Рассылка:
 
   
 
/
 
     
Информационно-развлекательный портал о шоу-бизнесе
ПУБЛИКАЦИИ. 2008 ГОД
   
  О главном
  Новости
  Публикации
    - 2017 год
    - 2016 год
    - 2015 год
    - 2014 год
    - 2013 год
    - 2012 год
    - 2011 год
    - 2010 год
    - 2009 год
    - 2008 год
    - 2007 год
    - 2006 год
    - 2005 год
  Видео
  Фото
  Ссылки
  Проекты
  Архив
(2001-2006)
  Реклама
  Контакты

 

 

 

 

 

 

 

--> СПИСОК ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ ЗА 2008 ГОД <--


ЕВГЕНИЙ МАРТЫНОВ СТРАДАЛ ОТ ПРОБЛЕМ С ПОТЕНЦИЕЙ

ради московской прописки автор «Лебединой верности» вступил в фиктивный брак с костюмершей оркестра Мажукова

 

В этом году исполнилось бы 60 лет замечательному певцу и композитору Евгению Мартынову. Он трагически ушел из жизни почти два десятилетия назад, однако его песни «Лебединая верность», «Яблони в цвету», «Аленушка», «Ты скажи, скажи мне, вишня» до сих пор продолжают звучать и радовать слушателей. Я решил узнать, каким Мартынов был в обыденной жизни, и встретился с джазовым пианистом Леонтием Атальяном, который работал и дружил с ним на заре его карьеры.

 

   - С Женей Мартыновым я познакомился, когда пришел работать в оркестр Алексея Мажукова «Советская песня», - поведал Леонтий. - Мы с ним писали заявления в один день – 17 января 1973 года. Хотя я был на два года младше Жени, у меня к тому времени был уже достаточно большой опыт работы на профессиональной сцене. С 14 лет я играл на танцах в своем родном городе Андижане, что на границе Узбекистана и Киргизии. А в 18 лет перебрался в Калининград и несколько лет проработал в составе джазового ансамбля «Ритм», который создал мой школьный товарищ - ныне известный в мире джаза саксофонист Сергей Гурбелошвили. В этом ансамбле мне довелось поиграть с будущим создателем группы «Гюнеш» Стасом Морозовым, будущим солистом ВИА «Синяя птица» Сергеем Левкиным и другими прекрасными музыкантами.

   У Жени Мартынова опыт был гораздо скромнее. Он закончил у себя в Донецке музыкально-педагогический институт по классу кларнета. Но играл не ахти как, импровизировать не умел. Некоторое время работал в местном донецком театре. Получал оклад 80 рублей. Потом волею случая наткнулся на стихи «Алексей, Алешенька, сынок» мало кому известного тогда поэта Андрея Дементьева и написал на них песню. Показал ее кому-то в «Росконцерте», и его взяли в большую концертную программу «Турнир эстрадной песни» с участием Лещенко, Толкуновой и других начинающих артистов. Участникам программы аккомпанировали два биг-бэнда – оркестр Вадима Людвиковского и оркестр Алексея Мажукова. Это сейчас содержать большой оркестр очень трудно. Это сколько денег надо! А в советские времена с этим не было проблем. Музыкантам платили оклад 200-250 рублей. Билеты стоили по 2-3 рубля. Набивались полные дворцы спорта, и затраты сразу отбивались в 10-кратном размере. Когда программа «Турнир эстрадной песни» закончилась, оркестр Людвиковского было решено расформировать. Знаете, что им поставили в вину? Что у них в оркестре не было партийной организации и вообще не было ни одного члена партии. А у Мажукова по партийной линии все было в порядке. Поэтому его оркестр не тронули. И Женя устроился туда в качестве певца.

   На тот момент в оркестре Мажукова пело несколько человек. В том числе - Нина Бродская, которая записала «С любовью встретиться – проблема трудная» для фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Она имела, как тогда говорили, «красную строку», т.е. была главной звездой и закрывала концертную программу. Однажды в Одессе Бродская чуть не довела Мажукова до инфаркта. После концерта в Зале филармонии нам неожиданно объявили: «Никуда не уходите! Будет собрание». А у нас в коллективе было очень много женщин. Одних «разговорниц» числилось семеро: одна – чья-то жена, другая – любовница, третья – еще кто-то. Платило-то им государство. Жалко, что ли?! И вот эти женщины на собрании переругались между собой и начали лить друг на друга грязь. Дошла очередь до Бродской. Она накинулась на жену директора оркестра и выдала примерно такую тираду: «А не ты ли, Тамара, говорила, что жена Мажукова живет с ним только потому, что он композитор, и у него гонорар большой, и что Мажуков, когда дирижирует, все время массажирует сердце и поправляет яйца?».

 

   - Ты лучше расскажи, как Бродская тебя домогалась на предмет потрахаться! – вмешалась в разговор подруга Леонтия – поэтесса Надежда Слобожан. – Да-да, она конкретно на Лёньку запала. Но у нее был муж – музыкант из того же оркестра. Как минимум, дело могло закончиться мордобитием. И Лёнька от греха подальше ей отказал.

 

   - Ну, что ты такое говоришь?! – смутился Атальян. - Мужем Бродской был известный тромбонист Владимир Богданов. Я относился к нему с большим уважением. Когда однажды на гастролях мы всем оркестром отмечали мой день рождения, я специально для него прятал водку, так как он страдал язвой и, кроме водки, больше ничего пить не мог. Это сейчас не проблема купить любое спиртное. А тогда нужно было постараться, чтобы что-то достать. Помню, как-то летом в Волгограде Жене Мартынову и еще кому-то из наших музыкантов удалось разжиться пивом. Это считалось большой удачей. Но не успели они расположиться в гостиничном номере, как к ним пришел наш трубач и второй дирижер Владимир Василевский - большой эрудит и знаток джаза. «Представляешь, Леон, он начал нас грузить: вот у Дюка Эллингтона здесь фа-диез, а у Колтрейна си-бемоль, - пожаловался мне на следующий день Женя. - И пока мы, раскрыв рты, его слушали, он взял и потихоньку выпил все наше пиво».

   У нас с Женей с самого начала завязалась дружба. Он был простой, открытый парень. Получал поначалу немного. В то время всем музыкантам выдавали аттестат. В нем указывалось, какой им положен оклад и какая разовая ставка за концерт. А Женя еще не успел пройти аттестацию. И ему платили по самой минимальной ставке. Но он уже начал потихоньку получать гонорары как композитор. София Ротару тогда записала первую его песню «Моя любовь». Правда, она была на стихи тестя Анатолия Днепрова - Павла Леонидова. А он вскоре эмигрировал в Америку, и все его песни сразу запретили. Чтобы обойти этот запрет, пришлось перезаписать «Мою любовь» с другими стихами и заново выпустить под названием «Я жду весну». А уж когда вышла «Лебединая верность», деньги потекли Мартынову рекой. Тогда композиторам платили очень хорошо. Даже я иногда получал по 500-700 рублей. Например, я написал джазовую инструментальную пьесу. Я и не думал, что она принесет мне башли. А в Красноярске какой-то чувак сделал переложение этой пьесы для духового оркестра. Она разошлась по военным частям. И мне пришел оттуда гонорар. Особенно выгодно было писать песни. Причем, было необязательно, чтобы их пели звезды. Было очень много никому неизвестных артистов, которые гастролировали по всей стране от разных филармоний. После каждого концерта их заставляли заполнять рапортички с указанием всех исполненных песен, и если они исполняли что-то из твоего, тебе капали какие-то копеечки.

   Свои первые гонорары – 400-500 рублей – Мартынов хранил в плавках, завернув в целлофановый пакет. Для него это было огромное богатство. Иногда в поездках Женя доставал полтинники и стольники, лепил на стекло автобуса и веселился, наблюдая, как реагируют проезжающие рядом люди. Он вообще любил пошутить. Но шутки у него были очень своеобразные. Они звучали смешно только в его исполнении. Однажды в Одессе мы пошли в булочную и никак не могли ее найти. «Жень, вот через пару лет ты станешь уже очень известным композитором, - сказал я ему. – И кто же поверит, что когда-то ты ходил со мной в поисках булочной?». После этого Мартынов каждый раз при встрече приветствовал меня вопросом: «Леон, и кто же поверит?». Был у него еще один любимый вопрос: «Леон, а ты сейчас смело подходишь к буфету?». Поскольку коллектив у нас был большой, у нас был свой закулисный буфет. Мы-то с Мартыновым были при деньгах и могли себе позволить нормально поесть. А другие музыканты все деньги пропивали и потом начинали перед буфетом считать последнюю мелочь, прикидывая, на что им хватит. И вот как-то на гастролях в Баку Женя стал их подкалывать: «Ну, смелее подходите к буфету! Не обращайте внимания на цены! Главное, чтоб еда была полезной. Верно, Леон?». Оттуда и пошла эта шутка про буфет.

   Тогда Мартынов сам особо не пил. Помню, как 22 мая 1973 года мы отмечали в Кисловодске его 25-летие. Женя постучался ко мне и предложил: «Давай кирнем!». Я стал отказываться. А что у него день рождения – он промолчал. Секрет раскрыл певец Вовка Шнайдер, который жил с ним в одном номере. «Жень, что же ты сразу не сказал? – возмутился я. – Это совсем другое дело». Мы сели, кирнули немножко, поздравили его. Но даже не допили бутылку. «Фу, гадость какая!» - сказал Женя после очередной рюмки. И отдал оставшуюся водку младшему брату Мажукова – саксофонисту Илье, который любил кирнуть. На следующий день мы переехали из Кисловодска в Сочи. И там на пляже познакомились с девчонками. У меня была своя методика знакомства. Я никогда не козырял тем, что я артист. Наоборот, я всегда говорил, что я слесарь-водопроводчик и приехал сюда на симпозиум по сантехническому оборудованию. «Подождите, но мы видели вас на концерте в Минске!» - возражали мне девушки. «Да, я сидел в зале, как и вы», - невозмутимо отвечал я. И так постепенно складывался контакт. Для Вовы Шнайдера пляжное знакомство в Сочи оказалось судьбоносным. Впоследствии он женился на той девушке и по сей день с ней счастлив. А вот для Мартынова все закончилось конфузом. «Жень, ну, как провел ночь?» - спросили мы его на следующий день. «Да вот с ногой вышла лажа, - посетовал он. – У меня всегда все хорошо работает – и в гостинице, и в поезде, и в самолете. Но, как ногу перекидываешь, сразу все падает». После этого в коллективе его постоянно подкалывали: «Жень, ну, как у тебя с ногой?».

 

   - Ну, что ты юлишь? – снова перебила его Надежда. - Скажи уж прямо, что Мартынов Бог знает до скольких лет ходил в целках! Вы все девок трахали. В каждом городе у вас было по три гастрольных жены. А у Мартынова все никак и ничего. Лет в тридцать он все-таки женился. Но брак у него был несчастливый. Жена пыталась его под себя подобрать. И он тогда начал крепко попивать.

   - Вообще-то, Женя закирял еще до женитьбы, - уточнил Леонтий. – На него резко обрушились большие деньги. И, видимо, он оказался к этому не готов. Помню, в декабре 1975 года мы пересеклись на гастролях в Пензе. Я уже ушел в другой коллектив. А Мартынов продолжал работать у Мажукова. Я пришел к нему в номер. Он был уже изрядно бухой. «Жень, ты чего, начал кирять?» - удивился я. А возле него отиралось полколлектива. Все смотрели ему в рот. И ему явно это нравилось. «Леон, я не киряю, - ответил он мне под общий смех. – Просто я вчера кирнул, а сегодня похмелился». К сожалению, в дальнейшем наше общение с Женей прервалось. Сам он не давал о себе знать. А я такой человек, что никому навязываться не буду. Потом я слышал от знакомых, что Женя стал пить все больше и больше. Но с чем это было связано – судить не берусь. С его женой я не был знаком. Когда он женился, мы с ним уже не общались. В одной из телепередач про Мартынова Андрей Дементьев говорил, что не очень приветствовал этот брак. Мол, Женя был уже известный композитор, и девчонка вышла за него по расчету. Однако Женя тоже в свое время оформлял фиктивный брак, чтобы сделать себе московскую прописку. Это было еще при мне. У нас была костюмерша Алена Абросимова. Хорошая девчонка. Она сама предложила Жене: «Давай распишемся! Чего ты мучаешься?». Тогда многие музыканты так делали. Работали-то мы от «Росконцерта». База у нас находилась в Москве. И когда мы приезжали в Москву, каждый раз приходилось думать, где переночевать. Женя часто шутил по этому поводу. «Леон, ты сегодня на каком вокзале ночуешь? – громко спрашивал он, чтобы слышал директор коллектива. – Я на Курском». «Ты же знаешь, я предпочитаю Аэровокзал на Ленинградке, - отвечал я. – Там всегда хороший буфет, и можно нормально поесть». В принципе, директор должен был снимать нам гостиницу. Но за наш же собственный счет. «Росконцерт» брал на себя все расходы только за пределами Москвы. А в Москве полагалось за все платить самим. Однажды мы работали с иностранцами во Дворце съездов. И нас с Мартыновым и еще несколькими музыкантами поселили в гостинице «Россия». «Сделайте нам гостиницу подешевле! – попросили мы. - Мы не так много получаем». «Нет, нельзя, - сказали нам. – А то иностранцы подумают, что вы живете хуже, чем они». Обычно мы жили в гостинице «Бухарест» (ныне «Балчуг»), потому что она находилась рядом с «Росконцертом», и одноместный номер там стоил относительно недорого – 1 рубль 80 копеек. А в начале 80-х и вовсе вышел приказ – убрать из «Росконцерта» всех иногородних музыкантов. Даже Лариса Долина тогда пострадала. Ей пришлось уехать из Москвы и работать от Ульяновской филармонии.


   - А почему ты не рассказываешь, как вы с Долиной убегали от ментов? – не унималась Слобожан. – Да-да, была и такая история. Они выступали ночью в ресторане. Вдруг нагрянула ментовская облава. А Лёнька и Долина были единственными из музыкантов, у кого не было московской прописки. Их потихоньку выпустили через кухню, и они спасались бегством через какую-то стройку, где их чуть не искусали бродячие собаки.

 

   - Да, был у меня такой период, когда я ушел из «Росконцерта» в МОМА (Московское объединение музыкальных ансамблей) и работал по ресторанам в составе оркестра, которым руководил Юра Пастернак, - неохотно подтвердил Атальян. - Долина начала сотрудничать с нами уже в конце 70-х. А до нее вокалистом у нас был иранец Мехрдад Бади, известный по работе с джазовой группой «Арсенал» и по участию в пластинке Давида Тухманова «По волне моей памяти». В отличие от большинства кабацких коллективов мы не исполняли песен типа «Эх, Одесса». У нас был исключительно «фирменный» репертуар – арии из рок-опер, лучшие хиты «Дип Перпл», «Чикаго», «Аббы» и других популярных тогда групп. И нас постоянно приглашали на модные тогда «ночники», которые нелегально проводились для «избранной» публики. А легендарное ночное заведение «Арлекино» в Одинцово даже было создано специально под наш оркестр. Нас тогда выгнали из ресторана гостиницы «Россия». Пришла какая-то комиссия и поставили нам в вину, что у нас в репертуаре нет советских песен. А в Одинцово в системе общепита работал грузин – бывший замдиректора ресторана «Иверия» в Голицыно, который наш оркестр открывал в 1975 году. Узнав, что мы остались без постоянного места работы, он взял пивнушку, быстренько навел в ней марафет и устроил там что-то типа ночного клуба. Естественно, никаких вывесок, что это ночной клуб, там не было. Официально это было обычное государственное кафе. Но настоящая жизнь начиналась там после часа ночи. К этому времени все рестораны в Москве и Подмосковье закрывались. А люди хотели гулять. И подтягивались к нам.

   Одним из завсегдатаев «Арлекино» был Михаил Звездинский. Сейчас он выдает себя чуть ли не за организатора этого заведения. На самом деле Миша с нами не работал. Он просто приходил потусоваться. Иногда кто-то из гостей просил его спеть. Он приносил нам башли, и мы ему аккомпанировали. Вместе с ним тусовалась будущая модельерша Арина Крамер. Тогда она носила другую фамилию – Шнайдер. И была никем - просто подругой жены Звездинского Ленки. Заглядывала в «Арлекино» и Алла Пугачева со своим мужем-кинорежиссером. Именно она подала идею дать этому заведению название своей знаменитой песни. Но Алла Борисовна отнюдь не была там первым лицом, как многие считали. Таких, как она, там было полно. У нас можно было увидеть и Савелия Крамарова, и Юру Антонова, и многих других. Приезжала даже дочка Брежнева Галя. Она любила, чтобы всех выгнали, и мы играли для нее одной. Впервые Галя услышала наш оркестр в «Иверии». И была потрясена нашим солистом Мехрдадом Бади. Он был красавец – высокий, длинноволосый, всегда одетый по последней моде. Плюс безупречно пел по-английски. Короче, «фирмач». «Макар, давай вперед! – начал подбивать его я. – Чего тебе стоит ее попросить, чтобы мне подписали бумаги на кооперативную квартиру?! Ей это сделать – пара пустяков». «Ты чего, Лелик?! – возмутился Бади. – Смотри, она же на пахана своего похожа! Что, у меня нормальных чувих мало?!». Юра Пастернак, понимая, что от Гали много зависит, наоборот, начал к ней подкатывать. Но она не обращала на него никакого внимания. Ей был интересен только Бади. Он, бедный, не знал, как от нее отделаться. И чтобы не трахаться с ней, сбежал от нее через кухню.

   Репертуар в «Арлекино», как обычно, был «фирменный». А если мы и пели что-то на русском, то белогвардейские романсы - «Поручик Голицын», «Я институтка, я дочь камергера», «На мне тогда был новенький мундирчик». Я был очень удивлен, когда Звездинский в конце 80-х заявил, будто «Поручика Голицына» написал он. Ну и жук! Надо же было такое придумать! Мало того, он еще начал доказывать, будто Звездинский – это его настоящая фамилия, доставшаяся ему от предков – польских дворян. На самом деле его фамилия - Дейнекин. И никакого отношения ни к «Поручику Голицыну», ни к другим якобы его песням он не имел и иметь не мог. «Поручика» пела еще первая волна эмиграции. А Миша родился только в 1944 году. Помню, как-то он приехал из Находки и стал хвастаться, что нашел там харьковчан, которые играют ничуть не хуже нас. «Они такую смешную песню поют, - рассказывал он. – «Сенокос» называется». А в перестройку я увидел на площади Маяковского рекламу концертов Звездинского, где этот «Сенокос» уже фигурировал как его песня. Просто в 70-е годы зарегистрировать авторство таких песен было невозможно. А когда времена изменились, Звездинский вперед всех сориентировался и зарегистрировал все «бесхозные» песни на себя.

   Миша всегда отличался находчивостью и деловой хваткой. Однажды в «Арлекино» какой-то грузин зарядил башли и попросил спеть Пугачеву. Она взялась сама сыграть на органе. И затянула какой-то импровизированный блюз: «Привет всем! Отдыхайте, гуляйте!». Потом исполнила какую-то быструю песню. Но у нашей публики это не особо прохиляло. И вот пока она пела, Звездинский дал кому-то из знакомых «полароид», вышел на сцену и принял такую позу, как будто он поет, а Пугачева стоит сзади на бэк-вокале. В этот момент – бэмс! – его сфотографировали. Наступило лето. Мы поехали работать в Сочи. Как-то я пришел в гостиницу и попросил ключ от своего номера. «Его уже взяли», - сообщил мне администратор. «Как? Кто взял?» - удивился я. «А там ваш брат приехал», - последовал ответ. «Что это он без звонка?» - подумал я. Поднялся в номер, но вместо брата увидел там Звездинского с женой и целую кучу «фирменных» шмоток. «Пусть шмотки пока у тебя полежат! – сказал Миша. – Можешь фарцануть и заработать». «Ты что?! – возмутился я. – Хочешь, чтобы меня арестовали?!». Узнав, где мы работаем, он прошелся по пляжу, пообщался со знакомыми «центровыми» и вечером привел нам целую ораву. Подошел к директрисе ресторана и договорился делать «ночники». При этом Миша козырял той самой «полароидной» фотографией с Пугачевой. А через несколько дней он исчез так же внезапно, как появился. «Где этот Звездинский? – плакалась директриса. – Он мне должен. Он мне столько обещал».

   Недолго просуществовало и «Арлекино». Грузин-директор возгордился и засадил в местной Одинцовской газете статью, что он, такой хороший, переоборудовал пивнушку в уютное кафе, и сама Пугачева дала ему название. А народ подумал, что Алла там поет, и повалил туда валом. Но днем-то там ничего не было. Посыпались жалобы. И на старый новый год в пять утра в «Арлекино» ворвалась целая команда ментов. «Что здесь происходит?» - спросили они. «Сегодня праздник – старый новый год», - объяснил администратор. «Нет такого праздника», - возразили менты. И потребовали у всех присутствующих паспорта. Нас сфотографировали – анфас и профиль. Но потом отпустили и больше не трогали. Вот когда Звездинский облажался в «Аленьком цветочке» 8 марта 1980 года, это имело серьезные последствия. После этого многих музыкантов, которые там попались, тягали в милицию, а самого Мишу в итоге посадили.

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 26, 2008)

 





В ГИБЕЛИ ДНЕПРОВА ОБВИНЯЮТ ЭКС-ЛЮБОВНИЦУ «НА-НАЙЦА»

по мнению Филиппа Гросса, Юлия Куренкова уморила его отца, чтобы вернуть долги своего нового бой-френда

 

Не успели похоронить автора «Радовать, хочу тебя сегодня радовать», «А можно, Россия, остаться с тобой?» и многих других замечательных песен Анатолия Днепрова (Гросса), скоропостижно скончавшегося на гастролях при переезде из Волгограда в Ростов-на-Дону, как вокруг его смерти начал разгораться нешуточный скандал. Казалось бы, прокуратура Ростовской области заверила, что в случившемся не было ничего криминального. Однако у его старшего сына Филиппа Гросса оказалось иное мнение по этому поводу. То, что я от него услышал, повергло меня в состояние шока.

 

   - Моего отца убила его директор Юля Куренкова, - заявил Филипп Гросс. - За последние полтора года она его просто «заездила». Как у всякого полного человека, у него были определенные проблемы со здоровьем. Но она с этим нисколько не считалась. Заставляла его работать практически без передышки, чтобы вернуть долги своего нынешнего сожителя - певца Эрика Макаряна. Этот Макарян приехал в Москву из Армении. Там у него остались молодая жена и маленький сын. Сначала Юля привела его к отцу на подпевки. Макарян тогда сидел без копейки. Ему нечем было даже платить за жилье, и после папиных концертов он спал до утра в ночных клубах. А потом они с Юлей сблизились и стали жить вместе. И Юля стала пихать его в программу отца уже не как бэк-вокалиста, а как сольного исполнителя. 12 апреля я приглашал ее дочку Нилу в ресторан «Тан» на день рождения моей дочки Насти. И лично слышал, как Юля говорила по телефону с людьми из Самары, которые хотели пригласить отца на какой-то юбилей: «Да, они с Макаряном могут приехать такого-то числа. Нет, Днепров ездит только с ним. Не знаете, кто такой Макарян? Это же самый известный певец в Армении. Не хотите его брать? Значит, Днепров тоже не поедет».

 

   На нашу общую беду, Куренкову привела к отцу моя мама Ольга Павлова. Она познакомилась с ней в 1999 году на заседании «Детектив-клуба». Юля пришла туда со своим тогдашним любовником - экс-солистом группы «На-На» Валерием Юриным, который, кстати, тоже ради нее бросил семью. У нее с мамой завязалась дружба. И когда в 2004 году отец уволил прежнего директора, мама порекомендовала на его место Юлю. Ей тогда и в голову не могло прийти, какими последствиями это обернется. А когда мама спохватилась и стала возражать против дальнейшей работы своей протеже с отцом, Юля сделала все возможное, чтобы рассорить его с мамой, и добилась, что в 2007 году они развелись. Общение отца с детьми ее стараниями также было сведено до минимума. В конце концов, отец не выдержал и решил сам избавиться от Юли. Где-то за месяц до смерти он обращался к Иосифу Пригожину и просил его помочь найти нового директора. Когда Юля узнала об этом, она устроила ему жуткий скандал. Вскоре после этого во время гастрольной поездки в Ереван отец попал в реанимацию. Врачи сказали, что ему срочно нужно лечиться. Если бы я знал об этом, я бы заставил его лечь в больницу. По словам его домработницы Нади, он и сам уже об этом подумывал. Но Юля скрыла от семьи всю серьезность положения. И уговорила отца поехать на эти злополучные гастроли в Волгоград и Ростов-на-Дону.

 

   Поначалу она пыталась скрыть от нас и обстоятельства его смерти. Говорила нам, что вместе с водителем, который их вез, они вытащили отца из машины и на улице делали ему искусственное дыхание и массаж сердца. Но, когда его тело укладывали в гроб, понадобилось 5 или 6 человек. У меня сразу возникли сомнения, что Юля и водитель вдвоем могли сдвинуть его с места. После похорон я встретился с этим водителем, который приехал по своим делам в Москву. «Вы долго делали ему искусственное дыхание?» - спросил я. На что последовал ответ: «А что это такое?». «Это когда рот в рот пускают воздух, чтобы «завести» человека», - объяснил я. «Я что, педик?!» - возмутился он. Выяснилось, что Юля первым делом позвонила Макаряну, и он сказал: «Не подходи к трупу, чтобы тебя ни в чем не обвиняли!». Все, что они сделали, - побрызгали отцу в лицо водой. Через три минуты он издал слабый вздох. Водитель объяснил, что так человек отдает Богу душу, и закрыл ему глаза. Возможно, еще живому. Даже при остановке сердца человек сразу не умирает. Если своевременно оказать ему помощь, как минимум, в течение 12 минут еще есть шанс его «оживить». Но отцу не дали этого шанса. В 2007 году он спас Юле жизнь. У нее обнаружили рак матки. И он оплатил ей операцию и последующее лечение. «Почему же ты ничего не сделала, чтобы его спасти?» - спросил я. «Я не проходила курсы медсестер, - стала оправдываться она. - И передо мной люди никогда не умирали. Откуда я могла знать, что делать в таких случаях?!».

 

   Верится в это с трудом. Уж как делать искусственное дыхание – все знают. Может быть, не все знают, как правильно делать массаж сердца. Но, как мне объяснили кардиологи, даже если просто нажимать на грудь, она все равно касается сердца и проводит кровь. Да, отец весил много. Переместить его в горизонтальное положение было тяжело. Но можно было наклонить его на сидение. Ну, хорошо – предположим, что они растерялись и не додумались до этого. Но почему они не вызвали «скорую» или сами не отвезли отца в ближайшую больницу? Мобильные телефоны на трассе работали исправно. Неподалеку находились три населенных пункта, в которых есть больницы. В частности, незадолго до случившегося они проехали город Белая Калитва. До него было всего 20 км. Юля сама мне об этом говорила. На «Фольксвагене», который развивает скорость около 200 км/час, туда можно было доехать за несколько минут. Вместо этого они поехали в Каменск-Шахтинское ГАИ, которое находилось более чем в 50 км и даже не по дороге в Ростов-на-Дону, а в совершенно другом направлении. Оттуда тело отца отвезли в ростовский морг и в тот же день, не согласовав это с семьей, поспешно сделали вскрытие и полное бальзамирование. Мы-то как раз хотели, чтобы вскрытие происходило в Москве. Но, когда мой дядя прилетел за телом, в нем уже отсутствовали внутренние органы, а бальзамирование скрыло все следы. Да, формально в морг приезжал представитель прокуратуры и проверял, не носила ли смерть криминальный характер. Но это же Ростов-на-Дону. За 200-300 баксов там выдадут заключение, что человек умер от чего угодно – от передозировки наркотиков до ножевого ранения.

 

   Вообще, в этой истории с самого начала было очень много странного. По непонятным причинам, исчез водитель, который должен был везти отца из Волгограда в Ростов-на-Дону. И его повез на своей машине сам организатор волгоградского концерта, который по идее не должен заниматься такими вещами. Причем, у него якобы случайно включилась видеокамера на мобильном телефоне и записала разговор в машине при выезде из Волгограда. На этой записи Юля спрашивает: «Анатолий Семенович, вам удобно? Вам музыка не мешает?». В ответ еле-еле слышен голос отца: «Нет, не мешает». Если, конечно, это его голос. Потом идет какой-то разговор, и вдруг Юля объявляет: «Мы едем в Ростов». Ну, для кого это было сказано? И отец, и чувак, который сидел за рулем, и так прекрасно знали, куда они едут. Невольно складывалось впечатление, что это было сказано специально для записывающего устройства. Кроме того, в тот же день в интернете появилось видео, где отца показывают в машине уже мертвым, и организатор ростовского концерта дает интервью о случившемся. «За 15 минут до смерти я созванивался с его тур-менеджером, - подчеркивает он. - Днепров чувствовал себя хорошо. Я слышал его голос». Юля уверяла нас, что не знает, кто снял это видео. Но организатор из Ростова-на-Дону признался, что съемку санкционировала именно она. Все это очень напоминало попытку создать алиби. У моей мамы даже возникло предположение, что отца убили еще в Волгограде и посадили в машину уже мертвым. Что там могло случиться – остается только гадать. Но на последней фотографии, сделанной в Волгограде, у отца очень нездоровый вид: он весь покрыт какими-то странными пятнами.

 

   После того, как тело отца перевезли в Москву, Юля и Эрик забрали из аэропорта его машину «Линкольн Навигатор», которую я ему подарил. И не хотели отдавать ее, пока я на них конкретно не насел. «Давайте мы у вас ее купим! - говорили они. – Все равно вы будете ее продавать. Зачем она вам нужна?! Она же вся гнилая». При этом отец недавно уже отдал Юле «Пежо Пикассо», и она осталась должна за нее фиг знает сколько денег. Вдобавок ко всему Юля забрала все телефоны и записные книжки отца и начала просить у его друзей деньги на похороны. На самом деле мы сами оплатили все расходы по похоронам – около 65 тысяч долларов. Единственное – Иосиф Давыдович Кобзон помог нам организовать панихиду в Доме композиторов и сделал официальное письмо Юрию Михайловичу Лужкову, чтобы отцу дали место на Троекуровском кладбище. Спасибо огромное ему за это! А деньги, которые давали Юле, до нас попросту не дошли. Причем, она продолжала разводить людей и после похорон. Говорила, что семья чуть ли не голодает, что нет денег на 40 дней и т.д. А когда они с Макаряном все-таки вернули «Линкольн Навигатор», обнаружилось, что из салона пропала кассета с новыми песнями отца, которые он там оставил, когда улетал в Волгоград. Судя по всему, скоро мы услышим их в исполнении Эрика Макаряна. Как проговорилась Юля, он планирует сменить фамилию на Днепров и ездить с гастролями под видом его сына. Но я этого всего так не оставлю. Я буду обращаться в МВД России и просить о проведении тщательного расследования их деятельности.

 

   - У меня просто нет слов, - призналась Юлия Куренкова, к которой я обратился за разъяснениями. - Я подтверждаю только один факт – что я стала директором Днепрова, благодаря его бывшей жене Ольге Павловне. А все остальное, что рассказал сын Анатолия Семеновича, - от начала до конца обман и клевета! Что значит – я «заездила» Днепрова?! У меня не было подписано с ним никакого контракта. И я при всем желании не могла заставить его куда-либо ехать. Он сам на меня давил: «Юля, почему мало концертов?». Начинал звонить мне с 9-30 утра и спрашивать: «Нет каких-то новостей?». «Анатолий Семенович, в это время шоу-бизнес еще спит», - отшучивалась я. Да, незадолго до гибели Днепров действительно общался с Иосифом Пригожиным. Но, насколько мне известно, они разговаривали о том, что он, возможно, даст какую-то песню Валерии. Ни о каком поиске нового директора и ни о какой ссоре между нами речи не было. Что касается моего гражданского мужа Эрика Макаряна, то это был единственный человек, которого Днепров называл своим учеником и своим протеже. И мне смешно слышать, что я кому-то его навязывала. Мой муж – очень известный человек в Армении. И сюда приехал только из-за того, что сам Анатолий Семенович сказал: «Приезжай! Мы будем тебя здесь продвигать!». Он всегда был рад взять Эрика на какой-нибудь армянский концерт. У них были дуэтные песни. А когда концерт был большой, Эрик также пел свои песни и песни Днепрова, которые Анатолий Семенович лично давал ему в исполнение. В частности, последнее время он очень просил Эрика записать его песню и поехать с ней на фестиваль в Сан-Ремо. Наверное, это говорилось не просто так.

 

   Что я настраивала Днепрова против семьи - это вранье. Наоборот, я делала очень много, чтобы между Анатолием Семеновичем и Ольгой Павловной не было никаких казусов. Когда он поехал в ЗАГС подавать заявление на развод, я первой ему позвонила и сказала: «Не делайте этого, пожалуйста!». «Нет, - ответил он. - Теперь я буду сам решать, что и как мне делать». У меня были прекрасные отношения с Ольгой Павловной. Но мне пришлось выбирать: или она, или Анатолий Семенович. И что я скрывала от семьи состояние его здоровья - тоже полный бред. Да, во время нашей последней поездки в Армению у Днепрова поднялось давление. Это произошло при переезде из Еревана в другой город. Там же горы. А в горах даже здоровые люди могут испытывать недомогание. Днепров позвонил в Ереван, и оттуда прислали «скорую»-реанимацию. К счастью, реанимация не потребовалась. Анатолию Семеновичу сбили давление, и он сразу почувствовал себя лучше. Тем не менее, врачи сказали: «Берегите свое сердце! Оно у вас никудышное. Вам нужно худеть, завязывать со спиртным и курением». Я сразу же позвонила Филиппу. «Произошла вот такая фигня, - сказала я. - Нужно спасать человека». Днепров еще на меня накричал из-за этого. А когда мы вернулись в Москву, я обратила внимание, что с ним происходит что-то неладное. Анатолий Семенович с кем-то разговаривал по телефону и очень сильно нервничал. Вечером он позвонил мне и сообщил, что Филипп переслал на его счет какие-то деньги, и завтра в 8 утра ему нужно ехать их снимать. Почему же Филипп, зная о проблемах отца со здоровьем, не взял его за руку и не отвел в больницу, а заставил его полдня мотаться по банкам и решать свои финансовые вопросы?!

 

   В то утро, когда произошла трагедия, у Днепрова было замечательное настроение. Несмотря на ранний подъем, он был очень бодрым. Говорил о своих детях и, в частности, о дочери Лесе. Мол, она хорошо поет, и нужно внедрять ее в нашу концертную программу. Обычно, если у него болело сердце или поднималось давление, он говорил мне об этом. И я давала ему таблетки, которые специально возила с собой. Но в этот раз он ничего мне не сказал. В дороге Анатолия Семеновича сморил сон. Вдруг мы услышали сильнейший храп. И в течение одной минуты его не стало. Это была мгновенная смерть. Везти его в больницу было бессмысленно. Человек уже умер. Да и в какую больницу мы должны были его везти?! Нас ведь вез не профессиональный водитель, который знает эту дорогу, а сам устроитель концерта из Волгограда. Он взялся нас отвезти, чтобы посмотреть Ростов и еще раз побывать на нашем концерте. Откуда ему было знать, где находится ближайшая больница?! Мы просто помчались вперед по направлению к Ростову. И первым местом, куда мы приехали, оказался тот самый пост ГАИ. Моя совесть перед Богом чиста. Я инвалид II группы. Мне категорически противопоказаны какие-либо перегрузки. Но, даже когда после операции меня возили полусогнутую, из любви к этому человеку я делала все, что было в моих силах. Неужели вы думаете, что я могла его оставить, если бы у меня была хоть малейшая возможность его спасти?!

 

   Да, я звонила людям и просила деньги на похороны. Но меня заставил это делать сам Филипп. «Денег не хватает, - пожаловался он. – Где же его друзья-товарищи? Почему они не помогут?». На самом деле наши друзья из Ростова и так оплатили все расходы на месте. Представители Армении прислали деньги. Я тут же привезла их Филиппу. «А почему так мало дали?» - только и сказал он. И потом звонил мне каждый день с вопросом: «Ну, что? Кто-нибудь еще прислал?». Я уже не знала, что людям говорить. А потом Филипп вдруг заявил: «Ни у кого больше денег не проси! Все! Мне ничего не надо!». Теперь он угрожает нам. Говорит, что за 4 тысячи «закажет» Эрика. Пишет мне по ночам «эсэмэски»: «Ты убийца». Возможно, такая ненависть Филиппа ко мне и к Эрику объясняется тем, что мы стали для его отца ближе, чем родные дети. Анатолий Семенович звонил в любое время дня и ночи нам, а не Филиппу. И в новогоднюю ночь он приехал в нашу семью, а не к своим детям. Согласитесь, это о многом  говорит! А сам Филипп звонил отцу только тогда, когда у него были какие-то проблемы. Как после этого у него еще поворачивается язык кого-то в чем-то обвинять?!

 

  Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 23, 2008)

 
В качестве дополнения к материалу предлагаем вам ознакомиться с упомянутой в тексте последней прижизненной записью Анатолия Днепрова, по словам Юлии Куренковой, случайно сделанной в машине по дороге из Волгограда в Ростов-на-Дону.

По настоянию родственников, шокирующие кадры мёртвого Анатолия Днепрова из интернета изъяты. А прилагавшееся к ним видеоинтервью организатора его ростовского концерта можно посмотреть здесь.

http://life.ru/video/2051/







ПЕРВЫЙ ПРОДЮСЕР ДИМЫ БИЛАНА ПРОДВИГАЛ ТОЛЬКО «ГОЛУБЫХ»

даже Михаил Боярский в 90-е годы жалел, что не может поменять сексориентацию

 

Неожиданное продолжение получила наша публикация «Собчак предпочла мужу Алсу «бомжонка» из «Дома-2» («ЭГ» № 16, 2008). В ней экс-участник группы «Вояж» Вадим Беркут, с 90-х годов живущий в США, пожаловался, что автор песни «Зеленоглазое такси» Олег Кваша не заплатил ему за ремикс и совместно с компанией «Мегалайнер» незаконно эксплуатирует его в России. И вот на днях нам удалось пообщаться с оппонентом Беркута – композитором и певцом из Санкт-Петербурга Олегом Квашой.

 

   - Этот придурок Беркут вообще не имел никакого отношения к созданию этого ремикса, - огорошил нас Олег Кваша. - Изначально я хотел сделать ремикс на «Зеленоглазое такси» с молдавской группой «O-Zone». Но, пока я вел с ними переговоры, они развалились. Тогда компания «Мегалайнер», которая представляла их интересы в России, свела меня с другими своими подопечными - австрийской группой «Global Deejays». И я отдал права на переработку им. Это было в марте 2006 года. Голос для ремикса выбирали из многих вариантов. «Мегалайнер» пробовал записывать специально приглашенных вокалисток. Но «Глобалы» предпочли мой голос из альбома 2000 года «Танцевальный проект Kvasha». В январе 2007 года их ремикс вышел в эфир. А Беркут просто взял их фонограмму и наложил на нее свой голосок. Причем, фонограмма была не в его тональности, петь ему было неудобно, и голосок у него получился каким-то козлиным. Потом он снял клип и выложил его на портале www.youtube.com. Кстати, клип, на мой взгляд, неплохой. В это время руководство «Мегалайнера» вместе с «Глобалами» решало вопрос о съемках своего клипа на эту песню, чтобы ротировать его в России. «Ребята! – сказал я им. – Посмотрите, что сделал какой-то парень в интернете! Надо снимать что-то подобное – простое и малобюджетное». Они посмотрели этот клип и, естественно, возмутились, что там использована фонограмма «Global Deejays». Нашли этого Беркута. А он им заявил, что он мой сын, и все, что «Глобалы» сделали, незаконно, так как все права на песню принадлежат ему. Иностранцы – люди в этом плане щепетильные. Они испугались: а вдруг это действительно мой сын и я передал ему права? Но я выяснил через Интернет, что он 1966 года рождения и быть моим сыном при всем желании не может, так как я сам родился в 1958 году. После этого он извинялся, говорил, что это был просто пиар-ход, и вообще от его лица выступал пиар-менеджер, которого он уже уволил.

 

   - Ни фига себе! А нам Беркут говорил, что якобы сотрудничал с «Global Deejays».

   - Нам он говорил то же самое. Но оказалось, что он даже не знает, как их зовут. Моя жена – парень не промах. «Вот вы работали с «Глобалами», - сказала она ему. – Их главный известен под псевдонимом ди-джей Тейлор. А как его настоящее имя?». Он долго мялся и не смог ничего ответить. Дальше было еще хуже. По приглашению Иосифа Пригожина, в Россию приехал известный французский певец F.R.David и выбрал «Зеленоглазое такси» для программы НТВ «Ты суперстар». Ваш московский переводчик за 1000 евро сделал перевод. F.R.David спел это все в эфире НТВ. После чего права на песню и на перевод официально приобрела английская компания «Attack Concert», чтобы включить в его новый альбом. Тем временем Беркут увидел программу «Ты суперстар», взял этот перевод и наложил его на свою фонограмму голосом какой-то бабы. А когда ему предъявили претензии по этому поводу, он стал уверять, будто перевод сделан им самим. Тут уж я не выдержал и написал ему, что никаких разрешений на этот трек он от меня не получит и что им вообще должен заниматься Интерпол. После этого от него начали поступать звонки и письма с угрозами, что он приедет в Питер и покрошит меня в порошок. И тут еще статья в вашей газете! Вы хоть бы мне позвонили, проверили!

 

   - Нам и в голову не могло прийти, что человек, живущий в Америке, может так беззастенчиво врать. Там очень щепетильно относятся к каждому сказанному слову.

   - Ну, какой он американец?! Это всего лишь жалкая эмигрантская отрыжка. Человек сидит на Брайтон-Бич и сам у себя отсасывает. Хорошие музыканты, которые были востребованы, так или иначе вернулись из эмиграции, когда поняли, что там не сахар. А Беркут из какой-то сраной группы «Вояж» и в России-то не был никому особо нужен. И тут вдруг ему повезло - покатил этот ремикс. Он этим воспользовался и, прикрываясь именем «Global Deejays», проехал по всем русским дискотекам в Америке, Германии и Израиле. Я под дурачка позвонил ему и сказал, что хочу устроить его выступление. Он выставил мне цену 10 тысяч долларов. «Ни хрена себе! – возмутился я. – На чужом материале, не «очистив» права, вы косите такие деньги!». Но Беркут на этом не остановился и попытался выпустить свое «Зеленоглазое такси» в России. Компания «Монолит» уже хотела издавать его альбом под названием «US-Global Deejays». Но я наехал на них и сказал: «Представьте себе, что я выпущу альбом и на обложке напишу «Ю.Савичева». Только это будет не всем известная Юля Савичева, а какая-то Юлиана Савичева». Они все поняли и отказались издавать этого мошенника Беркута. У меня была уже похожая история с белорусской группой «Ляпис-Трубецкой». В середине 90-х они тоже сделали незаконную переработку «Зеленоглазого такси». Их тогда никто не знал, и я не придал этому значения, посчитав, что это пародия типа КВН. Потом «Ляпис-Трубецкой» «выстрелил» с альбомом «Ты кинула». И когда на волне успеха студия «Союз» стала требовать от них новый альбом, они решили переиздать свои старые записи. Обратились ко мне за разрешением на «Зеленоглазое такси». А я тогда готовил «Танцевальный проект Kvasha», в котором на эту песню делалась ставка. Мне было невыгодно, чтобы она вышла одновременно в двух вариантах. «Ребята, в концертах можете ее петь, - сказал я. - А на диске ее не выпускайте». Они обещали выполнить мою просьбу. Выпили со мной водки. А через месяц вышел их альбом с «Зеленоглазым такси». И радиостанции начали бешено крутить именно эту песню. А Эрнст даже отснял их с этой песней в новогоднем «огоньке» на ОРТ. Я обращался к «Ляписам» и просил снять ее с эфира, но безрезультатно. В конце концов, мое терпение лопнуло, и я позвонил Эрнсту. Оказалось, что «Ляписы» его обманули и сказали, что все авторские права у них «очищены». «Ну, сволочи! Ну, гады! - возмутился Эрнст. – Я же лично разговаривал с ними. Вроде группа известная, солидная. И привели их к нам серьезные люди из студии «Союз». Мне и в голову не могло прийти, что у них нет от вас разрешения». Он принес мне извинения и в качестве компенсации проэфирил мой клип на общую сумму 35 тысяч долларов. А «Ляписа-Трубецкого» выгнал из Москвы. Теперь они персоны нон-грата в большом шоу-бизнесе. Возможно, они выступают где-то по клубам. Но на телевидение и на крупные концертные площадки им путь закрыт. Я считаю, что Эрнст поступил правильно. Если уж ты попал в лапы Первого канала, то играй по его правилам! Или пробивайся своими силами! Например, как группа «Король и шут». Они объездили бесплатно всю страну, выступали за пиво. На их концертах было от силы по 20 человек. А потом о них пошла молва. И в следующий раз они уже собирали стадионы.

 

   - Помнится, пару лет назад вас тоже обвиняли в нарушении чужих авторских прав. Чем закончилась эта история?

   - Вероятно, вы имеете в виду нашу судебную тяжбу с питерским Пятым каналом. Они задолжали мне и поэту Валерию Панфилову по 3 миллиона рублей за эфиры написанного нами официального гимна 300-летия Петербурга. Но платить не хотят и вот уже три года тянут резину. Сначала они подделывали наши подписи, что мы якобы передали им авторские права. В итоге все почерковедческие экспертизы показали, что мы ничего не подписывали. Но на проверку каждой подписи ушло по полгода. Потом они нашли какого-то сумасшедшего пенсионера, который заявил, что он якобы в 1999 году написал такую же песню, и мы ее у него украли. Непонятно только, почему он предъявил свои претензии в 2006 году, когда наша песня появилась еще в 2001 году. Пришлось доказывать, что между этими песнями, кроме слова «Санкт-Петербург», ничего общего нет. Для этого привлекались эксперты из Консерватории, автор музыки к фильму «Гардемарины, вперед!» Виктор Лебедев, автор музыки к «Бандитскому Петербургу» Игорь Корнелюк. На все это ушел еще целый год. Потом истец под предлогом болезни перестал являться на заседания. Придет на одно, а потом предъявляет справку от врача и «косит» три месяца. Уверен, что победа будет на нашей стороне. Это лишь дело времени. Если бы Беркут жил в Москве или в Питере, я бы и с ним непременно разобрался. Мало того, что он наворотил с правами на этот ремикс, так он еще выставил меня «голубым», заявив, что я переспал с Борисом Моисеевым.


   - Но речь шла всего лишь о том, что вы напились и заснули с ним в одной кровати.

   - Ладно бы – я оказался в одной кровати, скажем, с Михаилом Боярским или другим очевидным гетеросексуалом. А с Борисом Моисеевым – это совсем другое дело. Честно говоря, меня такая репутация совершенно не устраивает. Я по другой части. Четыре года назад я второй раз женился. У меня молодая жена. Она моложе меня в 2 раза. А сколько всего у меня было женщин – я и сам не знаю. В свое время я досчитал до тысячи, а потом бросил. Заняться подсчетами меня сподвигло пребывание в глазной клинике. Мне залили глаза атропином, и в течение двух недель я не мог ни читать, ни смотреть телевизор. Приходилось с утра до вечера слушать разговоры престарелых соседей по палате. А разговоры у них были только об одном – кто сколько баб вые…л. И я невольно тоже стал вспоминать – сколько же у меня было баб. Оказалось, что 846. А дело было в августе 1997 года. В тот момент широко отмечалось 850-летие вашего города Москва. И в честь юбилея я специально вые…л четырех девушек, чтобы у меня их было ровно 850. Об этом знает весь Питер. А чтобы я приезжал в Америку, бухал там и спал в одной постели с Борей Моисеевым – такого не было.

 

   - Вы хотите сказать, что Беркут и это выдумал?

   - Чтобы вы убедились, что правду говорю я, а не Беркут, я могу показать вам все свои заграничные паспорта. Я был в Англии, во Франции, практически во всей Европе. Но я ни разу в жизни не въезжал на территорию Соединенных Штатов. А единственный контакт с Моисеевым был у меня в середине 80-х годов, когда Алла Пугачева спела мою песню «Крысолов». Он тогда работал у нее в трио «Экспрессия» и поставил на эту песню замечательный танец. Потом мы сидели с ним в буфете спорткомплекса «Олимпийский» и бухали. И я клянусь яйцами, что он производил впечатление абсолютно нормального гетеросексуала. То ли он так хорошо маскировался, то ли еще что, но у меня и мысли не возникло, что в нем что-то не так. Впрочем, я тогда был крайне наивен и во многое не врубался. Например, я долгое время не подозревал, что Киркоров по этой части. И про Буйнова не догадывался, что он «голубой». Был у меня и совсем конфузный случай. В 1988 году ведущая передачи «Музыкальный ринг» Тамара Максимова взялась помочь мне завести нужные связи в Москве и познакомила меня с мужиком из «Союзконцерта», который был вхож на Первый канал. «Надеюсь, вы с ним найдете общий язык», - напутствовала меня она. Я тогда жил один и, не подозревая подвоха, пригласил этого мужика к себе в гости. К моему удивлению, он пришел с огромным букетом роз, бутылкой шампанского и тортиком. А когда мы выпили и поговорили, он вдруг обхватил меня сзади и немножко приподнял. Я почувствовал, как что-то твердое уперлось мне в жопу. Это сейчас я понимаю, что он от меня хотел. А тогда я был в шоке и не знал, как на это реагировать. Поняв, что я не в теме, он аккуратно поставил меня на пол и смущенно сказал: «Ну, ладно, я пойду». Конечно, он больше мне не позвонил и ничем мне не помог. И в дальнейшем моя гетеросексуальность мне очень сильно мешала.

 

   - В чем же это выражалось?

   - Дело в том, что в Питере, как и в Москве, хозяева и арт-директора самых модных площадок – почти все «голубые». И за редким исключением приглашают выступать только артистов типа Марка Алмонда и Димы Билана. Например, есть у нас такой «голубой» режиссер Олег Орлов, который проводит концерты ко дню милиции в БКЗ «Октябрьский» и другие крупные мероприятия. Он меня прекрасно знает. Но за долгие годы я ни разу не выступал в его концертах. Когда я где-то пересекаюсь с Михаилом Боярским и Игорем Корнелюком, это у нас излюбленная тема разговоров. Нет, мы очень лояльно относимся к гомосексуалистам. Мы никогда не будем издеваться над ними, как Юрий Шевчук, который пел песню Вадика Казаченко «Больно, мне больно» и при этом изображал характерные фрикции жопой. У нас другая боль: мы очень жалеем, что мы сами не гомосексуалисты. Точнее, Боярский уже не жалеет, поскольку он любимый певец Путина. Миша живет в том же доме, в котором жил Собчак, и знаком с Владимиром Владимировичем очень давно. Если помните, когда Ельцин ушел в отставку, и Путин стал исполняющим обязанности, Боярский и Розенбаум его поддержали и в новогоднюю ночь летали с ним в Чечню. Я тогда прикрывал Мишину жопу. Мы с ним должны были работать в трех ночных клубах. Нам уже заплатили деньги вперед. А 31 декабря утром Мише позвонили и сказали: «Вам надлежит срочно прибыть в Москву с вещами и с гитарой. Лишних вопросов не задавать». Миша сообщил об этом руководству клубов. Там схватились кто за голову, кто за валидол. Попросили меня и группу «Русский размер» попеть подольше, чтобы закрыть образовавшуюся в программе «дырку». Деньги Миша, естественно, вернул. Но приехали конкретные бандюганы, которые хотели послушать именно Боярского. «Если его не будет, мы на хрен разнесем ваш клуб!» - начали грозить они. Зная, куда и с кем уехал Миша, руководство клуба позвонило в ФСБ. В три часа ночи приехали ФСБшники и увезли этих бандюганов в неизвестном направлении. А Боярский с Розенбаумом тем временем ездили с Путиным по всем воинским частям в Чечне и пели под гитару свои песни. И когда Владимира Владимировича избрали Президентом, Боярскому стало жить намного проще и легче. У него не стало проблем ни с эфирами, ни с концертами. И Миша постепенно перестал жалеть, что он не гомосексуалист. Он сам теперь по раскрученности и по гонорарам не уступает всем известным гомосексуалистам нашей эстрады. А мы с Игорем Евгеньевичем Корнелюком остались на том же уровне, на каком были в 90-е годы. Если бы мы были гомосексуалистами, господи боже мой, какая бы перед нами открылась дорога! Мы были бы сейчас таким же большими звездами, как Боря Моисеев, Николай Басков, Филипп Киркоров или Дима Билан!

 

   - А почему вы ставите Билана в один ряд с Моисеевым? Вроде у него есть девушка. После победы на «Евровидении» он обещал на ней жениться.

   - Маскироваться можно, как угодно. У Коли Баскова тоже была жена. И у Киркорова была. Но это ни о чем не говорит. Тут на днях, щелкая каналами, я случайно наткнулся на «Евровидение» и посмотрел выступление Билана с Плющенкой и скрипачом. По-моему, только слепой может не видеть, что он «голубой». Это сразу заметно по его манерам, по телодвижениям, по всему. В начале 90-х годов мне довелось общаться с его первым продюсером - покойным Юрием Айзеншписом. Тогда рухнуло Всесоюзное агентство по авторским правам (ВААП), мне в буквальном смысле на что было есть, и я был вынужден начать сам петь под те фонограммы, которые я когда-то делал для Пугачевой, Боярского и других звезд. Помню, мы с Боярским в 1993 году ездили на гастроли в Ригу: я выступал за 100 долларов, а Миша – за 200. Потом я подзаработал денег, записал собственный альбом, поставил концертное шоу и даже снял клип на песню «Пой, бродяга». А чтобы заявить о себе как об исполнителе, я решил воспользоваться помощью какого-нибудь опытного продюсера. Сергей Лисовский запросил за мое продвижение 15 тысяч долларов. У меня таких денег не было. И тогда я по наивности обратился к Айзеншпису. «Это очень интересно, - сказал он. – Надо подумать. Я вам перезвоню». Но радость моя была недолгой. «Никогда он тебе не перезвонит, - объяснили мне питерские знакомые, которые близко с ним общались. – Ты же не по этой части». Вы же знаете, кого Юрий Шмильевич продвигал. Про безголосого Сташевского я молчу. С ним и так все понятно. Был у него и талантливый парень Никита, который пел «Улетели навсегда». Кстати, наш питерский. Но он тоже совершенно понятной ориентации. Такой у Айзеншписа был подход.


   - Вам надо было тусоваться с Пугачевой. Глядишь, все бы сложилось по-другому.

   - Наверное, надо было с ней тусоваться. И поначалу для этого складывались все предпосылки. В конце 1982 года, чтобы показать ей песню «Крысолов», я три недели в лютый мороз караулил ее у спорткомплекса «Олимпийский», где у нее тогда была репетиционная база. Ходил туда каждый день к 10 утра, как на работу. Наконец, Алла Борисовна приехала на своем темно-синем «Мерседесе». Весь окоченевший, я схватился за рукав ее шубы. «Уберите от меня этого сумасшедшего!» - закричала она. Но, узнав, что я хочу, не прогнала меня и позволила мне лично сыграть ей «Крысолова». Потом она приглашала меня к себе домой на улицу Горького. Помню, в 1987 году я приехал в Москву на дни Ленинграда и попал к ней на пьянку в честь лидера французской группы «Спейс» Дидье Маруани. Он специально прибыл в СССР, чтобы вручить три компакт-диска со своей музыкой: один – космонавтам, чтобы они взяли его в космос, второй – Раисе Горбачевой, а третий – Алле Пугачевой. По этому случаю собралась куча народу – Игорь Николаев, Жанна Агузарова, Артем Троицкий и другие. Алла Борисовна выстроила всех в ряд и стала представлять французскому гостю. И тут я оконфузился. Оказалось, что все ходят по квартире в обуви. А я один по привычке разулся и остался в носках. Пугачева не преминула съязвить по этому поводу. «Это наш молодой композитор Олег Кваша, - сказала она Маруани. - Он написал только одну песню. И у него пока нет денег, чтобы купить ботинки». Дальше было еще смешней. Маруани захотел немедленно включить свой компакт-диск. А у Аллы Борисовны в то время еще не было CD-проигрывателя. Чтобы спасти положение, Троицкий сказал, что она одолжила проигрыватель соседу, а сосед уехал на дачу. «Тогда одолжите его у других соседей!» – настаивал Маруани. Успокоился он лишь после трех стаканов водки. Но Аллу Борисовну, видимо, эта ситуация сильно задела. Когда все уже напились и об этом забыли, она неожиданно задумалась и спросила: «Интересно, у Раисы Максимовны есть такой проигрыватель или нет?». К сожалению, дальнейшее сотрудничество с Пугачевой у меня как-то не сложилось. Когда был записан и исполнен «Крысолов», фирма «Мелодия» требовала от нас еще одну песню, чтобы выпустить пластинку-миньон. Мы уже договорились о записи песни «Оттепель». Но, когда она приехала в Питер, разразился скандал в гостинице «Прибалтийская». «Мне сейчас не до песен, - сказала она. - Записывай «Оттепель» с кем-нибудь другим!». В 1988 году на фирме «Мелодия» решили выпустить уже диск-гигант с моими песнями. Была установка, что на этом диске каждая звезда должна петь по две песни. А у Пугачевой был только один «Крысолов». Я хотел отдать ей заглавную песню «Каждый возьмет свое». Приехал к ней в Москву. «В принципе, песня симпатичная, - сказала она. – А покажи, кто еще что поет!». Я дал ей послушать Понаровскую, Долину, Боярского. И Алла Борисовна неожиданно запала на «Зеленоглазое такси». «Слушай, какая хорошая песня! – воскликнула она. – А зачем тебе Боярский? Отдай эту песню мне! У меня столько с такси связано! И вообще эта песня женская, для женского вокала. Я ее так подам, такую конфету из нее сделаю. А этот бубнеж Боярского через год забудут». Я сразу вспомнил историю с песней «Паромщик». Первым ее записал Валерий Леонтьев. Думаете, почему Пугачева в этой песне «прыгала» то на октаву выше, то на октаву ниже? Просто это была не ее тональность. Она услышала эту песню, когда Игорь Николаев уже сводил в студии запись Леонтьева. «Игорь, блин, это моя песня! – сказала она. – Какой Леонтьев?! Я должна ее записывать». Николаев поднял лапки кверху и записал на ту же фонограмму голос Пугачевой. Леонтьев после этого долго с ним не разговаривал и выкинул все его песни из своей программы. Я Николаева не осуждаю. Он был другом Аллы Борисовны, входил в ее свиту и не мог ей отказать. А я-то не был ее другом. Почему я должен был ради ее прихоти похерить Боярского? «Извините, Алла Борисовна, я свои решения не меняю, - сказал я. – Раз я уже отдал песню Боярского, ее будет петь он». «Ну, тогда я не буду тебе записывать «Каждый возьмет свое», - сказала она. – До свидания!». После этой истории в наших отношениях наступил холодок. Как показало время, Алла Борисовна была не права, предрекая «Зеленоглазому такси» в исполнении Боярского скорое забвение. Самое интересное, что сам Боярский недавно заявил в интервью журналу «Роллинг Стоун», что ненавидит эту заунывную песню и проклинает тот день, когда я ему ее подсунул. «Какого хрена говорить такие вещи?! – обиделся я. – Если песня тебе так не нравится, не пой ее!». «Не могу, старик, - ответил Миша. – Если я не буду ее петь, меня убьют. Вот меня пригласили на день рождения к Жириновскому. «Пой «Зеленоглазое такси», и больше ничего не надо!» - сказал Владимир Вольфович. И я пел эту песню семь раз подряд».

 

   Михаил ФИЛИМОНОВ («ЭГ» № 22, 2008)

 

Читать интервью Вадима Беркута

http://www.filimonka.ru/viewpub.php?num=185

 





 




 

 

Памятные даты

 

 

 

22.09.1965 родился Аркадий Владимирович Кудряшов, директор певца Юрия Шатунова.

22.09.1968 свадьба Софии Ротару и Анатолия Евдокименко.

22.09.1976 родилась Анна Леонидовна Пономарева (она же Беата Ардеева), бывшая ведущая Муз-ТВ и MTV, бывшая пресс-атташе группы "Тату", в 2003 в результате автокатастрофы надолго потеряла трудоспособность.

22.09.1987 родилась Надежда Олеговна Игошина, участница "Фабрики звезд-4".

22.09.1989 умер Израиль Исидорович Бейлин (он же Ирвинг Берлин), композитор ("Боже, благослови Америку") (родился 11.05.1888).

23.09.1930 Иоганн Остермайер запатентовал фотовспышку.

23.09.1972 родился Игнат Александрович Солженицын, пианист, сын писателя Александра Солженицына.

24.09.1945 родилась Лариса Алексеевна Рубальская, поэт-песенник ("Напрасные слова", "Виноват я, виноват", "Морозов").

24.09.1952 родился Алексей Романов, лидер группы "Воскресение".

24.09.1964 газета "Известия" опубликовала "Предложения по усовершенствованию русского языка", согласно которым следовало писать "доч", "жури", "заец".

24.09.1990 умер Матвей Исаакович Блантер, композитор ("Катюша", "Лучше нету того цвету", "Летят перелетные птицы") (родился 10.02.1903).

24.09.1991 родился Всеволод (он же Влад) Андреевич Соколовский, участник "Фабрики звезд-7", солист созданной в результате группы "БиС", сын руководителя группы "ИКС-Миссия" Андрея Соколовского.

24.09.2002 умер Борис Николаевич Рычков, джазовый пианист, композитор ("Все могут короли") (родился 05.03.1937).

24.09.2003 вследствие злоупотребления наркотиками умер Вадим Евгеньевич Покровский, участник группы "Два самолета" (родился 25.03.1967).

25.09.1906 родился Дмитрий Дмитриевич Шостакович, композитор ("Нас утро встречает прохладой", "Тучи над городом встали", "Тоска по Родине"), автор музыки к первому звуковому фильму киностудии "Ленфильм" ("Одна") (умер 09.08.1975).

25.09.1961 родился Александр Козлов, клавишник группы "Агата Кристи" (умер 01.03.2001).

25.09.1968 английский хит-парад впервые возглавила русская песня - романс "Дорогой длинною", исполненный Мэри Хопкин под названием "Those Were the Days".

25.09.1997 умерла Мария Николаевна Мордасова, "королева частушек" (родилась 14.02.1915).

26.09.1959 родился Илья Валерьевич Кормильцев, автор текстов группы "Наутилус-Помпилиус" (умер 04.02.2007).

26.09.1968 родился Илья Леонидович Абатуров, создатель гей-клубов "Премьера", "Три обезьяны" и "Центральная станция".

26.09.1971 родился Николай Тимофеев, участник группы "Дискотека Авария".

27.09.1958 родился Юрий Николаевич Дружков, поэт-песенник ("Ксюша, юбочка из плюша", "Леха, мне без тебя так плохо", "Гриша, прохудилась крыша") (убит 04.01.2006).

27.09.1959 родился Георгий Кузнецов, бизнесмен из Донецка, один из создателей премии "Овация".

27.09.1960 заложены первые железобетонные блоки в основание Останкинской телебашни.

27.09.1964 родился Михаил Михайлович Макаренков, клипмейкер ("Ты бросил меня" группы "Стрелки", "Обращение к небу" Константина Крестова).

28.09.1964 умер Михаил Аркадьевич Светлов, поэт-песенник ("Гренада", "Каховка", "Застенчивым девушкам, жадным и юным") (родился 17.06.1903).

28.09.1996 в автокатастрофе на Севастопольском проспекте в Москве погиб Юрий Владиславович Барабаш (он же Петлюра), певец ("Видно, не судьба", "Курочка", "Споем, жиган") (родился 14.04.1974).

28.09.1968 родился Роман Львович Горбунов (он же Трахтенберг), культуролог, теле- и радиоведущий, певец ("Ключик золотой в жопу себе вставь", "Проезжали педики на велосипедике"), участник фильмов ("Лука Мудищев", "Русский спецназ", "Путь самца") (умер 20.11.2009).

 

 
 
 

Купить дешевые авиабилеты онлайн