прекратите!» - ругался на нас дежурный пожарник. Но ему наливали пива, и он на все закрывал глаза. К нам прибегали даже из других съемочных групп и просили их угостить. Правда, закончилось все не очень хорошо. Дело в том, что Пырьев не умел работать с актерами и делал много дублей. Цветной пленки, на которую снималось «Сказание о земле сибирской», тогда не хватало. Но ему разрешали расходовать ее без счета. «Иван, я не могу больше», - жаловался Андреев после девятого или десятого дубля. «Нет, надо еще, Боря, - настаивал Пырьев. – Плохо получилось. Ты играй лучше!». Каждый дубль Борис Федорович выпивал по кружке пива и, в конце концов, перебрал. «Ах, я плохо играю!» - возмутился он и набросился на Пырьева с кулаками. Тому пришлось спасаться бегством и прятаться. Наверное, Андреев убил бы его, если бы догнал. В подпитии он становился очень агрессивен. Даже Пырьев, который сам на всех орал, его боялся. «Чего ты мне все глазки открываешь? – говорил мне Иван Александрович. – Иди Андрееву открой глазки и утихомирь его!». И мне приходилось делать это. На самом деле ему просто нельзя было пить. А так Борис Федорович был очень добрым человеком. Помню, как он хлопотал за своего друга и собутыльника Петра Алейникова. У того были проблемы с легкими. А жил он в ужасных условиях – в комнате постоянно лило с потолка. Андреев поехал к министру кинематографии, плакал неподдельными слезами и добился, чтобы Алейникову предоставили нормальное жилье.

 

   Как на грех, в разгар съемок «Сказания о земле сибирской» началась печально известная кампания против «безродных космополитов». На «Мосфильме» приказали уволить всех директоров картин и даже некоторых режиссеров еврейской национальности. Попал в «черный» список и я. Занимался этим вопросом такой Саконтиков, заместитель по кадрам министра кинематографии Ивана Большакова. «Какого хрена ты требуешь увольнения нужного мне сотрудника? – набросился на него Пырьев. – Отмени приказ! Или ты хочешь иметь дело со мной? Я тебе по башке тресну, имей в виду!». И замахнулся своей толстой резной тростью, которой все страшно боялись. «Хорошо, - пошел на попятную Саконтиков. – Пусть пока работает!». Съемки уже шли к концу. Вдруг вышел еще один список на увольнение. И в нем опять фигурировал я. «Не ходи в отдел кадров! – сказал мне Иван Александрович. – Работай, как работал! В случае чего отвечать буду я». Через некоторое время ему пришло письмо из министерства: «Почему до сих пор не уволили Шахнаровича?». «Ну, я им сейчас устрою!» - завелся Пырьев. Ворвался в кабинет к Саконтикову и начал орать: «Ты что же, сволочь, творишь? Ты дашь мне закончить картину или нет? Что ты привязался к парню? Что он тебе сделал?». Тот испугался и разрешил оставить меня до окончания съемок. Вскоре начался монтажный период. Мне уже нечего было делать. «Не волнуйся! – успокоил меня Иван Александрович. – Я договорился с режиссером Александром Столпером. Он снимает «Повесть о настоящем человеке». У них намечается экспедиция в Звенигород. И ты с завтрашнего дня числишься в экспедиции». Это позволило мне еще на какое-то время избежать увольнения.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 49, 2017)


   Часть ВТОРАЯ

   ВЕРТИНСКИЙ СТРАДАЛ ОТ БЕЗОТВЕТНОЙ ЛЮБВИ К ГОРБАТОЙ КАРЛИЦЕ

   Вадим Козин получил дополнительный срок за совращение юного солдатика из лагерного конвоя

   http://filimonka.ru/viewpub.php?num=994


   Часть ТРЕТЬЯ

   СЕКСОМ С ПУГАЧЕВОЙ ХВАСТАЛСЯ ВЕСЬ ОРКЕСТР ОЛЕГА ЛУНДСТРЕМА

   Ревнивый муж застукал Эдиту Пьеху в гостиничном номере у Магомаева и избил ее до полусмерти

   http://filimonka.ru/viewpub.php?num=993 







СУЛЕЙМАНА КЕРИМОВА ХОТЕЛ ЗАСТРЕЛИТЬ МУЖ ЕГО ЛЮБОВНИЦЫ

Но арестовали ревнивого Сергея Никонова не за подготовку убийства олигарха, а за мошенничество с квартирами на 400 миллионов

 

За последние 13 лет продюсер Сергей Никонов не раз становился героем наших скандальных публикаций. Впервые мы услышали о нем от жены «фабриканта» Антона Зацепина Любови Хворостининой, которую он рассорил с мужем и лишил подаренного им автомобиля («ЭГ» № 43, 2004). Спустя несколько лет бывший сотрудник «Русского радио» Андрей Шмелев и музыкант из Германии Александр Альберт, выступающий как ди-джей Слон, рассказали нам, как Никонов подставил и кинул на деньги продюсера группы «Рефлекс» Вячеслава Тюрина и других людей, помогавших пропихивать в шоу-бизнес его жену – певицу Анну Воронину, более известную под псевдонимом Ангел-А («ЭГ» № 40, 2008). Потом эти факты подтвердила сама Воронина, которая не выдержала выходок своего благоверного и сбежала от него («ЭГ» № 41, 2009). А в прошлом году директор PR-агентства «Успех» Оксана Романенко пожаловалась, что Сергей взялся помочь ей, экс-солистке группы «Блестящие» Юлии Ковальчук и еще ряду лиц приобрести квартиры по льготной цене и скрылся с их деньгами («ЭГ» № 35, 2016). Сам продюсер все обвинения в свой адрес категорически опровергал и даже грозил нам судом за оскорбление его чести и достоинства. Но недавно события приняли неожиданный оборот. 26 октября постановлением Никулинского районного суда Никонова арестовали за совершение преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ «Мошенничество в особо крупном размере». Что на этот раз натворил наш старый знакомый – нам удалось выяснить у одного из пострадавших – 63-летнего начальника юридического отдела одной из столичных компаний Матвея Чатова.

 

   - Я хорошо знал покойного отца Сергея – Виктора Никонова, - издалека начал свой рассказ Матвей Георгиевич. - В советское время он служил в КГБ. Мы тесно общались с 1982 по 1985 год. Потом долго не виделись. А в 2005 году встретились снова в фонде ветеранов спецподразделений и спецслужб «Вымпел-Гарант». Эту организацию создал бывший сотрудник спецназа КГБ Валерий Киселев. А я был в ней одним из вице-президентов. Наш фонд приглашал на встречи с ветеранами Трофима и других артистов. «А почему бы моего сына тоже к этому не привлечь? – сказал как-то Виктор Никонов. – У него жена Аня Воронина – певица». Так я познакомился с Сергеем. Он начал делать у нас концерты с участием своей жены. А потом сам стал членом нашего фонда. Получил удостоверение и постоянно бывал в нашем офисе, расположенном напротив библиотеки имени Ленина. Когда в 2006 году у меня случился инфаркт, Сергей очень переживал за мое здоровье. Приезжал ко мне в больницу. Говорил, что ходил к святой Матроне молиться за меня. И вошел в мою душу как хороший человек. В 2008 году я узнал от Виктора Никонова, что Аня Воронина кинула его сына и ушла к олигарху Сулейману Керимову. Сергей отреагировал на это крайне агрессивно и даже хотел застрелить Аню вместе с Керимовым. Отец беспокоился, как бы он не натворил дел, и просил меня с ним поговорить. Я пытался, как мог, успокоить Сергея. «Зачем тебе это надо? – говорил ему я. – Подумаешь, баба от тебя ушла. Да и хрен с ней! Мало ли других баб на земле».


Вскоре после этого я уехал из Москвы, и наше общение с Сергеем прервалось. Единственный раз за много лет мы виделись в 2011 или 2012 году на похоронах его отца. А весной 2016 года Сергей неожиданно сам мне позвонил и предложил встретиться. Встреча состоялась в начале мая в ресторане «Урюк» на Кутузовском проспекте. «Я сейчас работаю в Госстройнадзоре, - сказал он. – Могу помочь вам недорого купить 3-комнатную квартиру. Застройщики продают ее за 19 миллионов рублей. А вам она будет стоить всего 5 миллионов. Причем, все деньги сразу платить не нужно». «Почему такая большая разница в цене?» - удивился я. «На таких условиях квартиры дают моему шефу Вадиму Николаевичу за то, что комиссия при приемке дома на многое закрывает глаза», - объяснил Никонов. Со мной на встрече присутствовал мой друг Виктор Кердинашвили. «А можно и мне купить у вас квартиру?» - спросил он. «Ну, если вы близкий человек Матвея Георгиевича, вам она обойдется в 5500000 рублей», - ответил Сергей. По его указанию, мы с Виктором поехали в жилой комплекс на улице Лобачевского и выбрали себе по «трешке» площадью 97 квадратных метров. Чтобы их забронировали за нами, нужно было внести Никонову по 200 тысяч. У меня в тот момент денег не было. Но Кердинашвили был так благодарен мне за удачную сделку, что заплатил за нас двоих. А следующий взнос в размере 1300000 рублей за меня неожиданно взялся заплатить сам Никонов. «Я Вас уважаю как отца и считаю своим долгом взять на себя часть Ваших расходов, - сказал он мне. – Вы лучше найдите мне покупателей на квартиры. Только не перекупщиков, а тех, кто реально нуждается в жилье». Я почувствовал себя обязанным и привел к нему многих своих друзей и близких, которые тоже передали ему различные суммы. Помимо покупки квартир Сергей предлагал им решить различные вопросы через некую Киру. Она якобы приходилась свояченицей заместителю Сергея Собянина Марату Хуснуллину и являлась у них «серым кардиналом». За решение одного из вопросов я лично покупал и передавал Сергею для этой Киры часы за полтора миллиона. А за решение другого - два браслета с бриллиантами по 770 тысяч: один для нее самой, другой для жены мэра Сочи Анатолия Пахомова. Но все обещания Никонова оказались блефом. Ни квартир, ни других благ никто от него так и не получил. В конце концов, он начал от нас скрываться. Нам ничего не оставалось, как обратиться в полицию. Выяснилось, что никакого отношения к Госстройнадзору Сергей никогда не имел и полученные за квартиры деньги попросту присваивал, а дорогие вещи, предназначенные для таинственной Киры, дарил своей новой жене Ольге. На первом же допросе он признался, что совершил мошенничество в отношении семи человек на сумму более 80 миллионов. Всего от его действий пострадало 34 человека. А общий ущерб составил свыше 400 миллионов рублей. Я даже не могу назвать его аферистом. Аферисты обманывают чужих людей. А этот мерзавец не гнушался наживаться на близких друзьях.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 48, 2017)


   Газетная версия http://www.eg.ru/society/422788/





БОЙ-ФРЕНД ВЕДУЩЕЙ «ДОМА-2» БЫЛ ПОДЕЛЬНИКОМ ПОЛОНСКОГО

Но по уголовному делу о хищении 2,6 миллиардов Илью Платонова привлекали лишь как свидетеля

 

Несмотря на все старания, прокуратуре так и не удалось засадить за решетку бывшего владельца девелоперской компании «Миракс групп» Сергея Полонского, проходившего обвиняемым по уголовному делу о хищении 2,6 миллиардов рублей у дольщиков ЖК «Кутузовская миля». На днях Московский городской суд отклонил апелляционную жалобу государственного обвинения и оставил в силе решение Пресненского районного суда об освобождении бизнесмена от наказания за истечением срока давности. Заговорили, будто так легко отделаться Полонскому помогли влиятельные покровители во властных структурах. И для таких предположений имелись некоторые основания.

 

   Дело в том, что одним из сотрудников «Миракс групп», который как раз курировал строительство злополучной «Кутузовской мили», был сын тогдашнего председателя Московской городской думы Владимира Платонова - Илья Платонов. Когда скандал вокруг пропавших денег дольщиков только разгорался, он вместе с Полонским появлялся в интернет-реалити-шоу «Большой дом», созданном для пиара их проектов, и давал комментарии о проблемах, которые в тот момент возникли у них со строительством.

 

   - Банда Западного округа во главе с префектом, зампрефекта и всей милицией нагло произвела захват стройплощадки, - возмущался Сергей Юрьевич. - Если такое возможно на Кутузовском проспекте в 2011 году, тогда надо понять, что наша страна абсолютно не имеет никаких правовых… как это называется, не знаю…

   - …законодательных норм, - подсказывал ему более юридически подкованный Илья Владимирович и демонстративно обменивался с ним рукопожатиями. - Особо хочется отметить, что нами уже было подано пять заявлений о противоправных действиях сотрудников милиции. Но по всем вынесли отказные решения…

 

   После возбуждения в 2013 году уголовного дела против Полонского в «Новой газете» промелькнуло сообщение, что Платонова-младшего тоже привлекли к ответу, но лишь в качестве свидетеля. Больше его имя в связи со скандальной строительной историей не вспоминали. А СМИ обсуждали исключительно его близкие отношения с бывшей солисткой группы «Блестящие» и нынешней ведущей телешоу «Дом-2» Ольгой Орловой, с которой он периодически тусовался на различных светских мероприятиях.

 

   - Я не комментирую чужие истории, - сразу принялась отбояриваться Ольга Орлова, которую мы попросили высказать свое мнение о деле Полонского. - Только люди, которые участвовали в процессе, могут что-то знать. А я даже не в курсе, какое решение принял суд. И огульно оговаривать ту или иную сторону не хочу. С Ильей я эту историю никогда не обсуждала. Мне это просто неинтересно. Вот если вы хотите что-то про мою жизнь спросить, я вам с удовольствием расскажу. А эта история моей жизни никак не касается. Что Илья проходил по этому делу как свидетель – впервые слышу. Вы хотите, чтобы я сказала, что человек должен сидеть в тюрьме? Я такого никому не желаю.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 46, 2017)


   Газетная версия http://www.eg.ru/showbusiness/415665/





[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [124] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137] [138] [139] [140] [141] [142] [143] [144] [145] [146] [147] [148] [149] [150] [151] [152] [153] [154] [155] [156] [157] [158] [159] [160] [161] [162] [163] [164] [165] [166] [167] [168] [169] [170] [171] [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179] [180] [181] [182] [183] [184] [185]

 




 

 

Памятные даты

 

 

 

18.07.1933 родился Евгений Александрович Евтушенко, поэт-песенник ("Хотят ли русские войны", "А снег идет", "Сережка ольховая").

18.07.1953 родился Григорий Васильевич Гладков, бард ("Пластилиновая ворона", "Если видишь на картине"), один из основателей кантри-группы "Кукуруза" и московского кантри-клуба.

18.07.1956 родилась Любовь Юрьевна Казарновская, оперная певица ("Евгений Онегин", "Тоска", "Травиата"), партнерша Николая Баскова.

18.07.1980 родилась Елена Михайловна Добындо, дочь одного из руководителей компании "АвтоВАЗ" Михаила Добындо, бывшая жена солиста группы "Руки вверх" Сергея Жукова.

19.07.1893 родился Владимир Владимирович Маяковский, поэт ("Левый марш") (покончил с собой 14.04.1930).

19.07.1904 родился Александр Владимирович Варламов, композитор, дирижер, один из основоположников отечественного джаза (умер 19.08.1990).

19.07.1938 родился Вахтанг Константинович Кикабидзе, киноактер, певец ("Мои года - мое богатство", "Проводы любви", "Пожелание"), участник музыкальных фильмов ("Встреча в горах", "Мелодии Верийского квартала", "Мимино").

19.07.1977 родился Александр Бреславский (он же Апельсин, он же Доминик Джокер), автор песен ("Плачут небеса", "За любовь твою"), экс-солист группы "2x2", участник "Фабрики звезд-4", солист созданной в результате группы "Банда".

19.07.2000 состоялось тайное бракосочетание Леонида Агутина и Анжелики Варум.

20.07.1930 родился Олег Андреевич Анофриев, киноактер, исполнитель песен ("Есть только миг", "На меня надвигается по реке битый лед", "Ничего на свете лучше нету").

20.07.1938 родилась Наталья Гурдина (она же Натали Вуд), актриса, участница музыкальных фильмов ("Вестсайдская история") (погибла 29.11.1981).

20.07.1940 родился Давид Федорович Тухманов, композитор ("День Победы", "Эти глаза напротив", "Последняя электричка").

20.07.1973 умер Михаил Васильевич Исаковский, поэт-песенник ("Катюша", "Снова замерло все до рассвета", "Летят перелетные птицы") (родился 19.01.1900).

20.07.1994 в Москве с 15-го этажа выбросился Сергей Владимирович Никитин (он же Коржуков), композитор и солист группы "Лесоповал" (родился 12.02.1959).

21.07.1938 родилась Нани Георгиевна Брегвадзе, певица ("Снегопад"), экс-солистка ВИА "Орэра", участница музыкальных фильмов ("Орэра, полный вперед!", "Ожерелье для моей любимой").

21.07.1969 родился Апрахам Ипджиан (он же Авраам Руссо), певец ("Любовь, которой больше нет", "Просто любить тебя", "Знаю, что скоро тебя потеряю").

21.07.1974 родился Денис Александров, солист группы "Доктор Александров".

22.07.1914 родился Борис Савельевич Ласкин, поэт-песенник ("Спят курганы темные", "Три танкиста", "Эх, путь-дорожка фронтовая") (умер 1983).

22.07.1951 родился Олег Михайлович Газманов, автор ("Люси", "Единственная моя", "Москва, звонят колокола") и исполнитель песен ("Эскадрон", "Господа офицеры", "Мои ясные дни").

22.07.1983 родился Кирилл Александрович Толмацкий (он же Децл, он же Le Truk), рэпер ("Пятница", "Вечеринка у Децла дома", "Письмо"), сын продюсера Александра Толмацкого.

22.07.1983 родился Арсение Тодерас, экс-солист группы "O-Zone".

23.07.1915 родился Михаил Львович Матусовский, поэт-песенник ("Подмосковные вечера", "Сиреневый туман", "С чего начинается Родина") (умер 16.07.1990).

23.07.1963 родился Иван Иванович Демидов, бывший ведущий телепрограммы "МузОбоз", телепродюсер, создатель православного телеканала "Спас".

23.07.1968 родился Евгений Петрович Орлов, бывший продюсер групп "Неоновый мальчик", "Гости из будущего", "Smash!!" и рэпера Мистера Малого, продюсер групп "Отпетые мошенники", "Сливки", "Диско-мафия" и певца Вадима Азарха, исполнительный продюсер фестиваля "Новая волна" и "Фабрики звезд-4".

24.07.1941 родилась Людмила Ивановна Дороднова, домработница Аллы Пугачевой, бывшая домработница Тамары Миансаровой и Ларисы Мондрус.

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн