Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ПУБЛИКАЦИИ. 2017 ГОД
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2018 год
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ ЗА 2017 ГОД <--


СТАВШЕГО МОНАХОМ ПОЭТА ОХМУРЯЛА ЛЮБОВНИЦА ВЫСОЦКОГО

Онегин Гаджикасимов оставил свою квартиру незнакомым людям и скитался по чужим углам

 

Совершенно незамеченным прошло в этом году 80-летие со дня рождения знаменитого поэта-песенника Онегина Гаджикасимова, автора «Алешкиной любви» и «Портрета работы Пабло Пикассо» ВИА «Веселые ребята», «Позвони» Полада Бюль-Бюль оглы, «Восточной песни» Валерия Ободзинского и многих других шлягеров. Появившийся на свет в Азербайджане в год 100-летия смерти Пушкина и названный матерью в честь любимого героя Александра Сергеевича, Онегин Юсиф оглы в конце 80-х неожиданно для всех порвал со своим прежним окружением и стал монахом в православном монастыре Оптина пустынь. Мы попытались выяснить, что побудило поэта столь радикальным образом изменить свою жизнь и как в результате сложилась его дальнейшая судьба.

 

   - Не помню в точности, какой именно это был год – 1988-й или 1989-й, зато дату нашей первой встречи с Гаджикасимовым я помню совершенно точно: это было 17 октября, день моего рождения, - поделилась воспоминаниями писательница Ольга Щелокова, автор популярного интернет-блога regenta.livejournal.com. - Я тогда жила в новой квартире, куда меня отселили родители по причине наличия у меня малолетней дочери Сашеньки. Средства на пропитание я зарабатывала трудом внештатного сотрудника отдела писем «Литературной газеты». Но не работа, конечно, была в моей жизни главным, потому больше всего мне нравилось тогда ходить в церковь, которую я посещала не только с рвением неофита, имевшего фантастический пятилетний срок воцерковленности, но и с удовольствием эстета. О, церковный устав! Да вы чего! Я его тогда знала почти наизусть и могла дать в этом вопросе сто очков вперед любому отцу Карпу-Поликарпу. Потому в масштабах прихода церкви Знамения Божией Матери, что в Переяславской слободе, близ метро «Рижская», я слыла своего рода авторитетом, и со мной водили знакомство многие, в том числе, Люда Дрознес по прозвищу «Цунами», слывшая в кругах благочестивой публики внештатной осведомительницей. В молодости, в 50-60-е годы, она работала фельдшером, что не мешало ей быть вхожей в тогдашнюю художественно-артистическую богему, однако не в качестве художницы, а в качестве «эффектной женщины», собиравшей на этой ниве разного рода трофеи, о которых из стыдливости умолчим, ограничившись лишь именем Володи Высоцкого, каковой как-то раз, после очередной пьянки, обнаружил в своей комнате эту «эффектную женщину», чем благочестивая Люда очень гордилась. В те поры уже пенсионерка, хотя и изрядно молодившаяся, она считала нужным меня опекать, водила по престольным праздникам и регулярно навещала нас с «младенцем Александрой», ее крестницей, одаривая церковным елеем, который она после всенощной ничтоже сумняшеся выцеживала из приходских лампадок в свои пузырьки.

 

   17 октября того самого года в мою квартиру позвонили. Открыв дверь, я обнаружила на пороге улыбающуюся Люду с букетом дешевеньких, но очаровательных фиолетовых осенних цветов, похожих то ли на ромашки, то ли на мелкие астры. Рядом с ней стоял высокий широкоплечий мужчина с иссиня-черными и слегка тронутыми сединой длинными, ниже плеч волосами. В руках он держал гигантского размера арбуз. Стоявшая рядом с незнакомцем Люда сияла, всем своим видом демонстрируя радость от того, что она не хухры-мухры, а, несмотря на свой пенсионный возраст и наличие взрослой внучки, все еще очень даже в состоянии нравиться и иметь в качестве своего спутника такого вот импозантного мужчину. Прощебетав свое поздравление, она поспешила протиснуться в квартиру, где вскорости уже сыпала обращенными неизвестно к кому замечаниями на предмет недостаточного, по ее мнению, количества икон в моих пенатах. Но мы ее не слышали. Он держал в руках арбуз и смотрел на меня удивленно и внимательно. Я держала на руках дочку Сашеньку и смотрела на него не менее удивленно и не менее внимательно. Так началось мое знакомство с Онегиным Гаджикасимовым – в то время уже носившим данное ему при крещении имя Олег, а потом, при пострижении в монашество, принявшим поочередно имена Афанасий, Силуан и Симон. Свидетели последних часов его жизни говорили, что, умирая, он простил всех своих многочисленных врагов и отошел в вечность, по выражению одной его почитательницы, «эфирным старчиком». «Эфирный старчик»? О нет, с трудом его себе таким представляю, потому что запомнила его таким, каким видела и в первый, и несколько лет спустя в последний раз – фантастической красоты человеком, настоящим восточным красавцем.


   Как правило, Олег был суров и сосредоточен. Эту духовную собранность многие принимали за угрюмость. Но, когда он бывал в хорошем и даже, так сказать, игривом настроении, он становился необыкновенно артистичен и умел, не изменившись в лице, представлять целые сцены из своей прежней жизни. Передать все это на письме невозможно, потому что это его актерство представляло собой целую совокупность ненарочитых жестов, мимических выражений и модуляций. При этом Олег никогда не смеялся: у него просто лучились глаза, когда он говорил или представлял что-то смешное. Например, рассказывая как-то эпизоды из жизни так называемой советской эстрады, он вспоминал то ли Кобзона, то ли Магомаева, который, исполняя в ресторане песню со словами: «…проплывает в тумане белая лебедь, подруга весны», вместо «белая лебедь» спел «белая лошадь». «Послушай, - сказал ему тогда наш герой, - все-таки лебедь, а?» – «Да какая разница! - отвечал ему певец. – Ресторан ведь. Все равно никто не слушает – что лебедь, что лошадь». Излишне говорить, что под впечатлением рассказа о проплывающей в тумане белой лошади я едва не каталась от смеха, и Олег вопреки своему обыкновению не пресекал этого приступа моей смешливости.

 

   Как-то с Олегом мы читали какой-то святоотеческий фолиант, в котором была приведена без перевода одна латинская цитата. И я с невинным кокетством начала переводить ее прямо с листа, смутно надеясь на ответное восхищение моего собеседника. И Боже мой праведный, каким же гениальным актером был наш герой! Слушая меня, он с невероятной естественностью имитировал именно то почтительное и восхищенное выражение лица, встретить которое я так надеялась. «Ну, надо же!» – с простодушным изумлением произнес он. Я ощущала себя на верху блаженства. Потом Олег встал, взял с плиты чайник, разлил чай по пиалам и, равнодушно, не глядя на меня, обратился к птичке за окном: «Правда, в данном случае слово «gratia» следует переводить не дативом, а аккузативом. Ты кушай халву, кушай!». Мне стало так стыдно, что у меня покраснели глаза, и я собралась заплакать. А Олег, чтобы вызволить меня из неловкого положения, едва ли не единственный раз за всю историю нашего знакомства начал предаваться семейным воспоминаниям: «Эх, сестричка Олечка, скольким же меня в детстве учили этим языческим премудростям! А зачем? Все это суета сует».

 

   Олег несколько раз вскользь упоминал о своих братьях, не называя имен и даже не уточняя, что речь шла и о родном младшем брате Низами, и о двух старших, от первого брака матери, Фахри и Фаиге Мустафаевых. Упоминал в том контексте, что «какая разница, что они братья по плоти, если не существует духовного родства». Но один его рассказ был более подробным и страшно-мистическим по своей сути. «Вот, Ольга, что значит воля Божия, - говорил Олег. - Ведь я бы запросто мог умереть в младенчестве и, собственно, меч, пресекающий нить человеческой судьбы, был надо мной уже занесен, но Господь не пожелал, чтобы я умер, не вкусив начатков спасения». Далее следовал сам рассказ. Видимо, это было или в год рождения нашего героя, или в следующий 1938-й. Мать с тремя сыновьями – двумя старшими Мустафаевыми и младенцем Онегиным – ехала куда-то на поезде. На какое-то время она вышла из купе, а, возвратившись, остолбенела: двое старших мальчишек перебрасывались младенцем, как мячом. Трудно сказать, что за этим стояло – то ли интуитивная, неосознанная неприязнь к «чужому» брату, похищавшему у них материнскую любовь, то ли, скорее всего, просто мальчишеский пофигизм и непонимание опасности. Но факт остается фактом: Онегин летал в воздухе от одного брата к другому и каждую секунду - а вагон-то, понятное дело, изрядно трясло - мог упасть и расшибиться. Но Бог не попустил.

 

   Свою последнюю жену Татьяну Олег вспоминал всего раз. «Какое счастье, что теперь мне больше не надо ничего покупать — ни лисьей шапки жене, ни шубы!» - признался он и иронически улыбнулся. Хотя сказал и нечто более серьезное. Сказал, что ему приснился сон, будто он с женой и ее дочерью от предыдущего брака, своей падчерицей, плыл на лодке, они упали за борт, а он, понимая, что бессилен их спасти, поплыл дальше. Уже после смерти Гаджикасимова мне довелось общаться с его племянницей Нигяр, дочерью его брата Низами. «Ничего не объяснив, дядя вдруг порвал со всеми всякие отношения и исчез, - рассказывала племянница. – Его жена рыдала: «Он ушел, все бросил». «Как мне жаль тебя», - сказала ему она. А он взглянул на нее и сказал: «Это мне вас жаль, вы ничего не поняли и не понимаете». Сколько я ни вспоминаю об этой коллизии, столько раз и говорю себе: «Высокая трагедия, где нет ни правых, ни виноватых». Я больше чем уверена, что, «оставив мертвым погребать мертвецов», Олег отнюдь не считал любивших его людей бесчувственными болванами, якобы не способными к духовной жизни. С одной стороны, не считал. А, с другой, был уверен, что ощущение Бога на пальцах не объяснишь и что, чем больше он стал бы объяснять, тем больше росло бы их отчуждение.


   О своем обращении к Богу Олег никогда подробно не говорил. Рассказывал только, что это ощущение приходило к нему постепенно. Непонятно и несказанно. Как я потом узнала от племянницы Гаджикасимова, его отец Юсиф, дворянин по происхождению, в 1905 году вступил в социал-демократическую партию, раздал свои имения и угодья малоимущим и после революции работал в НКВД, но в 40-х годах разочаровался в новой власти и ушел из органов преподавателем латинского языка в Азербайджанский университет. Эволюция взглядов Юсифа Гаджикасимова имела явные параллели в судьбе его сына. В свое время Онегин тоже был членом партии. Его доходы были, по советским временам, настолько колоссальными, что одни только его ежемесячные партийные взносы равнялись нескольким инженерским зарплатам. Но к концу 80-х у него на счет партии никаких иллюзий уже не осталось, если они у него, человека сугубо поэтичного, а потому и аполитичного, были вообще. Он никогда не был диссидентом. Просто, как и многие в те годы, не любил «коммуняк» и относился к ним с той брезгливостью, которую я назвала бы эстетической, а не идеологической. «Коммуняки», по его представлениям, внесли в русскую жизнь и жизнь вообще ложь, лицемерие, разлад и хаос. Так что его обращение к вере и Церкви, помимо сугубо религиозных, мистических причин, имело и свои эстетические и этические корни: в нем было оскорблено унаследованное от отца чувство Справедливости и унаследованное от матери чувство Красоты. Стало быть, то и другое, по его логике и его интуиции, должно было быть восстановлено. И восстановлено, естественно, в Боге и Церкви. В уверенности, что он начал абсолютно новую жизнь, Олег даже свою квартиру оставил незнакомым людям, отчего на старости лет скитался по чужим углам и в буквальном смысле иногда не имел где главу преклонить.

 

   Когда Олег собрался идти в монастырь, я, хорошо знавшая нравы русско-советского духовенства, отнеслась к этому довольно кисло и пыталась как можно деликатнее отговорить его от этого шага, который интуитивно казался мне опрометчивым, а в перспективе, возможно, и трагическим. Естественно, он меня не послушал, поскольку, скорее всего, считал, что мои советы продиктованы моей к нему привязанностью и даже пристрастием, боязнью остаться без его общества и его покровительства. Принимая решения, он принимал их с железной решимостью и абсолютной бесповоротностью, так что спорить с ним, убеждать его было совершенно бесполезно и, более того, совершенно неприлично, чего окружавшие его русские и еврейские женщины катастрофически не понимали, пытаясь его поучать и диктовать ему свои представления. Я с ним не спорила, но достаточно решительно, хотя и по возможности мягко, ему сказала: «Мне кажется, Олег, монастырь – это не твое место, не твой путь». В тот раз он находился в умиротворенном, располагающем и даже несколько юмористическом состоянии духа и потому позволил мне продолжить излагать мои соображения. «Не мой? – спросил он. – А мой – это какой, как ты думаешь?» – «Ну… - стала размышлять я. – Ну, например, странствующего епископа… Такого, знаешь, странника, миссионера, наблюдателя и судьи в священном сане. Тебе стоило бы, как Ходже Насреддину, разъезжать по городам и весям на ишаке, кормиться, чем Бог пошлет, проповедовать Слово Божие и водворять между людьми мир, устанавливать справедливость». Олег рассмеялся - единственный раз на моей памяти: мысль о Ходже Насреддине православного исповедания и о своего рода народно-аристократическом судье ему очень понравилась. И мне отчасти, конечно, жаль, что он воспринял ее только с юмором. А то так бы, как знать, может, до сих пор был бы жив и ездил бы на осле по равнинам его второй родины – России.

 

   - Я встречал Онегина Гаджикасимова в 1997 году, когда он уже принял монашество, - поведал музыковед Сергей Фролов, один из создателей энциклопедии «Легенды ВИА». –Я тогда устроился работать завхозом на базу отдыха «Космос» в подмосковном Домодедово. Это было легендарное место, куда, по слухам, привозили многих известных людей – от курировавшего строительство аэропорта Лаврентия Берия до опоздавшего на самолет Владимира Высоцкого. Однажды наш директор-азербайджанец Вагиф Анверович Караев попросил меня съездить на моей «шестерке» за священником. Забирал я его в селе Константиново, где находился так называемый «дом путешественника Пржевальского». Сопровождала его женщина в монашеской одежде. Дорога там в то время была вся разбитая. Машину сильно трясло и подбрасывало на ухабах. Я извинился перед моими пассажирами за эти неудобства. Священник ответил философски: «Нет у нас дорог плохих. Есть одна наша дорога, которая нам предназначена». Когда мы приехали к нам на базу отдыха, он зашел в домик к директору и долго с ним общался. А вечером я отвез священника и его спутницу обратно в Константиново. Я и предположить не мог, что возил великого поэта, чьи песни любил с детства. Я даже не знал, как он выглядит. А Вагиф Анверович мне ничего не объяснил. Спустя несколько месяцев священник снова появился у нас. Его пригласили на день рождения мамы директора, где собралась вся их азербайджанская родня. На этот раз возил его племянник Вагифа Анверовича, который еще удивленно спросил: «Зачем тут русский батюшка?». А я только встречал его и помогал ему дойти от машины до места празднования. Как мне показалось, ему было тяжело ходить. А на улице уже был снег и лед. Пробыл он на дне рождения не очень долго. Сказал виновнице торжества какие-то правильные слова и вскоре откланялся. А после дня рождения директор неожиданно попросил меня записать на кассету песни на стихи нашего гостя. Тут-то я и узнал, что это был Онегин Гаджикасимов. Естественно, у меня возникло желание с ним пообщаться. Но я был так загружен работой, что тогда до этого дело так и не дошло. Спохватился я только в начале нулевых, когда Гаджикасимова начал разыскивать композитор Сергей Дьячков, написавший на его стихи «Алешкину любовь». К сожалению, выяснилось, что Онегин уже умер. «А я не верю, - говорил Сергей Константинович. – И пока не увижу его могилу, не поверю. Часто бывает, что человека объявляют умершим, а он оказывается жив». Но вскоре нашлась и могила великого поэта. Я на своей «шестерке» ездил из Домодедово в Егорьевск. И, проезжая мимо Лямцевского кладбища, обратил внимание на огромный шатер над одной из могил. Оказалось, что под именем иеросхимонаха Симона там похоронен Онегин Гаджикасимов.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 38, 2017)


   Газетная версия http://www.eg.ru/showbusiness/385439/





СЕМЬЯ КАТИ ОГОНЁК СПАСЛА ОТ КИЛЛЕРОВ РОМАНА АБРАМОВИЧА

Тельман Исмаилов отобрал у отца «королевы русского шансона» успешный бизнес

 

Десять лет назад на 31-ом году ушла из жизни «королева русского шансона» Кристина Пенхасова, более известная широкой публике под сценическим псевдонимом Катя Огонёк. Мы решили напомнить читателям об этой яркой артистке и встретились с ее отцом Евгением Пенхасовым, от которого узнали много интересного об их семье, о непростом пути Кристины на сцену и о судьбе ее 16-летней дочери Валерии.

 

   - Родом я, как и Дима Билан, из города Усть-Джегута, -  поведал Евгений Семенович. - Начинал барабанщиком в оркестре Карачаево-Черкесской филармонии. Аккомпанировал танцевальному ансамблю «Эльбрус» под руководством Народного артиста Магомета Джугутарова. В конце 60-х во время гастролей на Урал познакомился с музыкантами, которые работали с Владимиром Пресняковым-старшим, и перешел в их коллектив «Оптимисты». Потом играл почти во всех кабаках на Черноморском побережье, начиная с поселка Джубга, где в 1977 году родилась Кристина, и заканчивая Туапсе и Сочи. Когда гуляли завмаги, цеховики и каталы, музыкантам за вечер платили по 1000-1500 рублей. Мы просто купались в деньгах. Сначала у меня были гэдээровские барабаны Tacton. Потом я поехал в Москву и за 1800 рублей купил английскую установку Premier. Сделать эту покупку мне помог Аркадий Укупник, который вместе с Александром Буйновым и другими тогда приторговывал у музыкального магазина на Неглинке. А американские тарелки Zildjian мне за 300 рублей продал барабанщик ВИА «Сябры», которого Анатолий Ярмоленко выгнал за пьянство и срыв концертов. Параллельно я стал работать по поварской линии. «Ты же только вечером играешь, - говорили мне в «Кавказском ауле» и других сочинских кабаках. – Не хочешь днем у мангала постоять?». «Почему бы нет?» - соглашался я. И даже получил диплом Ессентукского кулинарного училища, чтобы меня могли официально оформлять на работу поваром. А в середине 80-х, когда под предлогом борьбы с пьянством в кабаках начали пить молоко вместо водки, и заработки у музыкантов резко упали, я совсем забросил игру на барабанах и занялся бизнесом. Но любовь к музыке у меня осталась. И Кристинке я ее всячески прививал. Она с детства слушала «фирму» и ноль в ноль перепевала Стиви Уандера и других западных звезд.

 

   В начале 90-х в Кисловодск, где тогда жила наша семья, приезжал легендарный Отари Квантришвили. Его пригласили разрулить ситуацию с рестораном, который местные власти хотели закрыть. Отари Витальевич был восхищен пением Кристины и обещал в дальнейшем оказывать ей поддержку. К сожалению, вскоре его убили. Звучали подобные обещания и от только поднимавшегося тогда Романа Абрамовича. «Когда дядя Рома заработает и станет богатый, он тебя сделает певицей номер один», - говорил Кристине будущий миллиардер. Судьба свела меня с ним в 1991 году. Мне позвонил бывший ресторанный музыкант Фима Безродный и сказал: «К вам человек приедет. Приютите его! Я дам бабки. Пусть поживет у вас 10-15 дней!». Этим человеком и был Абрамович. Как я понял, его тогда грозились замочить, и ему нужно было где-то отсидеться. А у меня в Кисловодске была просторная квартира, и я постоянно принимал гостей. Правда, спал Роман Аркадьевич в основном у моего друга Валерки этажом выше. А когда хотел поесть, стучал в пол шваброй и спускался ко мне. Потом я пристроил его в Дагомысе. Поселил в пустовавшем номере, который держали для начальства. Возил на пикник к водопадам, куда нас приглашал начальник милиции Дагомыса. В общем, делал для него все, что мог. Спустя несколько лет, когда уже полным ходом шла раскрутка Кристины, я позвонил Абрамовичу и попытался договориться с ним о встрече. Он пригласил меня в офис своей «Сибнефти». Заверил, что меня там встретят и проведут к нему. Но, когда я туда приехал, выяснилось, что его срочно вызвали на какие-то важные переговоры. «Я так рад тебя видеть, - крикнул мне Роман Аркадьевич из окна отъезжавшего от офиса автомобиля. - Но я себе не принадлежу. Ты мне звони! Будь настырным!». Больше я его никогда не видел.


   Первый альбом Кристине из уважения ко мне написал автор хитов Тани Булановой - мой земляк Илюша Духовный, с которым мы работали в одних ресторанах. С этим альбомом я пришел к Юрию Севастьянову в звукозаписывающую компанию «Мастер Саунд». Он его послушал и сказал: «Мне такое не нужно. У меня есть Миша Круг. Прошу меня больше не беспокоить». Но я из породы людей, которые не останавливаются при первой неудаче. От Севастьянова я пошел к только начинавшему Игорю Крутому, офис которого располагался в том же дворе. «Понимаете, я бедный человек, - развел руками он. – А на раскрутку вашей дочери нужно 100 тысяч долларов. У меня есть банки, которые могут дать эти деньги. Я вам напишу ходатайство от моей фирмы «АРС», и вам не откажут». Но Илюша Духовный пообщался с этими банкирами и отговорил меня с ними связываться. «Там очень невыгодные для вас условия, - объяснил он. – Еще неизвестно, как пойдет раскрутка у Крутого. А вам придется до конца жизни за все расплачиваться». После этого Кристина записала альбом с композитором Александром Морозовым. Текст песни «Прогулочка» ей подарил знаменитый поэт Леонид Дербенев. А гитару бесплатно записал Александр Венгеров из коллектива Пугачевой. Однако раскрутить этот материал не удалось из-за тогдашней жены Морозова Татьяны. Ей кто-то донес, будто муж уделял слишком много внимания новой певице. Татьяна приревновала его к Кристине. И поставила ему условие: «Или я, или она». А у них тогда только родился сын Максим. Помню, Морозов выжрал со мной две бутылки водки и чуть не плакал. Но ради сохранения семьи был вынужден отказаться от дальнейшей работы с Кристиной. А потом эти морозовские песни в ее исполнении где-то услышал Вячеслав Клименков со студии «Союз». «Именно такой голос нам нужен!» - воскликнул он. И пригласил Кристину записать шансонный материал, который принес ей долгожданный успех.

 

   У меня в то время дела тоже пошли в гору. С 1999 года я держал в Москве ресторан «Русский шансон». Тогда были клубы с попсой. А с такой музыкой клубов не было. Мой стал самым первым. Я сделал там две сауны, гостиницу на 12 номеров, залы для бильярда и игровых автоматов. А в самом низу устроил цех по пошиву кожаных штанов. Открыть это заведение мне помог замминистра нефтедобывающей промышленности России. Он выкупил в собственность плавучую пристань площадью две с половиной тысячи квадратов со всеми коммуникациями. Вложил почти миллион долларов в ее ремонт. И даже получил от муниципалитета разрешение проложить к пристани отдельную дорогу и поставить на ней КПП. Вскоре после открытия ко мне приехал Юрий Севастьянов из «Мастер Саунда» в сопровождении двух братков и заявил: «Название «Русский шансон» принадлежит мне. Я его у тебя забираю». «Ты что-то перепутал, - возразил я. – У тебя товарный знак «Русский шансон» зарегистрирован только по 9-му классу «Носители звукозаписи». А мы зарегистрировали его по 43-му «Рестораны». И пользуемся им абсолютно законно». Тогда Севастьянов предложил выкупить его у нас за 25 тысяч долларов. «Мы просто не хотим ссориться, - намекнул он. - Если бы мы захотели, мы бы решили этот вопрос по-другому». «Я давно всего в жизни перебоялся, - ответил я. – Даже обсуждать это со мной бесполезно. Ресторан уже полным ходом работает. Мы только за светящуюся вывеску с двухметровыми буквами заплатили 17 тысяч «зеленых». И ничего менять не будем». Так Севастьянов и уехал ни с чем. Потом долго не мог успокоиться. «Я знаю, ты обиделся на меня из-за дочки, - говорил он. - Давай я ей помогу с раскруткой!». «А зачем ей сейчас твоя помощь? – отмахивался я. - Она и без тебя уже поднялась».


   Через мой ресторан прошли многие артисты – Вилли Токарев, Вячеслав Медяник, Михаил Звездинский, Сергей Трофимов, Александр Рапопорт. Я всем накрывал столы и ни с кого копейки не брал. А в 2006 году туда попали двоюродные братья хозяина Черкизовского рынка и ресторана «Прага» Тельмана Исмаилова. Увидели, что место охрененное, народу битком, все гудит и гремит. Рассказали об этом Тельману, который дружил с тогдашним мэром Москвы Юрием Лужковым. После этого к нам подкатила целая процессия – «гелендваген», два «крузера» и автобус. Из них вывалило человек двадцать с автоматами. Потом вышел Тельман - с дорогими часами на обеих руках и перстнями с бриллиантами чуть ли не на каждом пальце. «Вот это корыто? – спросил он. – Да, я его беру». Но забрать это сооружение было не так просто, поскольку оно находилось в собственности. Братья Тельмана пытались подключить братву. Но у нас тоже была серьезная «крыша». Такие люди, с которыми мало кто пошел бы на разборки. «Не ваше – не лезьте! – осадили они наших оппонентов. – Иначе сами здесь ляжете». Тогда городские власти отказались продлить с нами договор на электроснабжение, водоснабжение, канализацию и другие коммуникации, который перезаключался каждые несколько лет. Без коммуникаций ресторан работать не мог. И перегнать его в другое место было нереально. Он по высоте не проходил под мостом. Нужно было убирать три метра от верхней палубы. Ничего не оставалось, как продать его людям Тельмана. Конечно, заплатили за ресторан гораздо меньше, чем он стоил. Но замминистра, который давал на него деньги, остался доволен и даже выделил мне из вырученной суммы 50 тысяч долларов. «За что?» - удивился я. «За то, что хорошо поработали», - объяснил он.

 

   Когда не стало Кристины, в жизни нашей семьи началась черная полоса. Дочка помогала всем, кому было плохо, никому не отказывала. Ездила и в «зоны», и в детские дома. А сама даже собственного угла не имела. Насколько мне известно, в последние годы она скопила 250 тысяч долларов и собиралась купить квартиру. Но после ее смерти банковская карточка с этими деньгами бесследно исчезла. Пропали и почти все ее коллеги-артисты, которые на похоронах рассказывали, как безумно любили Кристину, и клялись, что не оставят ее родных в беде. Не забыл нас только Вячеслав Медяник, который устраивал концерты памяти Кристины и давал нам что-то заработать. Еще Артур Вафин и Дмитрий Широков с радио денег подкидывали. А также певица Людмила Шаронова и ее директор Елена Бейдер нам очень много помогали. Они фактически стали членами нашей семьи. Я-то по состоянию здоровья уже толком не могу работать. У кристининой матери Тамары пенсия 7 тысяч рублей. Еще нам платят 13 тысяч за потерю кормильца. При этом только за съемную квартиру мы вынуждены отдавать «тридцатник». А ведь нам еще надо поднимать дочь Кристины Леру. После того, как она записала песню Вячеслава Клименкова «Ветерок», посвященную памяти ее мамы, все прочили ей успешную карьеру певицы. Мы с Тамарой были категорически против этого. Не хотели, чтобы девочка повторила печальную судьбу Кристины. В этом году Лера закончила школу и, по нашему настоянию, поступила в академию адвокатуры и нотариата. Однако от идеи стать певицей не отказалась. Ее поддержала Елена Бейдер и взялась продвигать ее под именем Лера Огонёк. А Вячеслав Клименков записал с ней три новых песни. Буквально на днях должна состояться премьера одной из них на радио.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 37, 2017)


   Газетная версия http://www.eg.ru/showbusiness/382607/





КОЛЛЕГИ ЛЮДМИЛЫ РЮМИНОЙ РАССЕКРЕТИЛИ ЕЕ ТАЙНОГО МУЖА

Оказалось, этот человек почти 20 лет находился рядом с «королевой русской песни»

 

Не успели проводить в последний путь 68-летнюю исполнительницу русских народных песен Людмилу Рюмину, умершую 31 августа от онкологического заболевания, как СМИ разнесли сенсационную весть: незадолго до смерти одинокая артистка неожиданно вышла замуж. Поскольку о ее новоиспеченном супруге абсолютно ничего не было известно, у многих закрались сомнения – уж не стала ли Людмила Георгиевна жертвой мошенника, втершегося к ней в доверие, чтобы завладеть ее недвижимостью и бриллиантами?

 

   - Не волнуйтесь, никакого криминала в замужестве Рюминой нет, - успокоил нас коллега и друг покойной - певец Игорь Наджиев. – Людочка заключила брак не с каким-то случайным знакомым, а со своим концертным директором Андреем Залесским. Он проработал с ней 18 лет или даже больше. И давно стал для нее самым близким и родным человеком. Я не раз ездил вместе с Людочкой на гастроли. И всегда видел рядом с ней Андрея. Она его безумно любила. Просто не афишировала это. Не секрет, что по молодости ее сбила машина, и из-за травмы у нее не могло быть детей. Возможно, с этим связано, что Людочка официально ни разу не была замужем. Наверное, ей не хотелось никому портить жизнь. И только перед смертью она решилась узаконить свои отношения с Андреем. Причем, не только расписалась, но и обвенчалась с ним. Когда умирала ее мама, которую она боготворила, именно Андрей морально поддерживал ее и решал все необходимые формальности. И с самой Людочкой он находился до последнего. На поминках врачи, которые ее лечили, встали и сказали: «Мы хотим отдельно поднять тост за Андрея. Мы поражены, с каким трепетом он относился к Людочке». По их словам, ни у кого и в мыслях не было, что она может умереть. Дела уже шли на поправку. Людочка строила планы – какую программу будет готовить к юбилею. Но Господь распорядился иначе. И она пошла делать свой юбилей на небеса. Дай Бог, чтобы созданный ею фольклорный центр не закрыли, и уникальный коллектив, который Людочка собрала, продолжил работать. Это будет лучшей памятью о ней.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 37, 2017)


   Газетная версия (фото с похорон) http://www.eg.ru/showbusiness/380718/







 




 

 

Памятные даты

 

 

 

19.09.1964 родился Кайрат (он же Кай) Эрденович Метов, автор песен и певец ("Position number one", "Роза чайная").

20.09.1862 была основана Петербургская государственная консерватория.

20.09.1963 родился Андрей Владимирович Державин, композитор и певец ("Не плачь, Алиса", "Чужая свадьба", "Давайте выпьем, Наташа, сухого вина"), участник группы "Машина времени".

20.09.1970 родился Александр Евгеньевич Баранников, депутат Госдумы, один из создателей радиостанции "Серебряный дождь" и гей-клуба "Центральная станция".

20.09.1970 родился Михаил Владимирович Филимонов, музыкальный обозреватель "Экспресс Газеты", сопродюсер певицы Бизюльки, автор текстов песен ("Рачок", "Занято"), участник клипов и музыкальных фильмов ("Клуб", "Миша, или Новые приключения Юлии").

20.09.1974 родилась Екатерина Николаевна Чупринина (она же Катя Лель), певица ("Я по тебе скучаю", "Мой мармеладный", "Муси-пуси").

20.09.2001 умер Рахмиль (он же Эмиль) Яковлевич Горовец, певец ("Я шагаю по Москве", "Голубые города", "Люблю я макароны") (родился 10.07.1923).

20.09.2005 умер Юрий Шмильевич Айзеншпис, организатор первых подпольных рок-концертов, продюсер групп "Соколы", "Кино", "Янг Ганз", "Динамит", певцов Влада Сташевского, Никиты, Димы Билана, певиц Линды, Кати Лель, Саши, автор знаменитой фразы "Дайте мне слепого, глухого, кривого, и я сделаю его звездой!" (родился 15.07.1945).

21.09.1911 родился Марк Наумович Нейман (он же Бернес), киноактер, певец ("Темная ночь", "Я люблю тебя, жизнь", "С чего начинается Родина") (умер 16.08.1969).

21.09.1929 родился Иосиф (он же Юз) Ефимович Алешковский, писатель, автор песен ("Товарищ Сталин", "Окурочек").

21.09.1936 родился Юрий Михайлович Лужков, мэр Москвы, по совместительству певец и шоумен.

21.09.1966 родилась Ольга Арефьева, лидер группы "Ковчег".

21.09.1973 умерла Лидия Андреевна Русланова, певица ("Валенки", "И кто его знает", "Враги сожгли родную хату") (родилась 27.10.1900).

21.09.1991 на даче в гараже отравилась выхлопными газами своих "Жигулей" Юлия Владимировна Друнина, поэт ("Уходит рыбак в свой опасный путь") (родилась 10.05.1924).

21.09.2001 выбросилась с 5-го этажа и чудом осталась жива Наталья Васильевна Фисак (она же Лагода), стриптизерша, певица ("Маленький Будда"), бывшая сожительница владельца стрипт-клуба "Грезы" Александра Карманова.

22.09.1965 родился Аркадий Владимирович Кудряшов, директор певца Юрия Шатунова.

22.09.1968 свадьба Софии Ротару и Анатолия Евдокименко.

22.09.1976 родилась Анна Леонидовна Пономарева (она же Беата Ардеева), бывшая ведущая Муз-ТВ и MTV, бывшая пресс-атташе группы "Тату", в 2003 в результате автокатастрофы надолго потеряла трудоспособность.

22.09.1987 родилась Надежда Олеговна Игошина, участница "Фабрики звезд-4".

22.09.1989 умер Израиль Исидорович Бейлин (он же Ирвинг Берлин), композитор ("Боже, благослови Америку") (родился 11.05.1888).

23.09.1930 Иоганн Остермайер запатентовал фотовспышку.

23.09.1972 родился Игнат Александрович Солженицын, пианист, сын писателя Александра Солженицына.

24.09.1945 родилась Лариса Алексеевна Рубальская, поэт-песенник ("Напрасные слова", "Виноват я, виноват", "Морозов").

24.09.1952 родился Алексей Романов, лидер группы "Воскресение".

24.09.1964 газета "Известия" опубликовала "Предложения по усовершенствованию русского языка", согласно которым следовало писать "доч", "жури", "заец".

24.09.1990 умер Матвей Исаакович Блантер, композитор ("Катюша", "Лучше нету того цвету", "Летят перелетные птицы") (родился 10.02.1903).

24.09.1991 родился Всеволод (он же Влад) Андреевич Соколовский, участник "Фабрики звезд-7", солист созданной в результате группы "БиС", сын руководителя группы "ИКС-Миссия" Андрея Соколовского.

24.09.2002 умер Борис Николаевич Рычков, джазовый пианист, композитор ("Все могут короли") (родился 05.03.1937).

24.09.2003 вследствие злоупотребления наркотиками умер Вадим Евгеньевич Покровский, участник группы "Два самолета" (родился 25.03.1967).

25.09.1906 родился Дмитрий Дмитриевич Шостакович, композитор ("Нас утро встречает прохладой", "Тучи над городом встали", "Тоска по Родине"), автор музыки к первому звуковому фильму киностудии "Ленфильм" ("Одна") (умер 09.08.1975).

25.09.1961 родился Александр Козлов, клавишник группы "Агата Кристи" (умер 01.03.2001).

25.09.1968 английский хит-парад впервые возглавила русская песня - романс "Дорогой длинною", исполненный Мэри Хопкин под названием "Those Were the Days".

25.09.1997 умерла Мария Николаевна Мордасова, "королева частушек" (родилась 14.02.1915).

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн