Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ПУБЛИКАЦИИ. 2008 ГОД
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ ЗА 2008 ГОД <--


СОЛИСТКУ ГРУППЫ «СЕРЕБРО» ОБМАНУЛ КАНАЛ «РОССИЯ»

Филипп Киркоров пытался сэкономить на подарке Борису Моисееву

 

В нашей публикации «Дима Билан лишил генерала квартиры» («ЭГ» № 28, 2008) мы уже познакомили читателей с композитором Евгением Скрипкиным и его женой – певицей и автором текстов Диной Мигдал. Они рассказали, как шесть лет назад приехали со своей группой «Палата Люкс» из Нижнего Новгорода в Москву и пытались покорить столичный шоу-бизнес хитом про дуру, как Евгений помогал своим землякам братьям Кристовским создавать группу «Уматурман», а потом долгое время работал клавишником и музыкальным руководителем у Димы Билана.

 

   - Как-то мы летели с Биланом в Киев на съемки передачи «Хорошие песни, веселые шутки», и клавишник Овсиенко Сева Саксонов спросил, не дам ли я ему клавиши для их номера, - продолжил рассказ Евгений. - «Не вопрос», - ответил я. Мы разговорились. «Для меня игра со звездами – это фигня, - разоткровенничался Сева. – А основная моя работа – это написание музыки и аранжировок для сериалов». В тот момент он делал музыку для сериала «Бедная Настя». «Я тоже хочу этим заниматься, - закричал я. – Давай и меня туда устрой!». Я долго его вызванивал, почти полгода. Затем, наконец, сделал какое-то тестовое задание. Из пяти треков приняли четыре. И так я начал постепенно проникать в эту сериальную тусовку. Первыми моими работами были аранжировки к сериалам «Дорогая Маша Березина» и «Грехи отцов». А для сериала «Казус Кукоцкого» я уже сам написал часть музыки, а Дина – текст к финальной титровой песне.

 

   - Еще у нас была попытка сделать проект в качестве продюсеров, - похвасталась Дина. - Назывался он «Формула». Мы придумали концепцию, написали материал. Потом нашли под него девочку. Это была Марина Лизоркина, которая сейчас поет в группе «Серебро». Она откликнулась на наше объявление в интернете. В основном, нам писали какие-то сумасшедшие девушки, больше похожие на проституток, чем на певиц. Присылали свои фотки с голыми сиськами, снятые в домашних условиях на фоне коричнево-бордовых ковров. А Марина все-таки была более-менее поющая. Она даже заканчивала какую-то школу искусств по вокалу. Родители у нее были не настолько богатые, чтобы оплатить ей раскрутку, но вполне обеспеченные. Кажется, мама у нее работала на руководящей должности в правительстве Москвы. Поэтому в деньгах Марина не нуждалась. И человеком она оказалась довольно интересным. Например, рассказывала, что летом наряжает елку, ставит фильм «С легким паром» и устраивает для себя новый год. Мы записали с ней несколько песен. В том числе, песню «На осколках звездопада». Ее услышал Андрей Феофанов из компании «Boheme Music», с которым мы работали по сериалам. Он сказал, что эта песня может подойти в сериал «Обреченная стать звездой». Мы думали, что будет петь Марина, и согласились. Предполагалось, что на основе этого сериала будет развиваться некая концертная деятельность. Это было очень логично. Из-за этого я отказалась петь за главную героиню, которую играла Анна Снаткина. Хотя изначально все треки были записаны мной. Просто я была уверена, что я точно не поеду ни на какие гастроли, потому что я уже была беременна. В результате у нас из проекта повыдергивали самые хитовые песни. Но Марина Лизоркина спела лишь за второстепенную героиню – дочку олигарха Виолетту. А за Снаткину пригласили петь Теону Дольникову. Этот материал был ей абсолютно чужд. И она не стала его никуда двигать. Не последовало и никакой концертной деятельности. «Подождите! – говорили нам. – Все будет». Но канал «Россия» так и не сделал ни шагу в этом направлении. Они забрали себе все права на песни. А воз и ныне там. Марина Лизоркина долго ждала. В конце концов, мы ей сказали: «Марина, ждать без мазы». «Хорошо, я тогда пойду по кастингам», - сказала она. Попробовалась в группу «Hi-Fi», где как раз меняли очередную солистку. Вроде бы ее даже хотели туда взять. Но что-то не сложилось. В результате Макс Фадеев взял ее в «Серебро».


   - А еще одна девушка из «Серебра» Оля Серябкина раньше была танцовщицей у Ираклия, - добавил Женя. - Я ее встречал частенько на гастролях. Наши танцоры были с ней хорошо знакомы. Только не подумайте, что мы устраивали с ней оргии. Конечно, пацаны иногда снимали девчонок. Помню, в Питере одна фанатка переходила из одного гостиничного номера в другой и переспала со всеми музыкантами – и нашими, и из других коллективов. Но я в этом не участвовал. Я человек семейный. У нас с Диной двое детей. Отчасти из-за этого я и ушел от Билана. У него было так много гастролей, что, когда у нас родилась старшая дочка, я ее практически не видел. Дошло до того, что в какой-то момент она перестала меня узнавать. Потом я прочитал несколько книжек Бернарда Вербера. И меня там зацепила одна мысль: надо понять, что ты главный человек в своей жизни. Я подумал: «Черт побери! Я главный и буду!». Мне никогда не нравилось, когда надо мной стояло какое-то руководство, какие-то начальники. И в апреле прошлого года я принял решение уйти. Билан сказал: «В течение полугода можешь вернуться. Мы тебя возьмем обратно». Но я уходил с таким же намерением, с каким мы ехали в Москву – обратно не возвращаться. И после ухода у нас все пошло очень неплохо. Мы купили новую машину. Купили таун-хаус в Подмосковье. Заказов больше, чем я могу выполнить. Среди последних моих работ – музыка к телепрограммам «Пятеро в отрыве», «Танцы без правил» и «Клуб бывших жен», музыка и песни к сериалам «Воротилы», «Мачеха», «Морозов» и нескольким телефильмам для канала «Россия». Благодаря «Танцам без правил», у нас сейчас завязалось сотрудничество с Тимуром Родригесом. Он приехал к нам домой записывать финальную песню для программы. И в результате заказал у нас несколько песен для сольного альбома, который собирается выпускать компания Sony-BMG. Любопытно, что альбом у него предполагается отнюдь не юмористический, как у его коллеги по «Камеди Клаб» Павла Воли. По музыке это смесь соула и rnb. А тексты в основном посвящены сексуальной тематике. Типа, какой он мачо и как его все хотят.   

   - С Родригесом не соскучишься, - снова перехватила инициативу Дина. - Помню, первый раз он приехал к нам на суперкрутой машине БМВ «кабриолет». Мы с Женей даже выглянули в окно, чтобы на нее посмотреть. И с удивлением наблюдали, как Родригес в течение десяти минут пытался припарковаться. Сначала он въехал задом в столбик. После этого рванул вперед и чуть не смял соседнюю машину. «Что он делает?! – недоумевали мы. – Пьяный, что ли?». Потом выяснилось, что он только на днях получил права. Через некоторое время Родригес приехал снова. На этот раз с парковкой он справился успешно. Но возникла другая проблема. «Я не буду заходить, - сказал он в домофон. – Не хочу пугать вашу дочку». Мы все-таки уговорили его зайти. Причина его смущения стала понятна, когда он снял кепку. Оказалось, что он ездил со своей девушкой отдыхать в Доминикану и сбрил под ноль свою роскошную шевелюру. Тесное общение сложилось у нас и с Ликой Руллой, которая играла ведущие роли в «Чикаго» и других мюзиклах и была педагогом по сценречи на «Фабрике звезд». Мы познакомились во время работы над «Обреченная стать звездой», где она озвучивала Клеопатру – угасающую звезду а-ля Аллегрова. У нее самой в тот момент не складывалась жизнь. Было непонятно, куда дальше двигаться. И она решила сделать программу кавер-версий западных хитов, но с русскими текстами. Мы с ней садились, разговаривали. Она рассказывала мне о себе, о своей жизни. И я, отталкиваясь от ее рассказов, написала ей тексты для этой программы. Основной их темой были поиски любви. И так получилось, что вскоре все ее проблемы разом разрешились. Лика пришла в типографию заказывать пригласительные билеты на премьеру своей программы. И у нее завязался роман с хозяином типографии. В результате она вышла за него замуж. Родила очаровательную дочку Марусю. И потом благодарила меня, что я своими текстами направила ее по верному пути. Сотрудничали мы как авторы и со многими другими звездами. У нас даже Филипп Бедросович Киркоров покупал пару песен. Правда, не для себя. Одну – для своего протеже Саши Бодянского, который победил на украинской «Фабрике звезд». А с другой вообще вышла смешная история. Однажды поэт Сергей Алиханов, который написал для Билана «Ты должна рядом быть», дал Жене стопку своих текстов, чтобы написать на них музыку. Я нашла там текст про детей-сирот: «Одуванчики, одуванчики, были желтыми, стали белыми. Мои девочки, мои мальчики, как помочь мне вам, мои бедные?». И у меня сразу возник образ Бори Моисеева. «Надо писать песню для него, - сказала я. - Это его тема».


   - Потом я пошел на день рождения Билана, выпил там изрядно и случайно познакомился с Моисеевым, - поведал Евгений. - Я рассказал ему о нашем замысле. Он был в полном восторге. Кричал: «Блин, это же ох…тельно! Одуванчики - это п…дец!». Но, когда песня была готова, Моисеева как будто подменили. «Какие дети-сироты?! – начал отбояриваться он. – В России сирот нет. Путин ведет другую политику». Тогда мы стали предлагать эту песню всем подряд. В том числе, отвезли Киркорову. Он мне позвонил. Да-да, прямо позвонил живой Киркоров. Попытался опустить цену в два раза ниже. Говорил, что 3000 долларов – это для него слишком дорого. Но я настоял на своей цене. «Ну, вы мне что, вообще ничего не скинете?» - спросил Филипп Бедросович. «Если хотите, могу скинуть 100 долларов», - ответил я. В итоге он купил эту песню и, как мы потом узнали, подарил на 8 марта… Борису Моисееву. В прошлом году она вышла в его альбоме «Птичка».

    - На самом деле Киркоров сначала подарил эту песню Моисееву и только потом начал торговаться с нами об ее покупке, - уточнила Дина. – Если бы мы об этом знали, мы могли бы назначить и более высокую цену. И ему, скорее всего, пришлось бы заплатить. Песня-то уже была подарена. Не забирать же подарок обратно. Вот с кем не было никаких проблем – так это с Алсу, для которой я написала текст песни «Ты и я» из ее последнего альбома «Самое главное». Еще во время работы у Билана Женя по каким-то делам ездил к ней на студию и познакомился с ее звукорежиссером Игорем Крюковым. У него была готовая музыка для Алсу. Но не было текста. И Женя сосватал ему в качестве текстовика меня. Правда, пообщаться с самой Алсу мне так и не довелось. Она тогда была в положении и постоянно уезжала за границу. Единственное - мне передали, что, ознакомившись с плодами моих трудов, Алсу сказала: «Девочка хорошо пишет. Пусть напишет мне еще один текстик!». Но больше всего меня тронуло, что она преподнесла эту песню в подарок своему мужу Яну Абрамову и сказала, что эта песня про него. На самом деле никаких установок на этот счет мне не давалось. И мне было очень приятно, что я попала в точку и написала именно то, что ей было нужно. Еще Коля Басков купил у нас одну песню. Называется «Добавим перца». Начинается она словами: «Девочка моя, знала ты любовь, но такой горячей никогда не знала». В общем, песня такого прожженного мачо. Басков очень хотел ее записать. Но потом у него возник какой-то итальянский контракт. Ему нужно было срочно записывать другие песни. И наша так и осталась лежать у него в загашнике. Знакомый клавишник, который с ним работает, говорит, что у него таких песен лежит целая куча. Возможно, он их вообще никогда не исполнит. Поэтому мы ждем того времени, когда закончится 10-летний контракт на эту песню, и можно будет ее продать кому-то другому. 

   - И песни мы сейчас просто так больше никому не продаем, - подытожил Женя. - Мы лучше отдадим песню бесплатно, но при условии, что артист будет ее продвигать. А продавать ее за любые деньги, чтобы она потом лежала мертвым грузом, нам неинтересно. Тем более, что все стремятся купить песню с потрохами, чтобы все исключительные права, вся механика была у них. В итоге происходят ситуации, когда артист с рингтонов получает по 250 тысяч евро, как это было, по слухам, с песней Билана «Невозможное возможно», а авторам дают «десятку», и до свидания.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 32, 2008)

 

Читать начало этого материала

http://www.filimonka.ru/viewpub.php?num=227







ЕВГЕНИЙ МАРТЫНОВ СТРАДАЛ ОТ ПРОБЛЕМ С ПОТЕНЦИЕЙ

ради московской прописки автор «Лебединой верности» вступил в фиктивный брак с костюмершей оркестра Мажукова

 

В этом году исполнилось бы 60 лет замечательному певцу и композитору Евгению Мартынову. Он трагически ушел из жизни почти два десятилетия назад, однако его песни «Лебединая верность», «Яблони в цвету», «Аленушка», «Ты скажи, скажи мне, вишня» до сих пор продолжают звучать и радовать слушателей. Я решил узнать, каким Мартынов был в обыденной жизни, и встретился с джазовым пианистом Леонтием Атальяном, который работал и дружил с ним на заре его карьеры.

 

   - С Женей Мартыновым я познакомился, когда пришел работать в оркестр Алексея Мажукова «Советская песня», - поведал Леонтий. - Мы с ним писали заявления в один день – 17 января 1973 года. Хотя я был на два года младше Жени, у меня к тому времени был уже достаточно большой опыт работы на профессиональной сцене. С 14 лет я играл на танцах в своем родном городе Андижане, что на границе Узбекистана и Киргизии. А в 18 лет перебрался в Калининград и несколько лет проработал в составе джазового ансамбля «Ритм», который создал мой школьный товарищ - ныне известный в мире джаза саксофонист Сергей Гурбелошвили. В этом ансамбле мне довелось поиграть с будущим создателем группы «Гюнеш» Стасом Морозовым, будущим солистом ВИА «Синяя птица» Сергеем Левкиным и другими прекрасными музыкантами.

   У Жени Мартынова опыт был гораздо скромнее. Он закончил у себя в Донецке музыкально-педагогический институт по классу кларнета. Но играл не ахти как, импровизировать не умел. Некоторое время работал в местном донецком театре. Получал оклад 80 рублей. Потом волею случая наткнулся на стихи «Алексей, Алешенька, сынок» мало кому известного тогда поэта Андрея Дементьева и написал на них песню. Показал ее кому-то в «Росконцерте», и его взяли в большую концертную программу «Турнир эстрадной песни» с участием Лещенко, Толкуновой и других начинающих артистов. Участникам программы аккомпанировали два биг-бэнда – оркестр Вадима Людвиковского и оркестр Алексея Мажукова. Это сейчас содержать большой оркестр очень трудно. Это сколько денег надо! А в советские времена с этим не было проблем. Музыкантам платили оклад 200-250 рублей. Билеты стоили по 2-3 рубля. Набивались полные дворцы спорта, и затраты сразу отбивались в 10-кратном размере. Когда программа «Турнир эстрадной песни» закончилась, оркестр Людвиковского было решено расформировать. Знаете, что им поставили в вину? Что у них в оркестре не было партийной организации и вообще не было ни одного члена партии. А у Мажукова по партийной линии все было в порядке. Поэтому его оркестр не тронули. И Женя устроился туда в качестве певца.

   На тот момент в оркестре Мажукова пело несколько человек. В том числе - Нина Бродская, которая записала «С любовью встретиться – проблема трудная» для фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Она имела, как тогда говорили, «красную строку», т.е. была главной звездой и закрывала концертную программу. Однажды в Одессе Бродская чуть не довела Мажукова до инфаркта. После концерта в Зале филармонии нам неожиданно объявили: «Никуда не уходите! Будет собрание». А у нас в коллективе было очень много женщин. Одних «разговорниц» числилось семеро: одна – чья-то жена, другая – любовница, третья – еще кто-то. Платило-то им государство. Жалко, что ли?! И вот эти женщины на собрании переругались между собой и начали лить друг на друга грязь. Дошла очередь до Бродской. Она накинулась на жену директора оркестра и выдала примерно такую тираду: «А не ты ли, Тамара, говорила, что жена Мажукова живет с ним только потому, что он композитор, и у него гонорар большой, и что Мажуков, когда дирижирует, все время массажирует сердце и поправляет яйца?».

 

   - Ты лучше расскажи, как Бродская тебя домогалась на предмет потрахаться! – вмешалась в разговор подруга Леонтия – поэтесса Надежда Слобожан. – Да-да, она конкретно на Лёньку запала. Но у нее был муж – музыкант из того же оркестра. Как минимум, дело могло закончиться мордобитием. И Лёнька от греха подальше ей отказал.

 

   - Ну, что ты такое говоришь?! – смутился Атальян. - Мужем Бродской был известный тромбонист Владимир Богданов. Я относился к нему с большим уважением. Когда однажды на гастролях мы всем оркестром отмечали мой день рождения, я специально для него прятал водку, так как он страдал язвой и, кроме водки, больше ничего пить не мог. Это сейчас не проблема купить любое спиртное. А тогда нужно было постараться, чтобы что-то достать. Помню, как-то летом в Волгограде Жене Мартынову и еще кому-то из наших музыкантов удалось разжиться пивом. Это считалось большой удачей. Но не успели они расположиться в гостиничном номере, как к ним пришел наш трубач и второй дирижер Владимир Василевский - большой эрудит и знаток джаза. «Представляешь, Леон, он начал нас грузить: вот у Дюка Эллингтона здесь фа-диез, а у Колтрейна си-бемоль, - пожаловался мне на следующий день Женя. - И пока мы, раскрыв рты, его слушали, он взял и потихоньку выпил все наше пиво».

   У нас с Женей с самого начала завязалась дружба. Он был простой, открытый парень. Получал поначалу немного. В то время всем музыкантам выдавали аттестат. В нем указывалось, какой им положен оклад и какая разовая ставка за концерт. А Женя еще не успел пройти аттестацию. И ему платили по самой минимальной ставке. Но он уже начал потихоньку получать гонорары как композитор. София Ротару тогда записала первую его песню «Моя любовь». Правда, она была на стихи тестя Анатолия Днепрова - Павла Леонидова. А он вскоре эмигрировал в Америку, и все его песни сразу запретили. Чтобы обойти этот запрет, пришлось перезаписать «Мою любовь» с другими стихами и заново выпустить под названием «Я жду весну». А уж когда вышла «Лебединая верность», деньги потекли Мартынову рекой. Тогда композиторам платили очень хорошо. Даже я иногда получал по 500-700 рублей. Например, я написал джазовую инструментальную пьесу. Я и не думал, что она принесет мне башли. А в Красноярске какой-то чувак сделал переложение этой пьесы для духового оркестра. Она разошлась по военным частям. И мне пришел оттуда гонорар. Особенно выгодно было писать песни. Причем, было необязательно, чтобы их пели звезды. Было очень много никому неизвестных артистов, которые гастролировали по всей стране от разных филармоний. После каждого концерта их заставляли заполнять рапортички с указанием всех исполненных песен, и если они исполняли что-то из твоего, тебе капали какие-то копеечки.

   Свои первые гонорары – 400-500 рублей – Мартынов хранил в плавках, завернув в целлофановый пакет. Для него это было огромное богатство. Иногда в поездках Женя доставал полтинники и стольники, лепил на стекло автобуса и веселился, наблюдая, как реагируют проезжающие рядом люди. Он вообще любил пошутить. Но шутки у него были очень своеобразные. Они звучали смешно только в его исполнении. Однажды в Одессе мы пошли в булочную и никак не могли ее найти. «Жень, вот через пару лет ты станешь уже очень известным композитором, - сказал я ему. – И кто же поверит, что когда-то ты ходил со мной в поисках булочной?». После этого Мартынов каждый раз при встрече приветствовал меня вопросом: «Леон, и кто же поверит?». Был у него еще один любимый вопрос: «Леон, а ты сейчас смело подходишь к буфету?». Поскольку коллектив у нас был большой, у нас был свой закулисный буфет. Мы-то с Мартыновым были при деньгах и могли себе позволить нормально поесть. А другие музыканты все деньги пропивали и потом начинали перед буфетом считать последнюю мелочь, прикидывая, на что им хватит. И вот как-то на гастролях в Баку Женя стал их подкалывать: «Ну, смелее подходите к буфету! Не обращайте внимания на цены! Главное, чтоб еда была полезной. Верно, Леон?». Оттуда и пошла эта шутка про буфет.

   Тогда Мартынов сам особо не пил. Помню, как 22 мая 1973 года мы отмечали в Кисловодске его 25-летие. Женя постучался ко мне и предложил: «Давай кирнем!». Я стал отказываться. А что у него день рождения – он промолчал. Секрет раскрыл певец Вовка Шнайдер, который жил с ним в одном номере. «Жень, что же ты сразу не сказал? – возмутился я. – Это совсем другое дело». Мы сели, кирнули немножко, поздравили его. Но даже не допили бутылку. «Фу, гадость какая!» - сказал Женя после очередной рюмки. И отдал оставшуюся водку младшему брату Мажукова – саксофонисту Илье, который любил кирнуть. На следующий день мы переехали из Кисловодска в Сочи. И там на пляже познакомились с девчонками. У меня была своя методика знакомства. Я никогда не козырял тем, что я артист. Наоборот, я всегда говорил, что я слесарь-водопроводчик и приехал сюда на симпозиум по сантехническому оборудованию. «Подождите, но мы видели вас на концерте в Минске!» - возражали мне девушки. «Да, я сидел в зале, как и вы», - невозмутимо отвечал я. И так постепенно складывался контакт. Для Вовы Шнайдера пляжное знакомство в Сочи оказалось судьбоносным. Впоследствии он женился на той девушке и по сей день с ней счастлив. А вот для Мартынова все закончилось конфузом. «Жень, ну, как провел ночь?» - спросили мы его на следующий день. «Да вот с ногой вышла лажа, - посетовал он. – У меня всегда все хорошо работает – и в гостинице, и в поезде, и в самолете. Но, как ногу перекидываешь, сразу все падает». После этого в коллективе его постоянно подкалывали: «Жень, ну, как у тебя с ногой?».

 

   - Ну, что ты юлишь? – снова перебила его Надежда. - Скажи уж прямо, что Мартынов Бог знает до скольких лет ходил в целках! Вы все девок трахали. В каждом городе у вас было по три гастрольных жены. А у Мартынова все никак и ничего. Лет в тридцать он все-таки женился. Но брак у него был несчастливый. Жена пыталась его под себя подобрать. И он тогда начал крепко попивать.

   - Вообще-то, Женя закирял еще до женитьбы, - уточнил Леонтий. – На него резко обрушились большие деньги. И, видимо, он оказался к этому не готов. Помню, в декабре 1975 года мы пересеклись на гастролях в Пензе. Я уже ушел в другой коллектив. А Мартынов продолжал работать у Мажукова. Я пришел к нему в номер. Он был уже изрядно бухой. «Жень, ты чего, начал кирять?» - удивился я. А возле него отиралось полколлектива. Все смотрели ему в рот. И ему явно это нравилось. «Леон, я не киряю, - ответил он мне под общий смех. – Просто я вчера кирнул, а сегодня похмелился». К сожалению, в дальнейшем наше общение с Женей прервалось. Сам он не давал о себе знать. А я такой человек, что никому навязываться не буду. Потом я слышал от знакомых, что Женя стал пить все больше и больше. Но с чем это было связано – судить не берусь. С его женой я не был знаком. Когда он женился, мы с ним уже не общались. В одной из телепередач про Мартынова Андрей Дементьев говорил, что не очень приветствовал этот брак. Мол, Женя был уже известный композитор, и девчонка вышла за него по расчету. Однако Женя тоже в свое время оформлял фиктивный брак, чтобы сделать себе московскую прописку. Это было еще при мне. У нас была костюмерша Алена Абросимова. Хорошая девчонка. Она сама предложила Жене: «Давай распишемся! Чего ты мучаешься?». Тогда многие музыканты так делали. Работали-то мы от «Росконцерта». База у нас находилась в Москве. И когда мы приезжали в Москву, каждый раз приходилось думать, где переночевать. Женя часто шутил по этому поводу. «Леон, ты сегодня на каком вокзале ночуешь? – громко спрашивал он, чтобы слышал директор коллектива. – Я на Курском». «Ты же знаешь, я предпочитаю Аэровокзал на Ленинградке, - отвечал я. – Там всегда хороший буфет, и можно нормально поесть». В принципе, директор должен был снимать нам гостиницу. Но за наш же собственный счет. «Росконцерт» брал на себя все расходы только за пределами Москвы. А в Москве полагалось за все платить самим. Однажды мы работали с иностранцами во Дворце съездов. И нас с Мартыновым и еще несколькими музыкантами поселили в гостинице «Россия». «Сделайте нам гостиницу подешевле! – попросили мы. - Мы не так много получаем». «Нет, нельзя, - сказали нам. – А то иностранцы подумают, что вы живете хуже, чем они». Обычно мы жили в гостинице «Бухарест» (ныне «Балчуг»), потому что она находилась рядом с «Росконцертом», и одноместный номер там стоил относительно недорого – 1 рубль 80 копеек. А в начале 80-х и вовсе вышел приказ – убрать из «Росконцерта» всех иногородних музыкантов. Даже Лариса Долина тогда пострадала. Ей пришлось уехать из Москвы и работать от Ульяновской филармонии.


   - А почему ты не рассказываешь, как вы с Долиной убегали от ментов? – не унималась Слобожан. – Да-да, была и такая история. Они выступали ночью в ресторане. Вдруг нагрянула ментовская облава. А Лёнька и Долина были единственными из музыкантов, у кого не было московской прописки. Их потихоньку выпустили через кухню, и они спасались бегством через какую-то стройку, где их чуть не искусали бродячие собаки.

 

   - Да, был у меня такой период, когда я ушел из «Росконцерта» в МОМА (Московское объединение музыкальных ансамблей) и работал по ресторанам в составе оркестра, которым руководил Юра Пастернак, - неохотно подтвердил Атальян. - Долина начала сотрудничать с нами уже в конце 70-х. А до нее вокалистом у нас был иранец Мехрдад Бади, известный по работе с джазовой группой «Арсенал» и по участию в пластинке Давида Тухманова «По волне моей памяти». В отличие от большинства кабацких коллективов мы не исполняли песен типа «Эх, Одесса». У нас был исключительно «фирменный» репертуар – арии из рок-опер, лучшие хиты «Дип Перпл», «Чикаго», «Аббы» и других популярных тогда групп. И нас постоянно приглашали на модные тогда «ночники», которые нелегально проводились для «избранной» публики. А легендарное ночное заведение «Арлекино» в Одинцово даже было создано специально под наш оркестр. Нас тогда выгнали из ресторана гостиницы «Россия». Пришла какая-то комиссия и поставили нам в вину, что у нас в репертуаре нет советских песен. А в Одинцово в системе общепита работал грузин – бывший замдиректора ресторана «Иверия» в Голицыно, который наш оркестр открывал в 1975 году. Узнав, что мы остались без постоянного места работы, он взял пивнушку, быстренько навел в ней марафет и устроил там что-то типа ночного клуба. Естественно, никаких вывесок, что это ночной клуб, там не было. Официально это было обычное государственное кафе. Но настоящая жизнь начиналась там после часа ночи. К этому времени все рестораны в Москве и Подмосковье закрывались. А люди хотели гулять. И подтягивались к нам.

   Одним из завсегдатаев «Арлекино» был Михаил Звездинский. Сейчас он выдает себя чуть ли не за организатора этого заведения. На самом деле Миша с нами не работал. Он просто приходил потусоваться. Иногда кто-то из гостей просил его спеть. Он приносил нам башли, и мы ему аккомпанировали. Вместе с ним тусовалась будущая модельерша Арина Крамер. Тогда она носила другую фамилию – Шнайдер. И была никем - просто подругой жены Звездинского Ленки. Заглядывала в «Арлекино» и Алла Пугачева со своим мужем-кинорежиссером. Именно она подала идею дать этому заведению название своей знаменитой песни. Но Алла Борисовна отнюдь не была там первым лицом, как многие считали. Таких, как она, там было полно. У нас можно было увидеть и Савелия Крамарова, и Юру Антонова, и многих других. Приезжала даже дочка Брежнева Галя. Она любила, чтобы всех выгнали, и мы играли для нее одной. Впервые Галя услышала наш оркестр в «Иверии». И была потрясена нашим солистом Мехрдадом Бади. Он был красавец – высокий, длинноволосый, всегда одетый по последней моде. Плюс безупречно пел по-английски. Короче, «фирмач». «Макар, давай вперед! – начал подбивать его я. – Чего тебе стоит ее попросить, чтобы мне подписали бумаги на кооперативную квартиру?! Ей это сделать – пара пустяков». «Ты чего, Лелик?! – возмутился Бади. – Смотри, она же на пахана своего похожа! Что, у меня нормальных чувих мало?!». Юра Пастернак, понимая, что от Гали много зависит, наоборот, начал к ней подкатывать. Но она не обращала на него никакого внимания. Ей был интересен только Бади. Он, бедный, не знал, как от нее отделаться. И чтобы не трахаться с ней, сбежал от нее через кухню.

   Репертуар в «Арлекино», как обычно, был «фирменный». А если мы и пели что-то на русском, то белогвардейские романсы - «Поручик Голицын», «Я институтка, я дочь камергера», «На мне тогда был новенький мундирчик». Я был очень удивлен, когда Звездинский в конце 80-х заявил, будто «Поручика Голицына» написал он. Ну и жук! Надо же было такое придумать! Мало того, он еще начал доказывать, будто Звездинский – это его настоящая фамилия, доставшаяся ему от предков – польских дворян. На самом деле его фамилия - Дейнекин. И никакого отношения ни к «Поручику Голицыну», ни к другим якобы его песням он не имел и иметь не мог. «Поручика» пела еще первая волна эмиграции. А Миша родился только в 1944 году. Помню, как-то он приехал из Находки и стал хвастаться, что нашел там харьковчан, которые играют ничуть не хуже нас. «Они такую смешную песню поют, - рассказывал он. – «Сенокос» называется». А в перестройку я увидел на площади Маяковского рекламу концертов Звездинского, где этот «Сенокос» уже фигурировал как его песня. Просто в 70-е годы зарегистрировать авторство таких песен было невозможно. А когда времена изменились, Звездинский вперед всех сориентировался и зарегистрировал все «бесхозные» песни на себя.

   Миша всегда отличался находчивостью и деловой хваткой. Однажды в «Арлекино» какой-то грузин зарядил башли и попросил спеть Пугачеву. Она взялась сама сыграть на органе. И затянула какой-то импровизированный блюз: «Привет всем! Отдыхайте, гуляйте!». Потом исполнила какую-то быструю песню. Но у нашей публики это не особо прохиляло. И вот пока она пела, Звездинский дал кому-то из знакомых «полароид», вышел на сцену и принял такую позу, как будто он поет, а Пугачева стоит сзади на бэк-вокале. В этот момент – бэмс! – его сфотографировали. Наступило лето. Мы поехали работать в Сочи. Как-то я пришел в гостиницу и попросил ключ от своего номера. «Его уже взяли», - сообщил мне администратор. «Как? Кто взял?» - удивился я. «А там ваш брат приехал», - последовал ответ. «Что это он без звонка?» - подумал я. Поднялся в номер, но вместо брата увидел там Звездинского с женой и целую кучу «фирменных» шмоток. «Пусть шмотки пока у тебя полежат! – сказал Миша. – Можешь фарцануть и заработать». «Ты что?! – возмутился я. – Хочешь, чтобы меня арестовали?!». Узнав, где мы работаем, он прошелся по пляжу, пообщался со знакомыми «центровыми» и вечером привел нам целую ораву. Подошел к директрисе ресторана и договорился делать «ночники». При этом Миша козырял той самой «полароидной» фотографией с Пугачевой. А через несколько дней он исчез так же внезапно, как появился. «Где этот Звездинский? – плакалась директриса. – Он мне должен. Он мне столько обещал».

   Недолго просуществовало и «Арлекино». Грузин-директор возгордился и засадил в местной Одинцовской газете статью, что он, такой хороший, переоборудовал пивнушку в уютное кафе, и сама Пугачева дала ему название. А народ подумал, что Алла там поет, и повалил туда валом. Но днем-то там ничего не было. Посыпались жалобы. И на старый новый год в пять утра в «Арлекино» ворвалась целая команда ментов. «Что здесь происходит?» - спросили они. «Сегодня праздник – старый новый год», - объяснил администратор. «Нет такого праздника», - возразили менты. И потребовали у всех присутствующих паспорта. Нас сфотографировали – анфас и профиль. Но потом отпустили и больше не трогали. Вот когда Звездинский облажался в «Аленьком цветочке» 8 марта 1980 года, это имело серьезные последствия. После этого многих музыкантов, которые там попались, тягали в милицию, а самого Мишу в итоге посадили.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 26, 2008)

 





В ГИБЕЛИ ДНЕПРОВА ОБВИНЯЮТ ЭКС-ЛЮБОВНИЦУ «НА-НАЙЦА»

по мнению Филиппа Гросса, Юлия Куренкова уморила его отца, чтобы вернуть долги своего нового бой-френда

 

Не успели похоронить автора «Радовать, хочу тебя сегодня радовать», «А можно, Россия, остаться с тобой?» и многих других замечательных песен Анатолия Днепрова (Гросса), скоропостижно скончавшегося на гастролях при переезде из Волгограда в Ростов-на-Дону, как вокруг его смерти начал разгораться нешуточный скандал. Казалось бы, прокуратура Ростовской области заверила, что в случившемся не было ничего криминального. Однако у его старшего сына Филиппа Гросса оказалось иное мнение по этому поводу. То, что я от него услышал, повергло меня в состояние шока.

 

   - Моего отца убила его директор Юля Куренкова, - заявил Филипп Гросс. - За последние полтора года она его просто «заездила». Как у всякого полного человека, у него были определенные проблемы со здоровьем. Но она с этим нисколько не считалась. Заставляла его работать практически без передышки, чтобы вернуть долги своего нынешнего сожителя - певца Эрика Макаряна. Этот Макарян приехал в Москву из Армении. Там у него остались молодая жена и маленький сын. Сначала Юля привела его к отцу на подпевки. Макарян тогда сидел без копейки. Ему нечем было даже платить за жилье, и после папиных концертов он спал до утра в ночных клубах. А потом они с Юлей сблизились и стали жить вместе. И Юля стала пихать его в программу отца уже не как бэк-вокалиста, а как сольного исполнителя. 12 апреля я приглашал ее дочку Нилу в ресторан «Тан» на день рождения моей дочки Насти. И лично слышал, как Юля говорила по телефону с людьми из Самары, которые хотели пригласить отца на какой-то юбилей: «Да, они с Макаряном могут приехать такого-то числа. Нет, Днепров ездит только с ним. Не знаете, кто такой Макарян? Это же самый известный певец в Армении. Не хотите его брать? Значит, Днепров тоже не поедет».

 

   На нашу общую беду, Куренкову привела к отцу моя мама Ольга Павлова. Она познакомилась с ней в 1999 году на заседании «Детектив-клуба». Юля пришла туда со своим тогдашним любовником - экс-солистом группы «На-На» Валерием Юриным, который, кстати, тоже ради нее бросил семью. У нее с мамой завязалась дружба. И когда в 2004 году отец уволил прежнего директора, мама порекомендовала на его место Юлю. Ей тогда и в голову не могло прийти, какими последствиями это обернется. А когда мама спохватилась и стала возражать против дальнейшей работы своей протеже с отцом, Юля сделала все возможное, чтобы рассорить его с мамой, и добилась, что в 2007 году они развелись. Общение отца с детьми ее стараниями также было сведено до минимума. В конце концов, отец не выдержал и решил сам избавиться от Юли. Где-то за месяц до смерти он обращался к Иосифу Пригожину и просил его помочь найти нового директора. Когда Юля узнала об этом, она устроила ему жуткий скандал. Вскоре после этого во время гастрольной поездки в Ереван отец попал в реанимацию. Врачи сказали, что ему срочно нужно лечиться. Если бы я знал об этом, я бы заставил его лечь в больницу. По словам его домработницы Нади, он и сам уже об этом подумывал. Но Юля скрыла от семьи всю серьезность положения. И уговорила отца поехать на эти злополучные гастроли в Волгоград и Ростов-на-Дону.

 

   Поначалу она пыталась скрыть от нас и обстоятельства его смерти. Говорила нам, что вместе с водителем, который их вез, они вытащили отца из машины и на улице делали ему искусственное дыхание и массаж сердца. Но, когда его тело укладывали в гроб, понадобилось 5 или 6 человек. У меня сразу возникли сомнения, что Юля и водитель вдвоем могли сдвинуть его с места. После похорон я встретился с этим водителем, который приехал по своим делам в Москву. «Вы долго делали ему искусственное дыхание?» - спросил я. На что последовал ответ: «А что это такое?». «Это когда рот в рот пускают воздух, чтобы «завести» человека», - объяснил я. «Я что, педик?!» - возмутился он. Выяснилось, что Юля первым делом позвонила Макаряну, и он сказал: «Не подходи к трупу, чтобы тебя ни в чем не обвиняли!». Все, что они сделали, - побрызгали отцу в лицо водой. Через три минуты он издал слабый вздох. Водитель объяснил, что так человек отдает Богу душу, и закрыл ему глаза. Возможно, еще живому. Даже при остановке сердца человек сразу не умирает. Если своевременно оказать ему помощь, как минимум, в течение 12 минут еще есть шанс его «оживить». Но отцу не дали этого шанса. В 2007 году он спас Юле жизнь. У нее обнаружили рак матки. И он оплатил ей операцию и последующее лечение. «Почему же ты ничего не сделала, чтобы его спасти?» - спросил я. «Я не проходила курсы медсестер, - стала оправдываться она. - И передо мной люди никогда не умирали. Откуда я могла знать, что делать в таких случаях?!».

 

   Верится в это с трудом. Уж как делать искусственное дыхание – все знают. Может быть, не все знают, как правильно делать массаж сердца. Но, как мне объяснили кардиологи, даже если просто нажимать на грудь, она все равно касается сердца и проводит кровь. Да, отец весил много. Переместить его в горизонтальное положение было тяжело. Но можно было наклонить его на сидение. Ну, хорошо – предположим, что они растерялись и не додумались до этого. Но почему они не вызвали «скорую» или сами не отвезли отца в ближайшую больницу? Мобильные телефоны на трассе работали исправно. Неподалеку находились три населенных пункта, в которых есть больницы. В частности, незадолго до случившегося они проехали город Белая Калитва. До него было всего 20 км. Юля сама мне об этом говорила. На «Фольксвагене», который развивает скорость около 200 км/час, туда можно было доехать за несколько минут. Вместо этого они поехали в Каменск-Шахтинское ГАИ, которое находилось более чем в 50 км и даже не по дороге в Ростов-на-Дону, а в совершенно другом направлении. Оттуда тело отца отвезли в ростовский морг и в тот же день, не согласовав это с семьей, поспешно сделали вскрытие и полное бальзамирование. Мы-то как раз хотели, чтобы вскрытие происходило в Москве. Но, когда мой дядя прилетел за телом, в нем уже отсутствовали внутренние органы, а бальзамирование скрыло все следы. Да, формально в морг приезжал представитель прокуратуры и проверял, не носила ли смерть криминальный характер. Но это же Ростов-на-Дону. За 200-300 баксов там выдадут заключение, что человек умер от чего угодно – от передозировки наркотиков до ножевого ранения.

 

   Вообще, в этой истории с самого начала было очень много странного. По непонятным причинам, исчез водитель, который должен был везти отца из Волгограда в Ростов-на-Дону. И его повез на своей машине сам организатор волгоградского концерта, который по идее не должен заниматься такими вещами. Причем, у него якобы случайно включилась видеокамера на мобильном телефоне и записала разговор в машине при выезде из Волгограда. На этой записи Юля спрашивает: «Анатолий Семенович, вам удобно? Вам музыка не мешает?». В ответ еле-еле слышен голос отца: «Нет, не мешает». Если, конечно, это его голос. Потом идет какой-то разговор, и вдруг Юля объявляет: «Мы едем в Ростов». Ну, для кого это было сказано? И отец, и чувак, который сидел за рулем, и так прекрасно знали, куда они едут. Невольно складывалось впечатление, что это было сказано специально для записывающего устройства. Кроме того, в тот же день в интернете появилось видео, где отца показывают в машине уже мертвым, и организатор ростовского концерта дает интервью о случившемся. «За 15 минут до смерти я созванивался с его тур-менеджером, - подчеркивает он. - Днепров чувствовал себя хорошо. Я слышал его голос». Юля уверяла нас, что не знает, кто снял это видео. Но организатор из Ростова-на-Дону признался, что съемку санкционировала именно она. Все это очень напоминало попытку создать алиби. У моей мамы даже возникло предположение, что отца убили еще в Волгограде и посадили в машину уже мертвым. Что там могло случиться – остается только гадать. Но на последней фотографии, сделанной в Волгограде, у отца очень нездоровый вид: он весь покрыт какими-то странными пятнами.

 

   После того, как тело отца перевезли в Москву, Юля и Эрик забрали из аэропорта его машину «Линкольн Навигатор», которую я ему подарил. И не хотели отдавать ее, пока я на них конкретно не насел. «Давайте мы у вас ее купим! - говорили они. – Все равно вы будете ее продавать. Зачем она вам нужна?! Она же вся гнилая». При этом отец недавно уже отдал Юле «Пежо Пикассо», и она осталась должна за нее фиг знает сколько денег. Вдобавок ко всему Юля забрала все телефоны и записные книжки отца и начала просить у его друзей деньги на похороны. На самом деле мы сами оплатили все расходы по похоронам – около 65 тысяч долларов. Единственное – Иосиф Давыдович Кобзон помог нам организовать панихиду в Доме композиторов и сделал официальное письмо Юрию Михайловичу Лужкову, чтобы отцу дали место на Троекуровском кладбище. Спасибо огромное ему за это! А деньги, которые давали Юле, до нас попросту не дошли. Причем, она продолжала разводить людей и после похорон. Говорила, что семья чуть ли не голодает, что нет денег на 40 дней и т.д. А когда они с Макаряном все-таки вернули «Линкольн Навигатор», обнаружилось, что из салона пропала кассета с новыми песнями отца, которые он там оставил, когда улетал в Волгоград. Судя по всему, скоро мы услышим их в исполнении Эрика Макаряна. Как проговорилась Юля, он планирует сменить фамилию на Днепров и ездить с гастролями под видом его сына. Но я этого всего так не оставлю. Я буду обращаться в МВД России и просить о проведении тщательного расследования их деятельности.

 

   - У меня просто нет слов, - призналась Юлия Куренкова, к которой я обратился за разъяснениями. - Я подтверждаю только один факт – что я стала директором Днепрова, благодаря его бывшей жене Ольге Павловне. А все остальное, что рассказал сын Анатолия Семеновича, - от начала до конца обман и клевета! Что значит – я «заездила» Днепрова?! У меня не было подписано с ним никакого контракта. И я при всем желании не могла заставить его куда-либо ехать. Он сам на меня давил: «Юля, почему мало концертов?». Начинал звонить мне с 9-30 утра и спрашивать: «Нет каких-то новостей?». «Анатолий Семенович, в это время шоу-бизнес еще спит», - отшучивалась я. Да, незадолго до гибели Днепров действительно общался с Иосифом Пригожиным. Но, насколько мне известно, они разговаривали о том, что он, возможно, даст какую-то песню Валерии. Ни о каком поиске нового директора и ни о какой ссоре между нами речи не было. Что касается моего гражданского мужа Эрика Макаряна, то это был единственный человек, которого Днепров называл своим учеником и своим протеже. И мне смешно слышать, что я кому-то его навязывала. Мой муж – очень известный человек в Армении. И сюда приехал только из-за того, что сам Анатолий Семенович сказал: «Приезжай! Мы будем тебя здесь продвигать!». Он всегда был рад взять Эрика на какой-нибудь армянский концерт. У них были дуэтные песни. А когда концерт был большой, Эрик также пел свои песни и песни Днепрова, которые Анатолий Семенович лично давал ему в исполнение. В частности, последнее время он очень просил Эрика записать его песню и поехать с ней на фестиваль в Сан-Ремо. Наверное, это говорилось не просто так.

 

   Что я настраивала Днепрова против семьи - это вранье. Наоборот, я делала очень много, чтобы между Анатолием Семеновичем и Ольгой Павловной не было никаких казусов. Когда он поехал в ЗАГС подавать заявление на развод, я первой ему позвонила и сказала: «Не делайте этого, пожалуйста!». «Нет, - ответил он. - Теперь я буду сам решать, что и как мне делать». У меня были прекрасные отношения с Ольгой Павловной. Но мне пришлось выбирать: или она, или Анатолий Семенович. И что я скрывала от семьи состояние его здоровья - тоже полный бред. Да, во время нашей последней поездки в Армению у Днепрова поднялось давление. Это произошло при переезде из Еревана в другой город. Там же горы. А в горах даже здоровые люди могут испытывать недомогание. Днепров позвонил в Ереван, и оттуда прислали «скорую»-реанимацию. К счастью, реанимация не потребовалась. Анатолию Семеновичу сбили давление, и он сразу почувствовал себя лучше. Тем не менее, врачи сказали: «Берегите свое сердце! Оно у вас никудышное. Вам нужно худеть, завязывать со спиртным и курением». Я сразу же позвонила Филиппу. «Произошла вот такая фигня, - сказала я. - Нужно спасать человека». Днепров еще на меня накричал из-за этого. А когда мы вернулись в Москву, я обратила внимание, что с ним происходит что-то неладное. Анатолий Семенович с кем-то разговаривал по телефону и очень сильно нервничал. Вечером он позвонил мне и сообщил, что Филипп переслал на его счет какие-то деньги, и завтра в 8 утра ему нужно ехать их снимать. Почему же Филипп, зная о проблемах отца со здоровьем, не взял его за руку и не отвел в больницу, а заставил его полдня мотаться по банкам и решать свои финансовые вопросы?!

 

   В то утро, когда произошла трагедия, у Днепрова было замечательное настроение. Несмотря на ранний подъем, он был очень бодрым. Говорил о своих детях и, в частности, о дочери Лесе. Мол, она хорошо поет, и нужно внедрять ее в нашу концертную программу. Обычно, если у него болело сердце или поднималось давление, он говорил мне об этом. И я давала ему таблетки, которые специально возила с собой. Но в этот раз он ничего мне не сказал. В дороге Анатолия Семеновича сморил сон. Вдруг мы услышали сильнейший храп. И в течение одной минуты его не стало. Это была мгновенная смерть. Везти его в больницу было бессмысленно. Человек уже умер. Да и в какую больницу мы должны были его везти?! Нас ведь вез не профессиональный водитель, который знает эту дорогу, а сам устроитель концерта из Волгограда. Он взялся нас отвезти, чтобы посмотреть Ростов и еще раз побывать на нашем концерте. Откуда ему было знать, где находится ближайшая больница?! Мы просто помчались вперед по направлению к Ростову. И первым местом, куда мы приехали, оказался тот самый пост ГАИ. Моя совесть перед Богом чиста. Я инвалид II группы. Мне категорически противопоказаны какие-либо перегрузки. Но, даже когда после операции меня возили полусогнутую, из любви к этому человеку я делала все, что было в моих силах. Неужели вы думаете, что я могла его оставить, если бы у меня была хоть малейшая возможность его спасти?!

 

   Да, я звонила людям и просила деньги на похороны. Но меня заставил это делать сам Филипп. «Денег не хватает, - пожаловался он. – Где же его друзья-товарищи? Почему они не помогут?». На самом деле наши друзья из Ростова и так оплатили все расходы на месте. Представители Армении прислали деньги. Я тут же привезла их Филиппу. «А почему так мало дали?» - только и сказал он. И потом звонил мне каждый день с вопросом: «Ну, что? Кто-нибудь еще прислал?». Я уже не знала, что людям говорить. А потом Филипп вдруг заявил: «Ни у кого больше денег не проси! Все! Мне ничего не надо!». Теперь он угрожает нам. Говорит, что за 4 тысячи «закажет» Эрика. Пишет мне по ночам «эсэмэски»: «Ты убийца». Возможно, такая ненависть Филиппа ко мне и к Эрику объясняется тем, что мы стали для его отца ближе, чем родные дети. Анатолий Семенович звонил в любое время дня и ночи нам, а не Филиппу. И в новогоднюю ночь он приехал в нашу семью, а не к своим детям. Согласитесь, это о многом  говорит! А сам Филипп звонил отцу только тогда, когда у него были какие-то проблемы. Как после этого у него еще поворачивается язык кого-то в чем-то обвинять?!

 

  Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 23, 2008)

 
В качестве дополнения к материалу предлагаем вам ознакомиться с упомянутой в тексте последней прижизненной записью Анатолия Днепрова, по словам Юлии Куренковой, случайно сделанной в машине по дороге из Волгограда в Ростов-на-Дону.

По настоянию родственников, шокирующие кадры мёртвого Анатолия Днепрова из интернета изъяты. А прилагавшееся к ним видеоинтервью организатора его ростовского концерта можно посмотреть здесь.

http://life.ru/video/2051/







 




 

 

Памятные даты

 

 

 

23.03.1913 родился Алексей Иванович Димитриевич (он же Алеша Дмитриевич), певец ("Я милого узнаю по походке", "Эмигрантское танго", "Пора собирать чемоданчик") (умер 21.01.1986).

23.03.1934 родился Евгений Исаакович Клячкин, бард ("Об утреннем городе", "Прощание с Родиной", "Предупредительная песня") (погиб 30.07.1994).

24.03.1900 родился Иван Семенович Козловский, оперный певец ("Борис Годунов", "Евгений Онегин", "Лоэнгрин"), участник музыкальных фильмов ("Борис Годунов", "Поэма о море", "И жизнь, и слезы, и любовь") (умер 16.12.1993).

24.03.1906 родилась Клавдия Ивановна Шульженко, певица ("Синий платочек", "Давай закурим", "Вальс о вальсе"), участница музыкальных фильмов ("Концерт фронту", "Веселые звезды") (умерла 17.06.1984).

24.03.1950 родился Александр Николаевич Буйнов, певец ("Пустой бамбук", "Падают листья", "Мои финансы поют романсы"), экс-участник ВИА "Скоморохи", "Аракс", "Цветы" и "Веселые ребята".

24.03.1954 родился Александр Николаевич Серов, певец ("Мадонна", "Ты меня любишь", "Я люблю тебя до слез"), участник музыкальных фильмов ("Сувенир для прокурора").

24.03.2017 всемирный день борьбы с туберкулезом.

25.03.1937 родилась Мария Леонидовна Пахоменко, певица ("Сегодня праздник у девчат", "Чудо-кони", "Сладка ягода"), жена композитора Александра Колкера.

25.03.1945 родился Георгий Рубенович Мамиконов, солист группы "Доктор Ватсон".

25.03.1956 родился Нахим (он же Ефим) Залманович Шифрин, актер, исполнитель песен ("Везмер, мамочка моя", "Тум-балалайка").

25.03.1963 родилась Татьяна Борисовна Разина (она же Татьяна Корнеева, она же Каролина, она же Таня Тишинская), певица ("Мама, все о`кэй"), жена продюсера Степана Разина.

25.03.1967 родился Вадим Евгеньевич Покровский, участник группы "Два самолета" (умер 24.09.2003).

25.03.1975 родился Марат Вахитович Чанышев, солист группы «Группа ПМ», экс-солист группы «Премьер-министр».

25.03.1989 умер Марис Рудольф Эдуардович Лиепа, артист балета ("Лебединое озеро", "Жизель", "Спартак"), участник музыкальных фильмов ("Могила льва", "Четвертый", "Детство Бэмби") (родился 27.07.1936).

26.03.1946 родился Владимир Петрович Пресняков, саксофонист, экс-участник ВИА "Самоцветы", отец певца Владимира Преснякова-младшего.

26.03.2011 умер Александр Александрович Бырыкин (он же Барыкин), композитор и певец ("Чудо-остров", "Программа передач на завтра", "Я буду долго гнать велосипед"), экс-участник ВИА "Веселые ребята", один из создателей группы "Карнавал" (родился 18.02.1952).

27.03.1860 житель Нью-Йорка М. Л. Бирн запатентовал штопор.

27.03.1915 родилась Вероника Михайловна Тушнова, поэт ("Не отрекаются любя", "А знаешь, все еще будет", "Я желаю тебе добра") (умерла 07.07.1965)

27.03.1927 родился Мстислав Леопольдович Ростропович, виолончелист, дирижер, муж певицы Галины Вишневской, бывший любовник певицы Зары Долухановой (умер 27.04.2007).

27.03.1961 родился Никита Борисович Джигурда, актер, исполнитель песен "под Владимира Высоцкого", муж фигуристки Марины Анисиной.

27.03.1967 родилась Алика Вениаминовна Смехова, актриса, певица ("Не перебивай"), участница музыкальных фильмов ("Кикс"), дочь актера Вениамина Смехова.

27.03.1968 умер Борис Андреевич Мокроусов, композитор ("Снова замерло все до рассвета", "Когда весна придет, не знаю", "Вологда") (родился 27.02.1909).

27.03.1985 родился Дмитрий Владимирович Голубев, участник "Фабрики звезд-3", экс-солист детского ансамбля "А+Б", группы "Пацаны" и группы "КГБ".

27.03.1987 родилась Полина Сергеевна Гагарина, участница "Фабрики звезд-2", дочь солистки ансамбля "Березка" Екатерины Мучкаевой, экс-любовница солиста группы "Премьер-министр" Вячеслава Еськова.

27.03.1987 родилась Мария Викторовна Ржевская, участница "Фабрики звезд-2" ("Когда я стану кошкой"), дочь актеров Виктора Ржевского и Екатерины Лариной, сожительница "правой руки" Игоря Крутого Вячеслава Кормильцева.

27.03.2017 международный день театра.

27.03.1946 родилась Ольга Борисовна Молчанова, продюсер, сценарист, создатель и руководитель телепрограммы "Шире круг".

28.03.1868 родился Алексей Максимович Пешков (он же Максим Горький), писатель, музыкальный критик, автор определения "джаз - музыка толстых" (умер 18.06.1936).

28.03.1881 умер Модест Петрович Мусоргский, композитор ("Блоха", "Трепак", "Детская") (родился 21.03.1839).

28.03.1923 родился Михаил Леонидович Анчаров, писатель, автор песен ("Стою на полустаночке") (умер 11.07.1990).

28.03.1943 умер Сергей Васильевич Рахманинов, композитор, пианист-виртуоз (родился 01.04.1873).

28.03.2006 умер Борис Васильевич Матвеев, барабанщик-виртуоз, "звезда" оркестра Эдди Рознера, участник музыкальных фильмов ("Карнавальная ночь", "Время жестоких") (родился 24.04.1928).

29.03.1899 родился Лаврентий Павлович Берия, политический деятель, в 1938-1953 министр внутренних дел СССР, покровитель Зои Федоровой и других деятелей искусств (расстрелян 23.12.1953).

29.03.1908 родился Владимир Аркадьевич Канделаки, оперный певец, участник музыкальных фильмов ("Цирк", "Парень из нашего города", "Верую в любовь") (умер 03.1994).

29.03.1925 родилась Людмила Алексеевна Лядова, композитор ("Чудо-песенка", "Ай-люли"), бывшая партнерша по сцене певицы Нины Пантелеевой.

29.03.1968 родился Владимир Владимирович Пресняков, певец ("Зурбаган", "Спит придорожная трава", "Стюардесса по имени Жанна"), участник музыкальных фильмов ("Она с метлой, он в черной шляпе"), сын участников ВИА "Самоцветы" Владимира и Елены Пресняковых, бывший муж Кристины Орбакайте, сожитель участницы "Фабрики звезд-5" Натальи Подольской.

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн